«В будущем межрасовые браки получат ещё большее распространение»
Что миллениалы думают о браке и религии

Миллениалы не женятся до 30 лет и склонны к депрессии. Книга «Поколение селфи» доктора психологических наук и профессора психологии Университета Сан-Диего Джин М. Твендж стала результатом многолетней работы со статистикой. Она посвятила 25 лет исследованиям, в которых приняли участие более 12 миллионов респондентов. Мы публикуем отрывок, где речь идёт об отношении миллениалов к семье и религии
Будучи одной из древнейших традиций нашего общества, браки и свадьбы лучше, чем что-либо ещё, демонстрируют отход от социальных норм. В 1957 году 80% опрошенных заявляли, что не состоящие в браке — это «нездоровые, нервнобольные или распутники».
В наши дни вопрос о том, когда связывать себя узами брака и делать ли это вообще, относится к категории личного выбора. Намного большее распространение получили межрасовые браки. Их число удвоилось по сравнению с 1980 годом, и в 2010 году это был почти каждый седьмой из заключённых в США браков. При этом до признания Верховным судом незаконности запрета на смешанные браки в 1967 году белые и чёрные не могли заключать официальные браки в шестнадцати штатах. А последний из антиметисационных законов был отменён только в ноябре 2000 года в Алабаме. Теперь такие союзы заключаются повсеместно между представителями практически любых рас и национальностей.
Как говорит звезда YouTube девятнадцатилетний Кевин Ву, «родители любят постоянно твердить о том, что когда я вырасту, то должен буду жениться на азиатке. Это нормально, мне нравятся азиатские женщины, но я не хочу ограничивать себя в выборе. Девушки — как пакетик M& M, снаружи они все разноцветные, но начинка у всех них одинаковая и вкусная». Он продолжает: «Никто не открывает пакетик M& M со словами „Ну вот, а я-то ем только жёлтые…“. А почему, знаете? Потому что это расизм… Я думаю, что единственный способ прекратить расизм — рожать больше детей смешанного происхождения». Похоже, что в будущем межрасовые браки получат ещё большее распространение, поскольку всё большее количество молодёжи будет встречаться и вступать в отношения со сверстниками другого происхождения.
В своём «Восходе миллениалов» Нил Хоу и Уильям Стросс предсказывали, что родившиеся между 1980-ми и 1990-ми будут более религиозны, чем предыдущие поколения, и это явится составной частью возвращения Америки на стезю долга, общинности и законопослушания стараниями миллениалов. Они ссылались на растущую популярность молитвенных кружков среди старшеклассников и цитировали одного молодого священнослужителя, заметившего, что этой молодёжи нравится «старая добрая религия».
Другие утверждали, что поколение селфи отвернулось от религиозных институтов, но стремится поддерживать личную веру и духовность. Я захотела убедиться в том, что это соответствует действительности, и мы с соавторами изучили результаты шести представительных опросов, проводившихся среди американцев на протяжении определённого периода времени. Базу анализа составляли данные о восьми- и десятиклассниках (которые были слишком молоды, чтобы попасть в предыдущие исследования религиозных трендов) и данные выборочного обследования студентов-первокурсников (Всеамериканский опрос первокурсников), которое проводится с 1966 года и со своими десятью миллионами участников является самым масштабным из постоянных опросов, в которых есть вопросы о религии. Кроме них, мы проанализировали результаты одного опроса старшеклассников-выпускников и двух опросов взрослого населения.
Анализ этих огромных наборов данных, охватывающих респондентов в возрастном диапазоне от 13 до 98 лет, привёл к ясному выводу: религиозность американцев стремительно падала, особенно в период начиная с 2000 года. Большая часть американцев по-прежнему считают себя принадлежащими к какой-либо религиозной конфессии, но число тех, кто отрицает это, растёт настолько стремительными темпами, что вскоре они могут стать большинством. В обширном исследовании подростков «Переоценка ценностей» Кристиан Смит выяснил, что главной причиной отхода от религии является интеллектуальный скепсис
«Это полностью утратило всякий смысл», — сказал один подросток; «слишком много вопросов, на которые нет ответов», — сказал другой. Остальные не смогли точно сформулировать, почему они стали менее религиозны, или просто говорили об утрате интереса: «Я никогда этим особенно не интересовался» или «Это стало надоедать».
Некоторые утверждают, что многие американцы отдаляются от религиозных институтов, но при этом остаются верующими. Не похоже, что это действительно так, — статистика общенационального опроса General Social Survey предлагает впечатляющие цифры. В 1994 году всего 2% респондентов в возрасте от 18 до 29 лет (поколение Х) не молились ни разу в жизни. К 2012 году 26% респондентов в возрасте от 18 до 29 лет (поколение Y) не молились ни разу в жизни.
Цифры оставались невысокими, даже если вопрос изменялся на «молились или медитировали»: в 2005 году этого никогда не делали 37% студентов, а всего за девять лет до этого, в 1996 году, их доля составляла 33%. Предположение о том, что на место религии приходят иные духовные практики, также не выдерживает критики. Когда в 2008 году Кристиан Смит задавал подросткам вопрос о духовных практиках, большинство из них не знало, о чем идёт речь (многие спрашивали: «Вы имеете в виду, как воодушевиться?»). Смит пришёл к выводу, что незначительная часть американских подростков интересуется духовными началами, но остаётся при этом нерелигиозной.
В своей книге «Обретение зрелости» Джеффри Арнетт определяет системы верований молодёжи как «в высшей степени индивидуализированные» и называет это «самодельными религиями». Многие не принимают какое-то определённое вероучение, поскольку, как сказал один молодой человек: «Я верю, что всё, что человек чувствует, — это его личное… У каждого своё представление о Боге и его сущности… У всех есть свои личные взгляды на то, что с этим связано, что является приемлемым и что правильно для каждого конкретного человека». Отток людей ощущает не только церковь. Молодые люди скорее будут заниматься чем-то самостоятельно, не вступая в какие-либо объединения. В целом же современная молодёжь в меньшей степени склонна интересоваться деятельностью таких крупных структур, как правительство, СМИ или религиозные организации, и одобрять её.
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения





