«Представьте, что ваш подросток — кот»: как наладить общение с детьми без истерик и срывов
Советует психолог Даниэле Новара
Психолог Даниэле Новара считает, что отношения с маленьким ребенком похожи на отношения с собакой: он всегда рядом, повторяет за вами и хочет заботы. Но в подростковом возрасте он превращается в капризного кота. Узнали кого-то? Мы — да. В издательстве «Альпина.Дети» вышла новая книга Новары «Отстань от меня! От контроля к доверию: как пережить подростковый возраст вместе». А мы публикуем из нее отрывок — про котов и активное молчание.
Метод кота
У этого метода есть своя довольно необычная история. Однажды ко мне на консультацию пришла женщина с шестнадцатилетним сыном — единственным ребенком в семье. Его отец работал за границей и почти не бывал дома. Подросток вел себя как и все в его возрасте, но не так, как хотелось бы маме, а точнее, он совсем не соответствовал ее ожиданиям. Мать была недовольна, уже не могла справляться и попросила о помощи. Особенно ее выводило из себя молчание сына. Вот что она рассказала.
Нем как рыба
«Как рыба, честное слово. Всё время молчит. Египетская мумия и та была бы разговорчивее. Максимум что-то буркнет. Но я не сдаюсь, всё время пытаюсь до него достучаться. Я не могу смириться с его молчанием. Задаю вопросы, хочу оставаться с ним на связи. Я же его мать! «Как дела в школе?», «Тебе нужен новый свитер?», «Когда собираешься записаться на теннис?», «Как у тебя с деньгами?», «Тебе что-нибудь нужно?», «А что насчет воскресенья? Какие планы?», «Куда собираешься сегодня вечером?». Тишина. Никакого ответа. Иногда кажется, что он меня даже не видит.
А я ведь здесь и хочу, чтобы он это чувствовал. Боюсь, что сын решит, будто родителям на него наплевать, будто мы его в упор не замечаем. Что еще я могу сделать? Я и так из кожи вон лезу».
Мне приходит в голову одна идея, и я спрашиваю у женщины, есть ли у них домашние животные. «Да, есть кот», — отвечает она. Спрашиваю у нее, как она обычно себя ведет, если хочет его погладить: «Хватаете на руки или есть другие способы?» Она отвечает, что просто садится в кресло, на диван или на кровать и кот сам приходит, мурлычет и с удовольствием позволяет себя гладить. «Отлично, — говорю я, — поступайте так же и с сыном!»
Она смотрит на меня в полном недоумении и возражает: «Но он же не кот…» — «Конечно! Но принцип тот же: ждать, а не преследовать. Пусть он сам к вам потянется, не нужно его донимать». «Не сработает», — говорит мать без всякой веры. Прошу ее попробовать. Понимаю, что будет непросто, но настаиваю.
Через месяц она приходит снова и рассказывает, что поначалу сын был удивлен отсутствием привычного допроса с пристрастием. Он слишком к этому привык. А потом в один прекрасный день сам сделал первый шаг: «Раз уж ты со мной больше не разговариваешь, давай я сам расскажу». И начал делиться планами на лето — куда хочет поехать с друзьями. Завязался разговор, во время которого мать узнала о жизни сына то, о чем раньше даже не догадывалась. Метод сработал.
Я и сам в юности вел себя с матерью точно так же — не посвящал ее в свои дела. Тогда она придумала свой собственный метод, совсем не похожий на метод кота: переключила свой допрос с меня на моих друзей и стала выведывать у них разные подробности. Поначалу они попадались на удочку, но потом раскусили ее тактику и начали придумывать совершенно невероятные истории. Развлекались за мой счет. Правда, мы уже были взрослыми, почти двадцатилетними… Конечно, в том возрасте нам не требовались никакие особые родительские методы. Мы чувствовали, что жизнь принадлежит нам, и просто хотели жить ее по-своему.
Почему я использую метафору кота? В детстве отношения родителей и ребенка больше напоминают отношения с собакой — домашним животным, которое почти неотступно следует за тем, кто о нем заботится. Этот образ хорошо передает особенности детского возраста, когда ребенок несамостоятелен и зависит от взрослого.
Когда же он вырастает и становится подростком, отношения меняются, и на сцену выходит кот. Кота непросто поймать, он прячется, если его раздражать — может поцарапать, может даже укусить и причинить боль. В отличие от собаки, которая слушается хозяина и взаимодействует с ним, кот идет на контакт, только когда сам этого хочет.
Мой метод кота построен на принципе ожидания. У него есть несколько преимуществ. Одно из важнейших — эффект неожиданности, ведь этот метод выбивает у подростков почву из-под ног. Родитель отказывается от привычной опекающей позиции («Я без конца напоминаю тебе о том, что ты должен делать, но ты не делаешь») и меняет свой воспитательный подход.
