Как педагоги прошлого стали героями комиксов
Портреты Макаренко, Корчака и других учителей украсили московские стены

14 июля в Московском городском педагогическом университете в рамках городского фестиваля «MuStEdFest» прошла стрит-арт акция «Настоящие супергерои». Граффити-художники из известной команды StreetArt за несколько часов нанесли на стены учебных корпусов портреты Януша Корчака, Николая Кюнга, Антона Макаренко и Льва Выготского.
Пока художники заканчивали портреты, так мало похожие на привычные фотографии, во дворе университета прошёл лекторий. О жизненном и профессиональном пути педагогов рассказали научные сотрудники МГПУ.

На первой стене художники изобразили Януша Корчака и Николая Кюнга.

Польский педагог, писатель и врач Януш Корчак (1878 — 1942) принял со своими воспитанниками мученическую смерть в газовой камере концлагеря. «Вы ошибаетесь. Дети — прежде всего», — ответил он коменданту СС, предлагавшему ему бежать.

Советский военнопленный Николай Кюнг (1917 — 2008) был участником подполья в концлагере Бухенвальд и, рискуя жизнью, тайно организовал в нём школу. Он обучал детей на глазах у надзирателей так, что те об этом даже не догадались. После войны Кюнг возглавил школу в Подмосковье. В ней сегодня находится музей его памяти.

Другую стену украсили портреты Антона Макаренко и Льва Выготского.

Талантливый педагог Антон Макаренко (1888 — 1939) посвятил свою жизнь работе с несовершеннолетними правонарушителями. Автор знаменитой «Педагогической поэмы» признан ЮНЕСКО одним из людей, который определил способ педагогического мышления в ХХ веке.

Советский психолог Лев Выготский (1896 — 1934), автор работ по педологии и когнитивному развитию ребёнка, разработал культурно-историческую теорию в психологии.

Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям






