«Мне советовали просто кричать на детей, и всё». Молодой педагог — об увольнении из школы

Диана К. — молодая учительница физики и математики из Краснодарского края. Она проработала в школе 3 года, а потом уволилась. Причин, почему любви к профессии оказалось недостаточно, чтобы остаться в школе, несколько — о них мы и поговорили.

«Я сразу поняла, что школа — это скорее хобби, а не место, где можно заработать»

Учителем я хотела быть еще со школы. Но потом, уже в 11-м классе, в какой-то момент передумала. Помню, проходила мимо звонка и думала: «Неужели я хочу слышать это каждый день?» Тогда решила: нет, учителем я не буду. Выбрала другое направление, но туда не прошла по баллам. А вот в педагогический всё же поступила — жизнь всё равно привела меня туда, куда я когда-то хотела. Никакого разочарования, кстати, не испытала. Подумала, что всё так, как и должно быть.

Я пришла в школу на четвертом курсе: нужны были деньги, а еще я на тот момент уже немного устала от института. К тому же с третьего курса нас буквально уговаривали идти в школу: «Идите работать, мы поможем».

Когда я только начала работать, у меня было 24 часа нагрузки — идеально. На следующий год нагрузка выросла до 28 часов — стало уже заметно тяжелее. А на третий год у меня было 35 часов (по семь уроков почти каждый день). Классное руководство я специально не брала. Сначала из-за учебы, а потом — из-за и без того большой нагрузки. Помимо школы, у меня было еще две работы: кураторство в онлайн-школе и репетиторство. Я понимала, что просто не выдержу.

Когда я только пришла в школу, получала около 17–18 тысяч рублей при нагрузке в 24 часа. С самой большой нагрузкой по часам я получала 40 тысяч

Я сразу поняла, что школа — это скорее хобби, а не место, где можно заработать. Только аренда квартиры у меня обходилась в 22 тысячи рублей в месяц. Было очевидно, что на одну школьную зарплату я просто не проживу, поэтому приходилось искать дополнительные источники дохода. В итоге суммарно работала я с восьми утра до половины десятого вечера. Перерыв был всего один час.

«Я хотела хорошо вести уроки и уходить домой. Но для школы этого было недостаточно»

Первый год работы меня особо не просили участвовать в школьных мероприятиях — это было буквально пару раз. Было комфортно, и я думала, что так будет всегда. Но на пятом курсе стало сложнее — к школьной жизни меня начали привлекать чаще. При этом мне самой еще нужно было ездить на учебу, а меня начали упрекать: мол, ты всех подводишь.

Когда институт закончился, стало еще тяжелее. Школьные мероприятия стали почти обязательными. Постоянно нужно было куда-то вести детей, участвовать в праздниках, заменять кого-то.

Уроки закончились в два часа, а в три начинается мероприятие? Значит, ты остаешься в школе. Выходной? Тоже приходишь

Молодых учителей дергали особенно часто. При этом большинство моих коллег соглашались без разговоров. Может быть, они были более заряженные и энергичные. Может быть, им, в отличие от меня, хватало зарплаты. Я не знаю.

Я как-то услышала от одной коллеги фразу: «Выполняй ту работу, на которую ты нанималась». Она у меня настолько засела, что, когда меня пытались куда-то отправить, я всегда про нее вспоминала. Но на попытки отказаться реагировали очень остро. При этом дополнительные часы в школе никак не оплачивались.

Отношения с руководством из-за отказов становились всё хуже. От всех молодых педагогов ждут, что они будут каждый день очень заряженными: будут участвовать во всех мероприятиях, везде ходить, быстро станут «Учителями года». А я этого не хотела. Мне хотелось просто хорошо вести свои уроки и уходить домой. Но для школы этого было недостаточно.

Подливать масла в огонь начали коллеги — одна учительница пожаловалась на меня директору: «Почему Диана никуда не идет из-за того, что у нее работа?» Меня тогда вызвали в кабинет об этом поговорить: «Если мы будем позволять тебе так себя вести, то и другие тоже захотят. Учителя уже тыкают».

