«Я прошла посвящение трешем». Молодая учительница труда — о том, почему она ушла из бизнеса в школу

Анастасия Еркина — учительница труда и кубановедения из Краснодара. Еще два года назад у нее был свой бренд одежды, а теперь она учит школьниц шить — но не те самые фартуки, от которых многих воротило, а модные шоперы. Мы поговорили с ней о том, почему быть учителем не менее круто, чем предпринимателем. А еще — о том, каково работать с детьми, выросшими в эпоху тренда на мягкое родительство.

«В школьные годы злосчастный фартук на уроках труда я так и не сшила»

Наверное, нельзя так говорить, но в школу я пришла по приколу как будто бы. До этого я работала совсем в другой сфере. Потом ушла в декрет и открыла свой бренд одежды.

В детстве мама всегда говорила мне: «Настя, да присядь уже наконец», потому что я постоянно ходила во всевозможные кружки и секции, в том числе училась шить. При этом, кстати, когда в школе на технологии надо было сшить этот злосчастный фартук, я просто взяла его у девочки на класс старше.

А вот настоящее творчество мне всегда нравилось, оно меня наполняло. Об этой страсти я вспомнила в 23 года, просто решила одним днем: мне нужна швейная машинка. Родители подарили мне ее, а я начала смотреть уроки на YouTube и набивать собственные шишки. В итоге даже сама сшила себе свадебное платье и дошла до того, что создала бренд одежды. Заниматься этим было классно, но неожиданно подползло выгорание. Волею случая в тот же период подруга показала мне фотографию кабинета труда в одной из школ нашего города. Я была поражена, насколько там всё круто. Я училась шить в сельской школе на обычной машинке, поэтому, когда увидела современный кабинет труда с новой техникой и крутым оснащением, была просто в восторге. Сразу же спросила: «Кать, а можно туда как-то попасть на работу?»

В итоге я сходила в ту самую школу, которую увидела на фото, но там сразу не срослось. Я пришла с горящими глазами, ничего толком не понимала, сказала: «Хочу работать у вас» — а на меня только выглянули из-за монитора с выражением лица типа: «Девочка, ты вообще откуда тут?»

Идеей стать учителем я загорелась, но была небольшая проблема — я вообще-то по образованию логист

Мы с мужем начали узнавать, что нужно, чтобы стать учителем. В итоге пошла проходить переподготовку. Она была в онлайн-формате, но было всё серьезно: видеоуроки, лекции, домашки, тесты. Помимо этого, я и сама развивалась, много читала. Первым делом, конечно, изучила труды Макаренко.

А после переподготовки я уже попала в школу, в которой работаю сейчас. Тут я сразу отметила совсем другую атмосферу: дружелюбную, открытую. Даже когда общаюсь с коллегами из других мест, многие удивляются, что бывают такие условия, такие адекватные школы. Мне очень повезло.

«Прошла посвящение в класруки трешем»

Моим первым уроком было кубановедение, которое я какое-то время вела помимо трудов. Я хорошо подготовилась, сделала презентацию. Темы я знаю, Кубань люблю, но всё равно очень переживала. Своими страхами поделилась с мужем, он тогда сказал: «Насть, ты знаешь больше, чем школьники. Да и за счет своего жизненного опыта выйдешь из любой ситуации». В итоге всё правда прошло чудесно, а тот класс у меня теперь один из самых любимых.

Во второй четверти я стала классным руководителем и прошла посвящение трешем. Мне достался восьмой класс, который только-только собрали в этом году, дети даже друг друга особо не знали. Первый класрук им всё разрешала: и без формы ходить, и прогуливать, и просыпать. В детей не было вложено ничего.

Вот пример того, как они общались с учителями. Я стою и объясняю детям: «Увижу кого-то с курилкой — сразу сообщу мамочке и папочке». А мальчик с последней парты мне на это: «И даже если это будет *** (бренд сигарет)?»

При этом на первой встрече с ребятами я сказала им: «Знаю, что вы будете косячить, хуже всего, если я буду узнавать об этом последняя. Лучше признайтесь, я буду вас чихвостить, но защищать до конца».

В общем, такое вот непростое перевоспитание детей. Усугублялось всё еще тем, что мне приходилось часто уходить на больничный из-за ребенка. Помимо этого, нам сложно было выстроить коннект, потому что мы не так часто пересекались: я вела только труды у девчонок. Но мы справились. Ближе к концу учебного года всё пришло в норму. Я уже слышала от ребят: «Анастасия Витальевна, мы вас любим!» Со своим классом я, конечно, бываю злой теткой. И я об этом всегда предупреждаю и поясняю ребятам, что ругаюсь лишь для того, чтобы они из школы вышли хорошими людьми. Когда я буду уже 70-летней тетенькой в шляпе и жабо, они встретят меня на улице и скажут: «О, Анастасия Витальевна, это вы, здравствуйте!» — это будет главная награда.

При этом со своими детьми могу и посплетничать, и посмеяться. Мы как родственники — нам приходится друг друга любить. Но сердце всё равно что-то греет. В этом году у них был выпускной, и я прям осознала — это мои дети. Раньше 8 «Е» у нас в школе был именем нарицательным, а теперь отчетливо виден результат моего труда и вложений. Классное руководство — тяжелая, но очень приятная (когда видишь результат) ноша.