Ожидание не означает, что родитель исчезает, — наоборот, делает его ценнее
Он становится опорой, а не назойливым контролером. Человеком, с которым можно посоветоваться, зная, что он поможет и поддержит, а не просто проверит и отчитает.
Они сами идут на контакт
Вот что рассказывает Дария, мама двух подростков четырнадцати и шестнадцати лет.
«Я и не знала, что использую какой-то особый метод. Просто вижу, что дети уже большие, и само собой получается ждать, пока они сами захотят поговорить. Иногда они делятся со мной своими чувствами… Это драгоценные моменты, которые нельзя торопить или выпрашивать. Помню, как Джулио, старший сын, в четырнадцать лет попросил купить ему мопед. Благодаря этому у нас состоялся важный разговор: мы обсудили, как безопасно ездить по городу».
Метод кота — не просто набор инструкций, которым нужно слепо следовать. Напротив, главное — проникнуться самой идеей этого подхода. Да, многие педагогические методы вполне применимы на практике, но они работают, только если родители искренне в них верят и действуют сообща.
Активное молчание
В 2014 году в книге «Не кричите на детей» я впервые описал метод активного молчания, который разработал специально для родителей. Ознакомившись с исследованиями психиатра Густаво Пьетрополли Шарме, я понял, как можно применить его идеи о прекращении нарциссической подпитки подростков в парадигме родительского воспитания. Метод активного молчания был создан, чтобы справляться с подростковой импульсивностью.
Я предложил родителям простое решение: делать прямо противоположное тому, к чему они привыкли. Вместо того чтобы бесконечно настаивать, упрекать, обвинять, взывать к совести — то есть всего того, что должно внушить почтение, опасение и страх последствий, — занять совершенно иную позицию.
Суть метода проста: нужно на время прекратить общение. Главное здесь не добавить что-то, а, наоборот, убрать. В те годы меня поражало, как родители, обращавшиеся ко мне за помощью, не могли перестать давить на своих детей, хотя сами видели, что это не работает. Они продолжали и продолжали, будто движимые не желанием добиться результата, а какой-то внутренней потребностью.
Тогда я еще не задумывался всерьез о том, как нарциссизм захватывает наше общество, но уже понимал: происходит что-то новое. Ни моим родителям, ни мне самому не требовались особые педагогические приемы, чтобы справляться с детьми-подростками. Родительский авторитет тогда еще был достаточно силен, чтобы обеспечивать четкую иерархию в отношениях между поколениями.
За последние десятилетия мир изменился до неузнаваемости. Родительский авторитет больше не является чем-то само собой разумеющимся, поэтому мамам и папам нужны новые инструменты, чтобы справляться с главной задачей — помогать детям взрослеть.
Со временем я обнаружил, что метод активного молчания эффективен не только с подростками, но и с детьми от трех лет — теми самыми «маленькими тиранами», которых становится всё больше. Дети, проявляющие агрессию к родителям, отказывающиеся слушаться, стремящиеся все контролировать и всеми командовать, — тоже примета времени, еще один признак нарциссической эпохи, в которую мы живем.
Родители, решившиеся опробовать этот метод, сразу увидели результаты. Дети оказались в непривычной ситуации: возникала угроза потерять контакт с родителями (об этом я расскажу подробнее). Тогда они сами начинали искать общения и шли на контакт.
Но прежде чем рассказать, как именно работает метод активного молчания, я хотел бы прояснить несколько важных моментов, чтобы избежать недопонимания.
Чем не является активное молчание
- Это не наказание. Речь не о том, чтобы наказывать детей молчанием за плохое поведение. В наказании всегда присутствует элемент унижения, которого нет в методе активного молчания: если наказание причиняет боль, то активное молчание — нет.
- Это не шантаж. Поначалу многие родители говорили мне: «Моя мать, а особенно отец, могли не разговаривать со мной неделями. Не хочу так поступать со своими детьми. Мне будет невыносимо тяжело повторять то, что делали со мной мои родители. Я категорически против». В активном молчании нет шантажа, нет принципа «ты — мне, я — тебе»: «Начну с тобой разговаривать, только когда ты наконец…» Это совсем другое. Шантаж — способ угрозы. Активное молчание — нет.
- Это не месть. «Я не буду с тобой разговаривать, потому что… ты сделал то, чего не должен был… ты меня обидел… я тобой недоволен…», «Ты обещал это сделать, но не сделал, поэтому я теперь с тобой не разговариваю». Такая детская месть не имеет ничего общего с родительским поведением. Метод не заключается в том, чтобы отвечать на поступки ребенка зеркально.