«Директор говорил, что я ужасный учитель и неумеха»

В школе, где я работала, у руководства, кажется, была такая тактика: чем больше унижаешь, тем больше учитель должен показывать результатов. Тебя пытаются затоптать, чтобы ты стал лучше, — мне это не нравилось. И я знаю, что есть школы с другими руководителями, другим климатом. Мой однокурсник вот в восторге от работы, говорит: «Только и слышу: „Оставайся, пожалуйста, работай“».

У нас было не так. Когда я только устроилась работать в школу, директор пришла ко мне на урок математики. Я вела его по-обычному — дети выходили к доске, мы решали примеры. После урока мне сказали: «Ты ужасный учитель. У тебя был открытый урок, на нем надо было показать все свои таланты». А я даже не поняла, что этот урок нужно было провести как-то по-особенному, вела как всегда.

И в дальнейшем, когда я отказывалась от участия в каких-то мероприятиях, тоже слышала:

• «Ты никудышный учитель»;
• «Ты неумеха»;
• «Ты ничего не можешь».

После этих слов у меня опускались руки. Но потом я поняла, что ученики ходят ко мне на занятия, я преподаю и за пределами школы — и все отзываются хорошо. Почему я должна верить, что я плохой учитель?

Другой пример: несколько лет назад я попала в аварию. Было плохо, разбита губа, сломана рука. Позвонила директору и сказала, что не смогу выйти. Она ответила очень спокойно: «Иди на больничный. Не переживай». Но потом, когда она ушла в отпуск, завуч начала говорить: «Надо детей к ВПР готовить. Что ты всё на больничном? Ты безответственная. Зачем вообще пришла в школу?» Я пыталась объяснить, что со мной случилось, но меня не хотели даже слушать, а в ответ на свои слова слышала чуть ли не мат.

«Мне советовали просто кричать на некоторых детей, но я это не люблю»

Школу я всё равно очень любила. Иногда даже думаю, что когда-нибудь хочу вернуться — ради живого общения с детьми. Когда разговариваешь с ними, видишь их глаза, видишь, как они реагируют на то, что ты рассказываешь, — это совсем другое ощущение. Репетиторство такого не дает.

С самого начала я решила, что не буду пытаться стать для детей «своей». Не хотела быть доброй молодой учительницей, которая разговаривает с ними на одном вайбе. Понимала: чем сильнее стараешься подружиться, тем быстрее дети начинают садиться тебе на шею. Поэтому сразу старалась держаться строго.

Особенно хорошо это сработало с семиклассниками. Я сразу обозначила правила: всё будет серьезно. Если нужно — ставила двойки. И дети действительно слушали, не отвлекались, работали. У меня был очень шумный класс, где учились почти одни мальчики. С ними было тяжело, я даже просила, чтобы мне его больше не давали, но никто не хотел брать этот класс. Мне говорили, что на них нужно кричать, но я не люблю повышать голос.

В итоге я выбрала другой способ. Сказала: «Как только начинаете шуметь — сразу пишете самостоятельную работу». Несколько дней дети повозмущались, пописали эти работы, а потом стали вести себя гораздо спокойнее. Я видела, как относятся к молодому учителю, который пытается быть для детей «своим»… Они коверкают фамилию, относятся кое-как. Поняла, что авторитет для учителя все-таки важнее, чем желание понравиться детям.

На переменах, конечно, я уже позволяла себе чуть расслабиться. Дети подбегали, мы разговаривали. С некоторыми вообще сложились очень доверительные отношения.

Ученица как-то подошла ко мне и говорит:

— Диана Дмитриевна, мне нравится мальчик. Мы, правда, с ним почти не знакомы. Что мне сделать? Как признаться ему в чувствах?

Не знаю, почему она решила, что именно я могу помочь. Я ей сказала:

— Не надо. Не признавайся.

«Уволиться я решила на эмоциях»

В очередной раз, когда с руководством произошел конфликт, я сказала:

— Тогда, может, мне вообще уволиться?

— Ну увольняйся.

— Несите лист бумаги.

Я вообще не собиралась писать заявление именно в тот день, это было эмоциональное решение.

Когда ученики узнали, что я ухожу, очень поддержали меня. Девочки делали открытки. Один мальчик, которого я вела с шестого класса, нарисовал мой портрет, подарил плюшевое сердечко и чуть не плакал. После всего этого мне даже захотелось забрать заявление и доработать хотя бы до конца года. Но вся эта атмосфера уже слишком сильно давила.

Последней каплей стала ситуация: у семи моих учеников было окно между уроками. Они попросились прийти ко мне, сделать задание, чтобы потом не приходить. Я согласилась: пусть они лучше позанимаются и пойдут домой, чем будут где-то лазить и баловаться во время окна. Об этом узнала завуч. Побежала за директором. Вместе они ворвались прямо во время урока и устроили настоящий спектакль:

— Быстро вышли отсюда! Где это видано, чтобы учитель совмещал два урока?

— Но ведь так делают все!

Я буквально на следующий день увидела, как другой учитель делает ровно то же самое — и никто ему ни слова не сказал. Тогда я поняла: теперь будут придираться уже ко всему.

Коллеги, узнав, что я увольняюсь, писали мне, говорили: «Диана, забери заявление». Кто-то даже написал: «Ты потом пожалеешь». Но были и те, кто поддержал: «Всё правильно сделала. У тебя всё хорошо будет, будешь работать репетитором».

«Оказалось, что увольнение — это не волшебная таблетка»

Работа в школе мне нравится. Наверное, если бы платили тысяч 80–100, я бы, может, и участвовала во всех этих мероприятиях и не думала постоянно, где еще заработать, чтобы просто выжить. Но когда всё время переживаешь из-за денег, это вызывает только раздражение.

Я не знаю даже, как я так долго работала и существовала в режиме выживания. У меня не было никаких хобби, никаких занятий, спорта — вообще ничего. «Когда мы встретились, у тебя был огонек в глазах. Ты постоянно чего-то хотела, ты была постоянно на позитиве. А сейчас ты вечно говоришь, что ты устала», — говорил муж. И вот я его понимаю: если бы кто-то постоянно говорил мне, что устал, я бы, наверное, сама от этого устала. После увольнения я начала ходить на фортепиано, на спорт, английский.

Я сначала прям радовалась так, когда уволилась. Мне как минимум не надо просыпаться каждый день в 6–7 утра, чтобы доехать на эту работу. Но потом оказалось, что увольнение — это не волшебная таблетка. Я-то думала, что все мои проблемы решатся за минуту. Я буду классно себя чувствовать, но было не совсем так. Вылезли все последствия постоянного недосыпа и стресса, до сих пор с ними разбираюсь.

Когда несколько лет ты четко знаешь, что с утра ты идешь на работу, дальше у тебя другая работа, а потом еще одна, а потом вдруг это время освобождается, нужно продумывать новую рутину: вот я проснулась, а что мне дальше делать? Я забыла, что можно спокойно сесть позавтракать, что можно спокойно куда-то поехать. Первое время даже открывала разные видео на YouTube типа «мое утро», чтобы понять, что мне делать, как начинать свой день, когда не надо в школу.

После того как мои рилсы про увольнение начали набирать просмотры, мне стали писать многие учителя. Кто-то признавался, что тоже хочет уйти. Одна учительница прислала мне, наверное, пять очень длинных сообщений подряд. Поделилась, что из-за работы у нее начались проблемы со здоровьем, появились панические атаки. И просила совета, как решиться на увольнение. Токсичные комментарии тоже встречаются: «Молодые не выдерживают нагрузки… А как рожать будете?», «Очередной зумер».

Но о том, что пошла работать в школу, я не жалею. Хотя бы из-за детей, которых встретила за эти годы. И, наверное, весь этот опыт сделал меня сильнее, научил, что чужие слова не всегда определяют то, какой ты специалист и человек. Можно, конечно, расстроиться, можно даже на время опустить руки. Но потом всё равно нужно идти дальше.

Ссылка в начале текста — на блог Дианы К. в Instagram* (соцсеть заблокирована в РФ и принадлежит компании Meta, признанной в России экстремистской).

Обложка: коллаж «Мела». Фото: © New Africa / Shutterstock / Fotodom