«Нужно прививать культуру пития!». Почему пушкинские строки про кружку нужны школьникам
Мнения словесников
В учебниках по литературному чтению для 3 класса стихотворение Пушкина «Зимний вечер» дается теперь в сокращении. Там нет четверостишия, где герой зовет старую няню выпить: «Выпьем с горя; где же кружка? Сердцу будет веселей». Многих родителей такое возмутило: это ж Пушкин, как можно? Словесники тоже негодуют — вот что они нам рассказали.
На страже «кружки» сегодня:
- Алексей Сальников. Писатель, автор романа «Петровы в гриппе и вокруг него»
- Егор Сартаков. Лектор, литературовед, доцент факультета журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова
- Елена Малышева. Преподаватель русского языка, интернет-просветитель
«За кружкой стоит здесь не тяга к спиртному»
Я могу точно вам сказать, что Пушкин от случившегося не пострадает. Пострадаем скорее мы. Сейчас мы вырезали кружку, потому что нам это показалось пропагандой нездорового образа жизни. А потом нам покажется безнравственным письмо Татьяны к Онегину — потому что какая-то незамужняя девица пишет признания взрослому мужику и разрушает тем самым наши скрепы. А там уже недалеко до того, чтоб выкинуть из «Капитанской дочки» русский бунт, «бессмысленный и беспощадный».
Вырезать из «Зимнего вечера» кружку — глупость. Неадекватно создавать для детей стерильные условия. Я, например, знаю, что мой ребенок слушает современную музыку. Не могу точно сказать, какую — он мне называет этих исполнителей, а я, к стыду своему, так ни одного и не запомнил. Но я уверен, что у них есть что-нибудь похлеще, чем «Выпьем с горя, где же кружка?»
Момент с кружкой в «Зимнем вечере» очень важен. И дело тут не только и не столько в особых отношениях Пушкина с Яковлевой (с Ариной Родионовной)
Что Пушкина воспитала няня, это вообще большой советский миф. Его активно продвигал во второй половине XX века пушкинист Семен Степанович Гейченко, он был директором музея-заповедника «Михайловское» — вот для него была важна эта няня, милый образ бабушки, которая ухаживает за маленьким ребенком.
На самом деле Арина Родионовна воспитывала не Пушкина, а его сестру Ольгу. У Пушкина был дядька — как бы няня мужского пола. Никита Козлов его звали, и он в жизни Пушкина сыграл куда большую роль, чем Арина Родионовна.
Так вот, дело тут не в няне, а прежде всего во внутренних ощущениях Пушкина в очень сложный период его жизни. Стихотворение написано в 1824 году, во время Михайловской ссылки. Во-первых, ссылка была бессрочной — Пушкин не знал, когда она закончится. Во-вторых, Михайловское — богом забытое место, медвежий угол, где вообще нет людей. Все это было пыткой для Пушкина — любителя шумных компаний, веселья и безудержного смеха (Гоголь вспоминал, что Пушкин смеялся так, «что словно кишки видны»). В таком положении старая няня действительно стала для Пушкина опорой. Так что за кружкой стоит здесь не тяга к спиртному, а муки жизни в ссылке.
Сейчас все набросились на издательство, которое «зацензурило» Пушкина, — но я хорошо понимаю, почему составители пошли на это. Штрафы, которые выписывают сейчас издательствам за упоминание всего, что может оскорбить неравнодушных, огромны — речь о сотнях тысяч, о миллионах рублей.
Разумеется, при виде таких сумм хочется перестраховаться — издателей тоже можно понять
На самом деле проблема очень серьезная. Это проблема в целом цензуры в искусстве. Должны ли мы цензурировать искусство в угоду каким-то группам, которых это искусство оскорбляет? Сейчас ведь мода и у нас, и в Европе — мода на оскорбление. Все привыкли оскорбляться. Художник и люди, которые его цитируют, в незавидном сейчас положении: шаг влево — оскорбил верующих, шаг вправо — оскорбил феминисток или кого-нибудь еще.
Хотя, конечно, проблема с цензурированием текстов, которые мы считаем классическими, существовала и в XIX веке. Известен, например, случай, когда Гоголь в 1835 году отправил свою повесть «Нос» из Петербурга в Москву, в журнал «Московский наблюдатель». Там в кульминации главный герой, майор Ковалев, встречается с собственным носом в Казанском соборе.
И Гоголь пишет друзьям…
В случае, если ваша глупая цензура привяжется к тому, что нос не может быть в Казанской церкви, то, пожалуй, можно его перевести в католическую. Впрочем, я не думаю, чтобы она [цензура] до такой степени уж выжила из ума…
Н. В. Гоголь, письмо М. П. Погодину (18.11.1835)
Выжила. Цензора не устроил ни православный, ни католический собор (Гоголь имел в виду Базилику Святой Екатерины Александрийской на противоположной от Казанского собора стороне Невского проспекта). В итоге, в первой редакции читаем, как Ковалев встречается с носом в Гостином дворе — хотя Гоголь долго этому сопротивлялся.