- Это не эмоциональная реакция. Пожалуй, данный пункт — самое важное и сложное, ведь мы часто прибегаем к молчанию именно в тех ситуациях, которые задевают нас за живое, вызывают боль, гнев или печаль. Когда узнаешь, что ребенок что-то натворил или плохо себя повел, трудно справиться с нахлынувшими эмоциями. Наш метод как раз и создан для того, чтобы не дать этим эмоциям выплеснуться. Он помогает справиться с напряжением.
Нет смысла кричать на ребенка, выплескивая свой гнев из-за его проступка, а потом заявлять: «Всё, до завтра я с тобой не разговариваю!» или «Я не думал, что ты способен на такое. То, что ты сделал, — отвратительно. Не хочу тебя больше видеть!» Это совершенно не то, что я подразумеваю под активным молчанием.
Что же тогда активное молчание?
Это способ донести свою позицию без слов. Вместо бесконечных нотаций, упреков и криков родитель выбирает более действенный путь — просто замолкает на определенное время.
Принцип работы как у красного сигнала светофора на перекрестке: практический инструмент с четкой технической задачей. Так же и активное молчание — ясный сигнал от родителей, показывающий ребенку, что он перешел допустимые границы.
Когда использовать этот метод?
В первую очередь когда подростки проявляют агрессию к родителям, будь то оскорбления или даже рукоприкладство. Метод также хорошо работает при серьезных нарушениях правил. Например, если подросток отказывается участвовать в домашних делах (речь не о беспорядке в комнате — это нормально для подросткового возраста) или когда дело касается прогулов в школе. Хотя сейчас пропускать занятия затруднительно из-за строгой системы контроля с электронными дневниками.
К серьезным нарушениям относится употребление алкоголя, табака или запрещенных веществ. Еще одна частая проблема возникает, когда подростки в пятнадцать-шестнадцать лет начинают активно гулять по выходным и не соблюдают время возвращения домой.
Условия, которые необходимо соблюдать
- Главное условие успеха — родители должны действовать заодно. Если мама и папа не договорились между собой и применяют метод каждый по-своему, то он не сработает. Сложнее, но всё же возможно использовать его в случае развода или когда один родитель воспитывает детей самостоятельно.
- Важно помнить: к методу активного молчания нельзя прибегать слишком часто и по любому поводу. Не стоит им злоупотреблять. Активное молчание — серьезный инструмент, и применять его нужно редко, только в действительно важных случаях. Именно тогда он будет работать.
С какого возраста можно использовать метод активного молчания?
Метод активного молчания особенно эффективен с одиннадцати до пятнадцати лет. Работает он и в шестнадцать, но к семнадцати годам постепенно теряет эффективность.
Более того, иногда мне приходится специально просить родителей прекратить использовать этот прием, ведь семнадцатилетний подросток (не говоря уже о восемнадцатилетнем) в ответ на молчание мамы и папы только закатит глаза и мысленно поблагодарит небеса за то, что родители наконец отстали.
Метод активного молчания действительно перестает работать после шестнадцати лет, когда подростки уже не так сильно нуждаются в родительском внимании. На пороге совершеннолетия они уже считают себя взрослыми, а не детьми.
Метод работает гораздо эффективнее, если применять его в рамках общего подхода, который я предлагаю в этой книге. Тем не менее он относится к парадоксальным техникам, поэтому, даже если использовать его отдельно, четко следуя всем правилам, он все равно может быть действенным.
Барбара Петракки, консультант по вопросам воспитания и мать троих подростков, рассказывает, как в их семье прижилось активное молчание.
Это и правда работает
«Как только я узнала об этом методе, я сразу же решила попробовать его со своими детьми. Для нас с моим мужем Лукой он оказался настоящим спасением. Раньше мы увязали в бессмысленных спорах, кто-то обязательно хотел оставить последнее слово за собой, часто говорили неуместные вещи или вытаскивали на свет старые проблемы, которые вообще не имели отношения к делу. Иногда мы использовали молчание как способ показать обиду.
Мы с мужем договорились и объяснили детям, что теперь будем на время прекращать общение, если хотим показать, что они зашли слишком далеко и нужна пауза, чтобы все вернуть в нормальное русло.
Первый раз, когда мы это применили, эффект оказался потрясающий. Стефано тогда было четырнадцать. Не помню, что именно случилось, но никогда не забуду его удивленное и растерянное лицо. Я говорила ему только самое необходимое: «К столу», «Пора убирать со стола»».
Расскажу еще пару примеров.
Кьяра (тринадцать лет) просит разрешения не идти на тренировку. Я напоминаю ей о договоренности и умолкаю. Она злится, начинает говорить, что устала, что хочет отдохнуть, что я ее заставляю… Я молчу. В итоге она собирается и идет на тренировку.
Стефано (пятнадцать лет) играет на трубе. Он готовится к экзамену по музыке, но у каждого в доме есть свои обязанности, от которых нельзя отлынивать. Я прерываю его, чтобы напомнить о том, что нужно сделать. В ответ он реагирует совершенно неадекватно: «Я занимаюсь!!! Мне нужно играть!!! У меня экзамен!!! Попроси их [братьев и сестер]… Вы все меня достали!!!»
Вместо того чтобы вступить с ним в перепалку, я твердо говорю: «Стоп. Так разговаривать нельзя. Все должны помогать по дому. И ты тоже». С этого момента — никаких дежурных фраз, полное молчание.
Перед сном Стефано приходит пожелать мне спокойной ночи. Появляется возможность всё исправить. Мне не нужны извинения, важно, чтобы он понял: есть граница, черта, которую нельзя переступать, а если переступил — нужно остановиться.
Десять часов молчания
В заключение расскажу об особенно ярком и эмоциональном случае применения этого метода. История Микелы:
«Летний отдых с семьей в горах. Муж договорился с местным альпинистом-инструктором, чтобы тот взял с собой нашего сына на целый день заниматься скалолазанием. Артуро четырнадцать лет, он обожает приключения и не может дождаться следующего дня. Вечером накануне долгожданной экскурсии мы получаем звонок от инструктора. К сожалению, он сообщает, что из-за плохого прогноза погоды на завтра придется все отменить.
Муж сообщает эту новость сыну: «Прости, Артуро, но завтрашнее скалолазание отменяется. Инструктор говорит, что по такой погоде это опасно».
Сын моментально взрывается. Мы видим, как его лицо искажается от злости и разочарования. Он поворачивается ко мне и начинает кричать: «Это ты во всем виновата! Ты не хотела, чтобы я пошел в горы! Это ты позвонила инструктору и всё отменила!»
Муж тут же вмешивается, встает между нами и твердым голосом говорит: «Артуро, нельзя кричать на маму и толкать ее. Такое поведение недопустимо».
Но сын уже себя не контролирует. Он идет к книжному шкафу в гостиной и начинает швырять книги в соседнюю комнату. Папа пытается его остановить, но Артуро продолжает.
Муж спокойно говорит ему: «С этого момента ни я, ни мама не будем с тобой разговаривать, пока ты не успокоишься».
Мы видим, как Артуро на мгновение замирает и смотрит на нас с вызовом. Потом, словно проверяя нашу решимость, начинает намеренно провоцировать: включает телевизор на полную громкость, заходит в нашу спальню и сбрасывает покрывало с кровати, идет на кухню, берет все ножи и разбрасывает их по полу.
Мы молчим. Ничего не говорим и никак не реагируем на его провокации. Время идет, а Артуро всё пытается привлечь наше внимание. Но мы с мужем продолжаем молчать. Постепенно замечаем, что до сына начинает доходить: его действия не вызывают никакой реакции.
Десять часов молчания с нашей стороны. После этой долгой паузы мы возобновляем общение и нейтральным тоном сообщаем, что ужин готов. Молча наблюдаем за Артуро, видим, как он встает и идет в гостиную. Там он начинает собирать книги и аккуратно расставлять их по полкам. Мы никак это не комментируем, просто даем ему закончить уборку.
Потом он поворачивается к нам и говорит: «Простите. Я не должен был так себя вести».
История Микелы показательна. В ней есть все типичные составляющие подросткового поведения: неумение справляться с разочарованием; обвинения в адрес матери и явные попытки ее задеть; взрыв ярости с разбрасыванием вещей. Классический случай, когда необходимо применить активное молчание. Да и возраст мальчика самый подходящий для этого метода.
В четырнадцать лет активное молчание работает особенно эффективно. Следуя правилам, его применяет непосредственно отец, хотя родители действуют сообща. При соблюдении всех условий подросток постепенно переходит от полной эмоциональной несдержанности к переосмыслению своего поведения, начинает замечать его негативные стороны. Он осознает свою ошибку и понимает, что на собственных промахах можно учиться, — именно это, не унижая, ему позволяют сделать родители.
Знание метода активного молчания помогает выбраться из трясины эмоциональных столкновений, бесконечных препирательств, пустых споров, а главное, угроз, которые обычно не дают никакого эффекта, разве что мгновенный и краткосрочный.
Самое важное — помочь подросткам найти себя, направить свои силы в правильное русло и научиться использовать возможности по максимуму. И конечно, научить их понимать разницу между приемлемым поведением и тем, чего делать категорически нельзя.
Обложка: коллаж «Мела». Фото: © Ahmet Misirligul / Shutterstock / Fotodom