«Вместо 50 тысяч пришло 18. Когда спросила почему, меня просто послали». Воспитательница — о борьбе за свои права

Редактор Полина Бирюкова третий год подряд готовит материалы о проблемах воспитателей ко Дню работника дошкольного образования и каждый раз сталкивается с одним и тем же: даже анонимно воспитатели часто боятся говорить о своей работе. Но в этом году мы наткнулись в соцсетях на Надежду Воскобойникову из Петербурга — и она как раз не молчит. В преддверии праздника публикуем ее честный монолог — о том, почему воспитатели боятся говорить и чем оборачивается попытка отстоять свои права.

«Бывают моменты, когда нужно отбросить всё мамское, чтобы не случилось беды»

У меня высшее экономическое образование, и всю жизнь я работала по профессии. А потом у меня родились двое прекрасных детей — погодки. И в процессе их воспитания я поняла, что мне очень интересна педагогика.

Я много читала о том, как воспитывать и учить детей. А когда мои дети пошли в садик, решила попробовать себя в роли помощника воспитателя. Пришла на собеседование к заведующей, мне тогда сказали, что с высшим образованием я могу переучиться на педагога. Ну я и пошла на переподготовку — 740 часов училась, а потом уже вышла на работу.

Поставили меня на ясельную группу. Было очень волнительно, особенно потому, что в яслях обычно достаточно много детей. Но мне очень повезло — у меня был хороший наставник, который мне всё объяснил. В принципе, я достаточно быстро влилась и в коллектив, и в работу. И вот уже скоро будет два года, как я воспитатель.

За это время я поняла одну вещь: абсолютно к каждому ребенку можно найти подход — было бы желание. Есть коллеги, у которых принцип «Я детей на руки не беру, я с ними не сюсюкаюсь». У меня не так.

Мне несложно взять ребенка на руки, а если для того, чтобы он уснул, нужно сделать массаж ножек, я тоже не переломлюсь и сделаю

После сыновей-погодок я, как говорят, словно прошла Афганскую войну. Я шла в сад с мыслью, что уже ничего не боюсь и готова практически к любой ситуации. При этом стресса и страха в работе воспитателя достаточно. На первом году работы во время обеда у меня один ребенок подавился. Я была в группе одна, няня ушла за едой. Помню, была в ужасе: сначала вся затряслась, начала плакать. А потом думаю: «Так, стоп, надо действовать».

Мы ходили на курсы по оказанию первой помощи. Как учили, я сделала прием — кусок вылетел. После этой ситуации я поняла, насколько наша работа всё-таки ответственная. Бывают моменты, когда нужно отбросить всё человеческое, всё вот это мамское и просто действовать, чтобы не случилось беды.

Были моменты, когда кто-то из коллег заболевал и меня ставили к более взрослым детям — четырех, пяти, шести лет. И я поняла, что с ними мне работать сложнее: у них уже сформировано отношение к людям. А мне нравится, когда ко мне приходит растерянный малыш, который вообще ничего не понимает, а через два года, после выхода из яслей, он уже разговаривает и совсем не боится. И это результат твоей работы.

«Почему 90% игрушек в группе — это игрушки моих детей?»

У меня два вида смен: утренняя — с семи утра до двух часов дня, вечерняя — с двенадцати до семи. Я обычно не задерживаюсь. Когда пришла на работу, сразу дала понять: всё буду делать четко по должностной инструкции. Меня грузить какими-то лишними бумажками, покраской стен или уборкой листьев во дворе не получится.

Первой проблемой, на которую обратила внимание, была закупка нового оборудования и развивающих игрушек в группы. Вторая — благоустройство территории, где дети гуляют.

Конкретно у нас детская площадка, насколько я понимаю, аварийная — она постоянно перетянута сигнальной лентой

Оборудование на ней, наверное, вообще никогда не меняли. Поэтому единственное развлечение на прогулке — песочница и выносной материал, который, как правило, покупают воспитатели или родители.

Даже элементарная покупка песка в песочницу, я считаю, вообще не забота родителей, но у нас его покупают именно они. При этом каких-то возмущений и протестов с их стороны не слишком много. Мне кажется, что родители сейчас стараются не вникать в проблемы детского сада. Их задача — привести ребенка и уйти на работу. А то, что происходит в саду, мало кого волнует, честно.

Когда я начала освещать проблемы нашего сада в соцсетях, мне стали писать очень многие воспитатели и рассказывать про свои сады: что у них всё закупается, группы обеспечены. Когда такое читаю, думаю: «Господи, у нас-то что происходит? Почему 90% игрушек в группе — это игрушки моих детей, которые я принесла из дома?» Но при этом есть и коллеги с похожей на мою ситуацией. Они рассказывают, что тоже начали отстаивать свои права, вдохновившись моим примером, а раньше молчали, потому что боялись, что их уволят.

Воспитатели очень боятся руководства. Подписывают документы, не читая, что это за документы. Им говорят: «Все выходят в субботу, и ты выйдешь». И они выходят. То есть люди просто не умеют отстаивать свои права.

К сожалению, у нас нет такого органа, куда воспитатели могли бы обратиться со своими проблемами, а он очень нужен

«Мне пришло 18 вместо 50 тысяч рублей. На вопросы к руководству сказали: „Пошла вон“»

Зарплату нам платят 12-го числа и 27-го. Она состоит из оклада и стимулирующих выплат. Раз в полгода мы сдаем методисту папочки со своими дипломами, достижениями. Нам начисляют за это баллы, которые потом переводятся в рубли, и они доплачиваются к зарплате.

У нас в положении о выплате стимулирующих черным по белому написано, что они могут не платиться только в случае, если работник дисциплинарно наказан либо в группе был травматизм. Во всех остальных случаях заведующая должна предупредить работников за 2 месяца о том, что выплат не будет.

12 мая этого года нам пришел просто голый оклад. Я, конечно, тогда обалдела, потому что стимулирующая выплата — это существенная часть моей зарплаты. Мне пришло 18 тысяч рублей вместо примерно 50. Естественно, я завелась. Подошла к заведующей и спросила, как так получилось и будут ли в итоге выплачены все деньги. У нас вообще никакого коннекта не произошло. Она просто сказала мне: «Пошла вон».

Видимо, до меня ее уже кто-то спрашивал, она была злая. Думаю: «Ничего страшного, потом еще подойду». Вечером снова подошла, а она начала показывать мне какие-то документы по поводу посещаемости группы — что у меня мало детей ходит. Я говорю: «При чем здесь вообще это? Как я могу влиять на посещаемость детей в детском саду? Я же папку эффективности сдала, у меня никаких проступков, травм в группе не было. Почему не платите?»

Поговорить нормально опять не получилось. Мне пришлось написать заявление с просьбой дать мне письменный ответ. И вот с этого момента, как мне кажется, всё и началось. Когда я подала заявление, мне сказали: «Ищи работу».

Ну, извините меня, у меня двое маленьких детей, есть кредитные обязательства. Я должна просто взять и сказать: «Не дадите денег? Ну ладно…»

В итоге я была вынуждена обратиться в трудовую инспекцию и прокуратуру. И об этом честно сказала заведующей: «Будем решать вопрос так, раз иначе вы не хотите». На это мне сказали (я даже записала разговор на диктофон): «Если у меня из-за этого будут проверки, я сделаю всё возможное, чтобы ты ушла не по собственному желанию, а по-моему».

«Если я плохой педагог, почему мне всё это время платили премии и не было ни одного выговора»

У меня пока нет ни первой, ни высшей категории — руководство сада имеет право раз в пять лет проводить аттестацию на соответствие занимаемой должности. И у меня сложилось ощущение, что эту аттестацию хотят использовать, чтобы меня уволить. Потому что в моей характеристике практически нет ни одного положительного слова. Там написано, что я плохой педагог, что я не развиваюсь, не учусь, что я якобы наношу детям эмоциональные травмы.

Я спрашивала: «Хорошо, допустим, я настолько плохой специалист. А где вы были эти два года? Почему за всё это время у меня не было ни одного дисциплинарного взыскания? Почему мне платили премии, стимулирующие? Как же вы два года этого не замечали?» Мне не ответили.

Я решила подать документы на первую категорию и тем самым избежать аттестации на соответствие занимаемой должности. Я это и сделала и написала заведующей, что прошу отменить аттестацию, так как я подалась на категорию. Она отменять ее не хочет и планирует провести. Будет она в итоге или нет — сейчас не знаю. Возможно, этот вопрос тоже придется решать через суд.

«Попросили подписать бумаги задним числом»

В итоге нам всё-таки заплатили. После моего обращения в трудовую инспекцию и прокуратуру заведующая, видимо, поняла, что я настроена решительно. Она собрала всех сразу после моего заявления и сказала: «Я вам выцарапала эти деньги, они придут 27-го числа вместе с авансом».

После этого она попросила, чтобы мы задним числом подписали лист, что якобы в начале мая у нас был педсовет, на котором мы приняли решение, что стимулирующие выплаты теперь будут перечислять 27-го числа. Я подписывать отказалась. Но коллеги, естественно, всё подписали — подтвердили, что такой педсовет был, и согласились с тем, что теперь выплаты будут производиться 27-го числа.

В итоге во время проверок просто сказали, что я якобы была на том собрании, просто не подписала документ.

Что за бред вообще? Если бы мы действительно договорились, что стимулирующие будут выплачивать 27-го числа, стала бы я вообще разбираться?

После того как нам всё выплатили, я ушла в отпуск. 14 июля я вышла на работу, но наш садик был уже закрыт на капитальный ремонт кровли, поэтому мы вышли в другой, дежурный сад. Думала, что на этом конфликты закончатся, но в первый же день моего выхода на работу на меня составили акт за то, что я в 7:15 выложила сторис, где рассказала, что вышла на работу, и пожелала подписчикам доброго утра. Никого на тот момент в группе не было, а акт составили из-за того, что я якобы подвергаю детей опасности.

Я написала объяснительную — на этот раз никаких дисциплинарных взысканий мне не сделали. Потом был еще акт из-за штор — я случайно порвала рулонную штору, когда закрывала окно: оно прихлопнулось, и штора повредилась. Я сразу сама пошла и сказала об этом, говорю: «Без проблем, я оплачу, всякое бывает, я же не специально». Но и на это составили акт.

В общем, пытались меня всячески приструнить, создать ощущение, что за мной постоянно следят, что любой мой шаг будут фиксировать. Видимо, рассчитывали, что я просто устану, сдамся и уйду.

«В группе, куда ходит мой младший сын, в туалете обрушился потолок и разбил унитаз»

Перед моим отпуском одна из воспитательниц сказала мне: «А ты вообще знаешь, что у нас зимой обвалился потолок в саду?» Оказывается, во время тихого часа в группе, куда ходит мой младший сын, в туалете обрушился потолок и разбил унитаз. При этом родителям об этом никто не сообщил.

Когда я это услышала, была в шоке. Хорошо, что потолок обрушился в туалете, но почему после случившегося дети продолжали ходить в группу (и мой сын в том числе)? Почему ее не закрыли? Я начала писать по этому поводу в прокуратуру. Ну как так? Зарплата — ладно, бывает, разные ситуации. Но когда в детском саду обрушивается потолок, а об этом молчат, это уже совсем другая история.

Ну и я начала освещать эту историю публично. В августе мы закончили работать в дежурном саду и вернулись в наш, который открылся после ремонта. И в первый же день я заметила, что везде стоят ведра. Я сначала не поняла, что происходит. Оказалось, что после ремонта протекает потолок, прямо с потолка капает вода.

Моя ясельная группа находится на втором этаже. Весь август меня туда вообще не пускали. Я не могла попасть в свою группу, не могла ее подготовить к открытию. И я понимаю почему: там был просто ужас. В итоге одна из мам поднялась на второй этаж и сняла для меня фото и видео. Там воды было по щиколотку.

И я понимаю, что решение об открытии принимает не только заведующая. Есть соответствующие службы, которые должны принимать объект после ремонта. Но как после капитального ремонта кровли по госконтракту может быть такое, что в здании всё равно течет потолок? Что ремонтировали-то тогда?

В сентябре я наконец попала в свою группу и смогла всё сама зафиксировать: стены мокрые, в помещении стоит запах сырости. Я начала постоянно писать служебные записки заведующей о том, что в таких условиях находятся маленькие дети и что это может быть небезопасно. На этом фоне конфликт обострился еще сильнее.

«На собрании заведующая в присутствии коллег сказала, что я психически больная»

Меня начали буквально выдавливать с работы. На меня могли составить по три-пять актов в день. Вот, например, за что:

1. Мне объявили дисциплинарное взыскание за то, что я якобы вовремя не сдала календарно-тематическое планирование. Хотя у нас не было ни документа со сроками, ни графика сдачи. В общем чате просто попросили всех сдать КТП. Я отправила свой план на следующее утро, но мне всё равно вменили нарушение сроков.
2. На меня составили два акта за якобы отказ подписывать новые документы. Я не отказывалась — попросила время, чтобы их изучить и показать юристу. Мне запретили, сказали: «Либо подписываешь, либо составляем акт».
3. Еще один акт составили из-за сетки, которая лежала рядом с детской площадкой. Мне вменили, что я не сообщила о ней руководству. А я ее не видела (может, ее там и не было — родители обнаружили сетку вечером, а моя смена была утром).

Я была вынуждена обратиться в суд. Мы подали иск, и в октябре должно состояться заседание. Я буду просить отменить эти акты и дисциплинарные взыскания.

Параллельно произошло еще то, что для меня оказалось очень болезненным. На собрании с педагогами заведующая в присутствии коллег сказала, что я якобы психически больна и состою на учете

Я настолько сильно расстроилась из-за того, что она говорит такие вещи обо мне перед коллегами, что у меня резко поднялось давление. Я ушла на больничный примерно на полторы недели. А во время больничного почему-то решила взять справку о том, что никогда не состояла на таком учете. Наверное, просто для себя, чтобы у меня был официальный документ.

«Я борюсь за то, чтобы дети и воспитатели были в безопасности, а людям честно платили за их труд»

Проще ли мне было бы уволиться? Проще в этой ситуации было бы только руководству: они избавились бы от человека, который заставляет их работать. А мне уволиться вообще не проще. Я очень не люблю несправедливость и, даже рискуя здоровьем и репутацией, всё равно пойду до конца.

Конечно, эта ситуация повлияла на мое здоровье. Каким бы крепким орешком ты ни был, ежедневные конфликты всё равно дают о себе знать. У меня появились проблемы со сном и давлением, которых раньше никогда не было.

Можно было бы просто всё оставить и уйти. Но я не могу. Во-первых, в этот сад ходят мои дети. Во-вторых, туда вообще ходят дети. В-третьих, если я сейчас уйду, педагоги поймут, что всё зря и мы ничего не можем изменить

Я могла бы сказать, что проблема только в заведующей нашего сада. Если бы при этом, например, администрация района пыталась решить проблему с протечками. Но сейчас я вижу круговую поруку. Я вижу, что в моей ситуации люди не заинтересованы решить проблему с протечками. Они заинтересованы в том, чтобы убрать меня.

И по сообщениям других людей я вижу, что многие сталкиваются примерно с тем же. Они пытаются жаловаться, а в итоге ситуацию разворачивают так, чтобы человек написал заявление по собственному желанию.

В России должен быть контролирующий орган, куда воспитатель, педагог, учитель — вообще любой работник образовательной сферы — мог бы обратиться, если у него возникает проблема. А сейчас нас некому защитить

Мне многие в соцсетях пишут: «Ты пошла против системы». Да не пошла я против системы. Я борюсь за то, чтобы дети и воспитатели были в безопасности, а людям честно платили за их труд. Пойти против системы — значит сказать, что вся наша система образования в России плохая. Я так не говорю. Я говорю, что неправильно не решать проблему, а увольнять человека, который привлекает к ней внимание.

Я абсолютно уверена в своей честности и в том, что делаю. Я не преследую никаких материальных целей. Я делаю всё, чтобы защитить детей и педагогов, которые уже просто прогнулись под этим давлением и не могут слова сказать.

«Пока и воспитателей, и учителей можно наказывать рублем, ничего не изменится»

Мне кажется, одна из главных проблем, о которой говорят и воспитатели, и учителя, — зарплаты. У многих они невысокие, а значительная часть дохода зависит от стимулирующих выплат. Чтобы их получить, мало хорошо работать — нужно еще постараться не конфликтовать с руководством.

На мой взгляд, зарплата педагога должна быть максимально прозрачной и не зависеть от личного отношения руководителя. Нужно либо увеличивать окладную часть, либо менять систему стимулирующих выплат так, чтобы они не становились рычагом давления.

Сейчас человек задает неудобные вопросы, отстаивает свои права — и может потерять часть зарплаты. Остальные это видят и думают: «А зачем мне что-то выяснять? Лучше промолчу, чтобы не потерять деньги»

Мне часто пишут люди, которые рассказывают о похожих ситуациях: сначала человека начинают наказывать рублем, а потом создают такие условия, что ему проще уволиться.

На мой взгляд, это самое опасное — когда зарплата превращается в инструмент давления. Педагог должен понимать: я выполняю свою работу и получаю за нее положенную мне зарплату. А не так, что мои выплаты зависят от того, насколько я удобен руководству. Вот это я бы точно хотела изменить.

Сейчас я уверена: раз всё это со мной происходит, я там, где я нужна. Мне говорили: «Первый год с детьми попрыгаешь, потом перестанешь». А у меня ничего не меняется — никуда не делась искренняя любовь к детям, потому что они настоящие, в них еще нет вот этой гадости. В том числе поэтому я так борюсь за это место и хочу остаться в саду.