Принцип в то время был такой: чем тупее цензор, тем больше крамол находит он в тексте. Глупые цензоры запрещали вообще все: в том числе басни, где главным героем был лев. Лев ведь царь зверей, а царь — это святое! Ругать его нельзя, изображать в невыгодном свете — тоже!
Поддержите «Мел»: отметьте нас галочкой в Google и классные, интересные, важные тексты будут появляться в вашей ленте чаще
«Всё, что сегодня делается с хорошими помыслами, делается кондовыми, уродскими способами»
Проблема вообще не в Пушкине. Проблема в нашей школьной программе по литературному чтению в начальной школе. Программу пятого-седьмого класса по литературе, слава Богу, не трогали — на 80% она прежняя, советская. А вот учебники начальной школы написаны практически с нуля, изуродованы неоклассиками. Эти люди разучили меня удивляться. Разумеется, история с кружкой тоже меня не удивила.
Сейчас учебники пишут люди, которые в министерстве сидят, но, к сожалению, не обладают нужным образованием. То, что они сделали с «Зимним вечером» — никакая не цензура. Это элементарная глупость.
Всю жизнь кружка у Пушкина была. И когда я в школе училась, и когда я в школе работала. В 90-х, когда я пришла только преподавать, мы с коллегами не акцентировали на кружке и выпивке внимание. Выпьем! Опять же, что выпьем? Пушкин ведь не пишет, что там алкоголь. Третьеклассники понимают все в меру своей фантазии. Большинство в третьем классе интерпретируют так: «Выпить — значит сесть с няней, отведать горячего чайку». Вот и все!
Всё, что сегодня делается с хорошими вроде бы помыслами (из заботы о детях, о нравственности), делается кондовыми, уродскими способами. И я ещё раз повторяю: в числе составителей наших учебников чудовищно много непрофессионалов.
Сплошная коррупция, детей учить некому, образование рушится просто. А вы мне про кружку! Это ерунда по сравнению с действительно важными проблемами.
Я просто рада, что с этого года у меня работает собственная школа русского языка, где все, кто хочет знать язык, получают желаемое — в обход подобных глупостей и вещей похуже. В моей школе кружка есть. Я уродовать Пушкина не собираюсь: из песни слов не выкинешь.
Мне сейчас возражают: это вы как учитель говорите. А как родитель вы не хотите разве, чтобы вашего ребенка оградили от пропаганды нездорового образа жизни. Чушь! Нужно прививать культуру пития!
У нас проблемы алкоголизма среди молодежи нет — никто не пьет почти. А вот проблема наркомании есть, и масштабы чудовищные. Мне понравилось: прочитала у психологов, что алкоголизм — проблема недолюбленных людей, а наркомания — проблема людей наоборот перелюбленных, искушенных вседозволенностью. Дети сейчас именно залюбленные — и угрожает им в этой логике совсем не пушкинская кружка.
Будет она или нет… Это не вопрос важный, а чушь собачья! Неужели дети не видят, что родители собираются за столом с алкоголем? Если делать вид, что все вокруг трезвенники и должны быть трезвенниками, мы наоборот провоцируем нездоровый, некультурный интерес к выпивке.
Вопрос должен быть другой: «Как пить?». Разумные дозы, нерегулярный характер, мирная атмосфера за столом, разговоры о прекрасном.
Мой ребенок в курсе, что в кружке может быть не только чай. Он сидит на праздниках за общим со взрослыми столом, он видит, как пьют мои гости — и понимает, как делать это так, чтобы оно не отравляло жизнь. Неужели пушкинские посиделки с няней — некультурная попойка? Бороться с пушкинскими образами во имя здорового образа жизни — глупость, притягивание за уши.
«Давайте будем честны, никто никогда не вникал особенно в школьные стихи»
Ничего удивительного не вижу. Тренд давний, еще лет 10 назад в рассказе Толстого «Лев и собачка» исправили «лев издох» на «лев умер». Зачем? Видимо, чтобы дети вообще не сталкивались ни с чем отрицательным, вообще не переживали сложных чувств. Что идиотизм, конечно, в чистом виде.
Мне кажется, логика издателя, знаете, в чем? Издатель сейчас боится штрафа за подобные вещи. Поскольку учебник — вещь, безусловно, многотиражная, он вполне подходит под определение издания, где любые подобного рода грехи могут обернуться немаленьким штрафом.
Хотя, давайте будем честны, никто никогда не вникал особенно в школьные стихи. Учили их наизусть — и все. А потом благополучно забывали. Заученный стих — явление чисто механическое. Об этом даже Довлатов писал в «Заповеднике». Герой проводит экскурсию в Пушкинских горах и важно начинает ее с бессмертных строк Пушкина: «Ты жива еще, моя старушка?»
Бессмертные-то бессмертные, только не Пушкин это, а Есенин. Впрочем, таких тонкостей почти не замечают сейчас
Тем более, Пушкин — ретро. Половину слов дети не понимают даже порой: учат, а сами не знают, что учат. Помните, детей попросили как-то проиллюстрировать строки «Бразды пушистые взрывая…». Там такие батальные полотна получились, что там только не взрывалось!
В общем, какие при всем при этом могут быть вопросы к Пушкину? Выпивал с няней — да. Ну что ж делать? Он живой человек, стихи приближают нас к классику.