«Я и хитрый, и умный»: интервью со студентом, который благодаря стипендиям получил почти 6 млн рублей

Никита Калашников — аспирант Тюменского государственного университета (ТюмГУ) и преподаватель права. Недавно он написал на почту «Мела», что прочитал наш текст о студенте с самой высокой стипендией в России, добавив: «У вас не совсем верная информация, я уже стал студентом со стипендией больше, чем указано в статье». Естественно, мы поговорили с Никитой и спросили, как он докатился до жизни миллионера-стипендиата.

Сколько. Ты. Зарабатываешь

— Зайдем с козырей. Первая твоя стипендия — как ты на нее подался и какой была мотивация?

История со стипендиями началась с того, что мне не хватило одного балла до зачисления на бюджет в ТюмГУ: мои результаты неправильно подсчитали, ошибку исправили и добавили мне 12 баллов, но лишь в ноябре, когда я уже учился на первом курсе платки. Я решил, что буду добиваться перевода на бюджет, занялся олимпиадами и навыигрывал всего. Отучился в бакалавриате, магистратуре, сейчас — учусь в аспирантуре и преподаю. И восьмой год учебы подряд у меня средний балл — 5.0, абсолютно без четверок и без троек, только 5.0. Больше ничего не бывает. Поэтому я, кстати, еще и очень строгий препод.

Первой у меня стала просто повышенная учебная стипендия, тысяч 16–18 в месяц. Помню, ее назначили в период, когда родители на расходы выдавали мне 500 рублей на неделю или две. Для меня сумма в 16–18 тысяч тогда казалась огромной: я наконец-то мог сходить в кино или поесть фастфуд с друзьями. Не скажу, что я из бедной семьи, скорее родители хотели, чтобы я сам чего-то добился, поэтому и давали всегда по минимуму.

Понимание, что стипендиальные деньги — мои, прям вот только мои и я свободен в тратах, меня настолько подкупило, что я подумал: блин, а это крутая тема.

А потом началось: после повышенной мне предложили пройти на стипендию губернатора, потом — правительства и президента. И я помню, как в стипендиальном отделе мне говорили: «У нас еще никто не получал одновременно все эти стипендии». Там работали очень хорошие люди, и я им благодарен за веру в меня и за то, что они не побоялись подать заявки на участие в нескольких стипендиальных программах одновременно. Так стипендий у меня становилось всё больше и больше.

— Сколько денег получилось, если всё сложить?

• 5 лет повышенной стипендии = 960 тысяч;
• Грант «Альфа-шанс» в 2021 году = 300 тысяч;
• Дважды — стипендия губернатора Тюменской области, стипендии Президента РФ и Правительства РФ = 142 560 рублей;
• Стипендия юридической фирмы = 30 тысяч;
• Стипендия «Теле2» за 3-е место, единоразово = 30 тысяч;
• Грант Президента РФ для лиц, проявивших выдающиеся способности (для магистратуры) = 480 тысяч;
• Стипендия А. Собчака = 60 тысяч;
• Стипендия В. Потанина = 450 тысяч;
• Стипендия Г. Ф. Куцева = 90 тысяч;
• В аспирантуре — стипендия Президента РФ для аспирантов, установлена на полный срок обучения, 3 года = 3 105 000;
• В аспирантуре — стипендия губернатора Тюменской области = 138 тысяч.

Итого: 5 785 560 рублей.

— Для стипендий и грантов нужно подавать заявки, писать научные статьи, копаться в документах и тратить силы не только на учебу. Не лень всем этим заниматься?

Я же юрист, как мне может быть лень читать документы? Это часть моей профдеформации — я всегда читаю все положения о конкурсах, изучаю всю доступную информацию о них, и это повышает шансы на победу: для многих программ достаточно просто прочитать критерии оценивания и соответствовать им. Ничего сложного в этом нет.

И активничать в дополнительных движухах мне вообще не лень, я этому только рад. Больше скажу, у меня есть еще и «деформация активиста»: я вообще не могу ничего не делать. Даже если я один день в отпуске сижу спокойно и ничего не делаю, вечером мне будет буквально плохо из-за того, что ничего полезного я не сделал. Поэтому каждый день у меня работа-работа-работа, я всегда изучаю что-то новое, пишу диссертацию, что-то читаю, пишу статьи, в зал успеваю ходить — задач хватает. Если грамотно распределить время, целого дня вам хватит и на повеселиться, и на поработать. Только на сон может времени не хватить. Но это уже так, мелочи.

— Сколько тебе лет?

25.

— Ну вот, 25 лет, ты уже многого добился, и у тебя выработалась деформация активиста, когда ты жалеешь о спокойном дне ничегонеделания. Ты отдыхать вообще умеешь?

Я тебе могу скинуть свой профиль на «Кинопоиске» — у меня там оценено больше 800 фильмов и сериалов. Так что я успеваю сделать всё. Вопрос в том, как рассчитать свои усилия.

Не скажу, что я прям не умею отдыхать. Как правило, отдых у меня органично встроен в рабочие будни и исключительно выходных у меня не бывает, но при этом у меня всегда выделены несколько часов на выдох. После работы я могу прийти домой, спокойно поужинать, посмотреть сериал — потому что я провел хороший день и классно поработал, могу себе позволить. А после открываю рабочие чаты, свои заметки и доделываю всё часов до двух-трех ночи.

— Тогда давай так. Расскажи мне о расписании дня миллионера.

Опишу день, когда я веду пары:

• подъем в 9:00–9:30 утра;
• душ, зарядка, завтрак (с подсчетом калорий и белка!);
• с 10 до 12 успеваю посмотреть что-то интересное к паре, что-то прочитать, доделать презентацию, начать отвечать кому-то по работе;
• еду на автобусе на пары — ничего такого в этом не вижу, но, если я опаздываю, могу приехать на такси. В последнее время опаздываю я часто, поэтому пользуюсь последним вариантом, но вообще я люблю автобусы, потому что там можно спокойно заняться своими делами и ленту полистать (кстати, у меня нет соцсетей, где много роликов с брейнротом — я против этого);
• провожу пары;
• возвращаюсь домой, ищу что-то к статьям, дописываю свои работы;
• если это вторник, четверг или суббота, с 20 до 22 мы с коллегами идем в зал;
• с 22 до 23 я читаю, отвечаю на сообщения в чатах, проверяю домашку студентов;
• с 23 до 2 часов ночи трачу время на себя: прохожу английский, читаю материал к парам, доделываю материал к парам, придумываю новые задания…

— Время для себя…

Ну да. Потом успеваю пройти задания в приложениях, развивающих память и логику. Если задачи кончились, сплю.

Но это примерное расписание. Бывают дни, когда я могу поспать до 10–11, если я лег в 4–5 утра, пока готовил что-то к дедлайну. В такие дни на работу остается меньше времени.

«Я не гнался за стипендиями, просто влюбился в учебу»

— Давай начистоту: вот к этому всему ты шел со школы?

Нет, в школе я не слишком хорошо учился. Без троек, но и круглым отличником точно не был. И в моем дневнике стабильно, до выпускного класса, появлялись бесконечные замечания из-за поведения: «Комментирует учителя», «Спорит с учителем», «Отвлекается!» — поэтому с уроков меня часто выгоняли.

А на первом курсе вуза понял, что мне нужно сделать всё для перевода на бюджет. Требования были жесткие, конкурс большой, но я справился. Я старался настолько сильно, что, например, если для «отл.» по предмету мне нужно было набрать 91 балл, я получал больше 100. Я выкладывался по максимуму, участвовал везде, где только можно, во всех движениях.

Я охотился за новыми ощущениями, эмоциями, знаниями. И мне — я, если что, сейчас не шучу — так понравилось учиться, вот прям… очень понравилось. Меня увлек университет и привлекли занятия, на которых можно свободно спорить с одногруппниками и преподавателями — без опасений, что тебя выгонят с пары. Наоборот, с нами всегда обсуждали проблемные и спорные вопросы и просили не молчать и зубрить материал, а развивать свою мысль дальше, искать аргументы и обосновывать мнение.

Тогда, еще до приключений со стипендиями, я осознал, что я на своем месте, где можно высказываться и не бояться, где меня не осудят за споры или предположения, а, наоборот, прислушаются к идее и, если она дельная, предложат над ней поработать и написать научную статью.

— В общем, всё началось, условно, со спортивного интереса, а потом ты просто влюбился в учебу?

Да. Мне было важно восстановить справедливость. Я решил, что докажу и самому себе, и родителям — вообще всем, что я могу всё сделать в разы лучше. И я даже рад, что всё сложилось именно так, и теперь я считаю, что любые неприятные обстоятельства ведут нас только к лучшему. Даже если кажется, что у тебя безумная черная полоса, бесконечно долгая и неприятная, в будущем она точно сыграет тебе на пользу. Такая у меня философия, основанная на опыте.

«Я 10/10, но у меня даже тройку получить сложно»

— Ты слышал что-нибудь про синдром отличника? Не находишь у себя симптомов?

Да оно само как-то так получается! Сначала я старался, да, а теперь просто так выходит. Это не самоцель. И не думай, что у меня по всем предметам эти пятерки проставлены автоматом. Я часто ходил на экзамены, ГОСы тоже сдавал — за них оценку авансом за старания и красивые глаза не поставят. В общем, это результат моих знаний и стремлений, и никакой сложности для меня это не представляет.

Больше скажу: я, наоборот, приверженец девиза «Лучшее — враг хорошего». Я не педант, не перфекционист. Ну, правда, могу пересдать какой-нибудь профильный предмет с четверки на пятерку… Но если мне, например, требуется слишком много сил и времени на «отл.» по дисциплине дополнительных курсов, баллы за которую ни на что не влияют, и мне невыгодно вкладываться в исправление, я готов смириться с тем, что четверка — хорошая оценка.

А на предметах, которые я веду у студентов, даже тройку получить практически невозможно. Я очень строго их оцениваю, поэтому они рады не то что четверке, но и простому «удовлетворительно». Уже молчу о малочисленных пятерках. Но такую сложность я задаю тоже не специально…

— Студенты тебя еще не возненавидели?

Ничего не могу сказать о чувствах студентов ко мне. У меня есть только приближенные к объективным результаты университетского конкурса на лучшего преподавателя, который я выиграл в прошлом году. В течение двух семестров студенты из моих 12 групп и коллеги проходили анонимные опросы о качестве преподавания, и по всем критериям как среди ребят, так и среди других преподавателей у меня был максимальный балл — 10 из 10.

Наверное, кто-то меня точно недолюбливает, нам ведь приходится и отчислять из-за неуспеваемости, но эти люди вряд ли принимали участие в конкурсных опросах и вообще открывали студенческую почту. Имеем что имеем — объективные результаты такие. Как юрист я всегда во всем сомневаюсь, но студенты в любом случае оценили меня высоко.

И я стараюсь. Делаю презентации к каждой паре, придумываю дополнительные задания — может, странные, но они помогают творчески, без знания предмета дойти до верных ответов. У нас в вузе главное — научить учиться, и мы не ограничиваемся программами и методичками, а ищем ко всем индивидуальный подход.

— Мы часто обсуждаем работу со школьными учителями, и большинство жалуется на стесненность из-за стандартов образования и федеральных программ, которые не оставляют времени и пространства для творчества. А ты рисуешь совершенно другую картину…

О, я вообще только наслаждение и получаю! И да, согласен со словами о свободе в профессии: в университетах действует федеральный закон «Об образовании», где сказано, что преподаватель так-то не ограничен в выборе тактики преподавания и в подборе материалов. У нас есть программа, планы, методики, контрольно-измерительные — им нужно соответствовать, но в рамках семинаров нам никто не мешает изобретать новые форматы.

Например, мы со студентами во время изучения права обращаемся к текстам песен, сериалам, фильмам — классно же, когда перед тобой не просто текст закона, а его материя, с помощью которой студенты видят, как право работает в жизни, как квалифицировать разные ситуации через призму гражданского, уголовного, конституционного права.

Думаю, я и мои коллеги — представители «молодой крови» среди преподов. Мы видели старшее поколение и учились у него. Мы поняли, какие ошибки они допускали, как студенты теряли интерес к их дисциплине, и нам хочется это исправить — не быть уставшими преподами, а работать с интересом и уважением к науке, влюблять в нее других. Это почти как с родителями и детьми: если ребенку что-то не нравится в воспитании или отношениях родителей друг с другом, он мысленно делает себе пометку: «Я так точно делать не буду, я стану лучше».

«Только не говорите моим работодателям…»

— Как человек, погруженный в вопросы грантов, олимпиад, как ты оцениваешь эту систему поддержки студентов и школьников?

На мой взгляд, эта система олицетворяет меритократию — принцип, когда профессиональный рост и социальные блага получают наиболее талантливые. Если мы говорим о высшем образовании, система поддерживает тех, кто своим трудом и своими достижениями показывает, что он заслуживает уважения и награды.

Хотя иногда оценивается именно мотивация, и сейчас, в эпоху искусственного интеллекта, нейросети вам напишут для конкурса такое невероятно слезное письмо, что Илон Маск захочет вам отдать свои деньги на реализацию проекта. Как будто бы этот подход нужно менять, ведь можно где угодно выиграть за счет ИИ.

Но, с другой стороны, если один может использовать нейронки, почему не могут другие? Все в равных условиях. Вопрос в том, кто окажется хитрее. Не знаю, кого стоит поддерживать: тех, кто хитрее, или тех, кто умнее, но при этом скромнее. Тогда напрашивается еще один вопрос: почему, раз кто-то очень умный, не такой хитрый?

Я только с философской точки зрения могу об этом рассуждать. Не могу ответить. Пока такая система есть, она есть — что я могу поделать?

— А ты себя к кому относишь? К хитрым или умным, но скромным?

Расскажу историю — возможно, она полностью выдуманная, но я точно где-то про нее слышал или читал. Был чувак-экономист, у которого журналистка спросила: «Почему, если вы занимаетесь экономикой, вы такой бедный?» Он психанул, открыл свою инвестиционную компанию и, если не ошибаюсь, стал долларовым миллиардером. И потом он же этой журналистке и сказал: «Есть еще какие-то вопросы?» Он просто не хотел этим заниматься…

Возможно, это было в фильме или сериале. Возможно, я это выдумал… Я как юрист всегда во всем сомневаюсь, даже в себе.

— Уходишь от ответа…

Блин, точно, надо еще и на вопрос ответить. Ну я как юрист еще люблю увиливать от всех ответов.

Я бы сказал, что я, наверное, и хитрый, и умный, потому что без хитрости во многих конкурсах победить очень сложно. Мало быть просто умным. При этом хитрость не всегда говорит про ум, и не всегда ум значит хитрость. А я себя отношу и к тем, и к другим. Но, может, мне просто повезло.

— Что ты, кстати, делаешь с деньгами, которые получил с грантов?

У меня сейчас не то чтобы есть деньги с грантов. Точнее, президентская и губернаторская стипендии выходят где-то в 100 тысяч в месяц — для аспиранта это небольшие деньги. Даже в магистратуре 100 тысяч были очень хороши. Сейчас только стипендией не получится ничего вывезти, поэтому к ней плюсуются зарплата и пассивный доход с инвестиций — гранты и стипендии продолжают работать на меня.

А глобальная цель — это, во-первых, защита кандидатской в следующем году, а во-вторых, защита докторской в обозримом будущем.

— А преподавать останешься?

Честно, это лучшая работа в мире. Ты занимаешься тем, что тебе правда интересно, и видишь, что студентам нравится тебя слушать. Понимаешь, что тебе нравится слушать ребят и у тебя есть возможность их скорректировать, вывести в другое русло. Особенно интересно, когда я задаю им скользкий или нетривиальный вопрос и вижу в их глазах озарение. Это здорово, и это чувство — понимание студентов — то, ради чего стоит работать вообще за любые деньги.

Только не говорите моим работодателям: я бы даже бесплатно работал в вузе. Без шуток.

Обложка: коллаж «Мела». Фото: © личный архив Никиты Калашникова