Чтобы не сойти с ума, я выработала для себя несколько правил. Основное — не нести работу домой

Я лучше подольше останусь в школе и всё доделаю. Я считаю, что после рабочего дня дома нужно обниматься с семьей и деградировать, а не заполнять бумажки и отчеты. Еще одно крутое решение — отдельный телефон для работы. Когда приходишь домой, звонки и сообщения продолжаются. Но, когда это не на основном телефоне, тревожность меньше. Спокойно занимаешься своими делами, а когда есть минутка — скопом всем отвечаешь.

«Странно за труды ставить что-то ниже пятерки»

С детьми, у которых я веду труды, тоже приходится часто быть строгой, в том числе потому, что меня к этому обязывает техника безопасности в кулинарном и швейном кабинетах. При этом я могу и пошутить. Когда у меня возникла идея стать учителем труда, я вспомнила свои школьные годы. Был у меня какой-то пунктик с этим предметом, очень хотелось показать детям, что технология — это не «умереть, но доделать фартук».

В начале года я всегда говорю девочкам, что они могут предлагать любые идеи для готовки — что им реально было бы интересно сделать. Из этого списка я выбираю менее травмоопасное. Так, мы готовили и шаурму, и корн-доги, и курицу с картошкой, и тонны цезаря. Один раз пятиклассница встала рано утром и сама дома сделала дрожжевое тесто, из которого мы пекли синнабоны.

Насчет шитья я тоже сразу сказала: никаких фартуков у нас не будет, эту травму поколений мы закрываем. Мы шьем шоперы. Дети точно так же изучают нужные швы, нужный крой, но у них хотя бы появляется возможность дать волю фантазии.

Как-то мы лепили из самозатвердевающей глины, в другой раз — делали небольшие макеты комнат. В наше время не надо ломать голову над поиском идей и вдохновения — открывай Pinterest и приступай

Как-то так наши уроки и превратились в те самые мастер-классы, за которые взрослые тети сейчас платят немалые деньги.

За труды я считаю странным ставить что-то ниже пятерки. Вот я учитель технологии, а пирожки, например, не умею готовить. Ну вот никак. Но при этом я могу и платье себе сшить, и ремонт дома сделать. Такие предметы, как изо, музыка, технология, — они ведь созданы для того, чтобы просто попробовать.

«Все девчонки по Рианне сохли, а я такая: «Вот бы на кубанский казачий хор сходить”»

Многие знают меня не как учителя труда, а как блогера, который проводит экзамены по кубанской балачке. Этот формат появился неслучайно. Я родилась на Кубани, в маленькой станице, где одна улица и три дома. Вообще, я первая из семьи, рожденная здесь: мои родители, бабушки, дедушки — все приезжие. Но станичное детство, особенный говор вокруг все-таки привили мне любовь к родному краю. У меня была стратегия: найти способ вплести эту любовь в какой-нибудь формат для блога. Все, наверное, видели популярные ролики, где обсуждаются разные российские диалекты. Мне хотелось чего-то подобного, но чуть заковыристее. Так и родился мой экзамен — сейчас он набирает и по 500 тысяч, и по миллиону просмотров. Конечно, в обычной жизни я не так сильно использую наш диалект, но стараюсь его оберегать.

Я также очень люблю наш южный климат: летом +40, зимой -5, а переходных времен года, весны и осени, можно сказать, нет. Это создает особенную романтику. Мне очень импонирует и наш менталитет — все люди яркие и открытые. Даже вот эти «гэ», «шо», насколько бы колхозно ни звучали, они родные, они приятные слуху. Такое отношение к родине у меня было всегда. В подростковые годы я этого даже стыдилась. Все девчонки по Рианне сохли, а я такая: «Вот бы на кубанский казачий хор сходить». О переезде я не думала никогда — счастлива жить и работать именно здесь.

«В школе я насмотрелась на результаты трендового мягкого родительства — сына так не воспитываю»

Работа в школе повлияла на мою семью. Мы изначально с мужем сошлись на том, что будем воспитывать сына как мужчину: в строгости, но в то же время и в безразмерной любви.

Кто бы что ни говорил, всегда видно, кого как воспитывают. Я насмотрелась в школе на результат трендового мягкого родительства. Помню, как вернулась с работы и сказала мужу: «Мы с тобой точно всё делаем правильно». Теперь мне кажется, что каждому родителю нужно поработать в школе, чтобы увидеть своими глазами, что будет, если упустить ребенка.

В школе мне, несмотря ни на что, нравится. Каждый день в роли учителя не похож на предыдущий. И не тем, что сегодня такая кучка неприятностей, а завтра побольше, а тем, что в школе всегда есть что-то интересное, в отличие от той же работы в офисе. Я не знаю, что будет завтра, послезавтра, буду ли я работать в школе до 70 лет или на следующей неделе уже уволюсь. Но, наверное, это мне и нравится. В моем случае школа — это не абьюзивные отношения, а по любви.

Обложка: коллаж «Мела». Фото: © личный архив Анастасии Еркиной