Бабочки в животе: как появилась хирургическая настольная игра для детей

В советское время мы играли в больницу как умели — делали уколы куклам или мягким игрушкам. У современных детей есть способ покруче! «Мел» вместе с Hasbro рассказывает, как появилась игра «Операция», в которой ребёнок может почувствовать себя настоящим врачом (и заодно развить мелкую моторику).
Джон Спинелло учился на промышленного дизайнера в университете Иллинойса. В 1962 году ему задали на дом проект — придумать и самому смастерить какую-нибудь игрушку. Джон принёс на занятие металлическую коробку, в крышке которой были просверлены отверстия и кривые линии.
Чтобы победить, требовалась твёрдая рука. Игрок должен был аккуратно опустить в отверстие специальный металлический стержень, не дотрагиваясь им до стенок. Когда кто-то всё же задевал контур, между двумя противоположно заряженными металлическими пластинами замыкалась цепь — и тут же раздавался громкий звонок. Преподаватель поставил Джону высший балл за эту простую идею.

Крёстный отец Джона был одним из лучших разработчиков игрушек в фирме Marvin Glass and Associates (MGA). Именно он уговорил самого Марвина Гласса (президента компании) встретиться со студентом и посмотреть на его изобретение. Когда Джон принёс Глассу коробку с проводом, тот сначала буркнул: «Что это за кусок <…>? Уберите его с моего стола!». Но когда всё-таки взял стержень и начал опускать его в одно из отверстий, он случайно задел стенку и услышал резкий звук звонка. Гласс от неожиданности вскочил с кресла и воскликнул: «Мне нравится! Мне определённо это нравится!».
Глава MGA сразу сделал Джону предложение, от которого было трудно отказаться. «Он предложил мне 500 долларов за права на игру, и более того, позвал на работу после того, как я окончу университет. Я согласился, и он действительно выплатил мне нужную сумму, но в компанию так и не взял. Мы с женой сыграли свадьбу в 1965 году, прямо в день моего выпуска из вуза. После нашего медового месяца я позвонил Марвину. Он ответил, что мой кабинет ещё не готов. А спустя полтора месяца Марвин просил передать через юриста, что моё имя упомянут в патенте, но работу я не получу», — рассказывал Джон. Через 10 лет разработчика всё-таки позвали в MGA, но это было уже после смерти Гласса.

Чтобы разнообразить игру Джона Спинелло, компания придумала свой сюжет. Версия, которую она выпустила, называлась «Долина Смерти». Игроки должны были выжить в раскалённой пустыне — найти «воду» в отверстиях с помощью специального металлического зонда.
Через два года Мэл Тафт, директор «Милтон Брэдли» (крупной компании-производителя настольных игр), навестил Марвина и увидел эту игру. Он рассказал о ней своим разработчикам, и у тех родилась идея: механика станет значительно интереснее, если поместить в отверстия миниатюрные вещицы и заставить игроков аккуратно доставать их. Тафт согласился, и его фирма сделала новую настольную игру на основе той, что принадлежала MGA. Так и появилась «Операция».
В комплект входила доска с нарисованным человеком по имени Сэм (отсылка к Systolic Anterior Motion — заболеванию сердца). В разных частях тела были сделаны отверстия под разные предметы. Сами предметы, кстати, были подобраны со вкусом: чего стоят «Адамово яблоко», которое встаёт поперёк горла, «Разбитое сердце» или «Бабочки в животе». Помимо этих «болезней», Сэма беспокоили ещё девять не менее оригинальных.

Вместо металлического зонда в игре появился пинцет, стилизованный под медицинский. Он был нужен, чтобы аккуратно вытаскивать предметы из героя. Цель игры — устранить причину боли и при этом не задеть живую ткань. Правда, звонок заменили красной лампочкой (её водрузили на место носа). Теперь, когда игрок касался пинцетом краёв отверстия, она загоралась красным, и всё это сопровождалось негромким гудком — сигналом того, что «хирург» сделал неудачный ход.
В 2004 году игре исполнилось 40 лет. По такому случаю в Америке устроили голосование: какую новую болячку добавить несчастному Сэму. В итоге победила «Заморозка мозга» (Brain Freeze, головная боль, которую вызывает холод). Новую редакцию игры анонсировали герои сериала «Клиника» на телеканале NBC — они сыграли в неё в одном из эпизодов.
В последние годы игровая линейка «Операции» серьёзно расширилась. На операционном столе уже побывали знаменитые персонажи кино и мультфильмов — Человек-паук, Халк и даже Спанч Боб. В 2007 году в США вышла «Операция: Скорая помощь» в удобном чемоданчике, который легко взять с собой в любую поездку или на пикник. В ней несколько режимов — например, когда Сэм начинает волноваться, нужно нажать на нужную кнопку и усилить подачу кислорода.

А в 2008 году в Штатах вышла обновлённая версия классической «Операции» с 13 забавными заболеваниями (среди которых есть «Токсичные газы» или «Телефонный палец»). С каждой фигуркой связан определённый звук, от которого зависит, что именно нужно вытягивать из пациента. Услышали звук смыва унитаза — быстрее извлекайте то, что застряло у Сэма в кишечнике. Если операция прошла успешно, игра издаёт победный звук «Та-дааа!» — и таким образом поздравляет с успешно выполненной работой.

«Операция» отлично подойдёт детям дошкольного и младшего школьного возраста. Она поможет поставить руку, если ребёнок только учится писать, и вообще развить мелкую моторику. Но механика игры незамысловата, да и сложного анатомического подтекста в ней нет — так что дети постарше, скорее всего, заснут. Хотя, конечно, всё зависит от фантазии игроков.
Популярные комментарии
Сергей ГлушковО-о-о-ха-ха-ха-ха… Тщеславие, гордыня и глупость, — вот итог 11-летнего обучения в Российской школе! Разницы в науках МГУ и периферийного вуза нет, бла-бла-бла журналистика одинакова и в Москве, и в Папуа Новой Гвинеи. И дальнейшая судьба зависит от корочки диплома на 0,1℅.
«Проходной балл — 303 из 300»: итоги приемной кампании в вузах и прогноз для абитуриентов-2027
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе
Юлия ЛанговаяНекоторые общественные деятели абсолютно не разбираются в уровне сложности олимпиад, которые засчитываются за БВИ, если предлагают их комбинировать с ЕГЭ (ЕГЭ + Олимпиада). Более того они даже не представляют, как организована подготовка Олимпиадников к таким Олимпиадам. Вот поинтересовались бы, посетили сборы, в которых участвуют эти одаренные дети.
Что может измениться в правилах поступления в вузы к 2027 году и при чем здесь скандалы приемной кампании – 2026




