Словарь секретной переписки: кто на самом деле изобрёл азбуку Морзе и как она работает

Американский художник, основатель Национальной академии дизайна — едва ли вы назовете имя Сэмюэла Морзе, услышав данные регалии. Потому что всему миру этот человек известен не как дизайнер, а как создатель знаменитой азбуки из точек и тире. В честь 230-летия со дня рождения изобретателя рассказываем о его главном наследии.
Всего один провод
Сэмюэл Морзе — американский художник и изобретатель. Получил блестящее художественное образование в Британии, писал пейзажи и портреты, удостоился золотой медали Лондонской королевской академии художеств и даже основал Национальную академию дизайна в Нью-Йорке. Однако в начале XIX века в США было мало ценителей искусства, поэтому в 1830-х Морзе решил стать изобретателем. Над своей телеграфной системой он работал с начала 1830-х. Первая демонстрация в 1837 году оказалась неудачной. Только заключив партнёрство с изобретателем Альфредом Вейлом, Морзе смог доработать свою задумку до работающего прототипа. Заручившись поддержкой Конгресса США, 24 мая 1843 года он открыл свою первую телеграфную линию из Балтимора в Вашингтон. Первую телеграмму отправил сам Морзе — ею стала цитата из Библии (Числа 23:23): «Вот что творит Бог!» («What Hath God Wrought!»). Фразу выбрала Энни Гудрич Эллсворт, дочь Генри Эллсворта, руководителя патентного ведомства США, лоббировавшего изобретение в Конгрессе. Морзе подписал историческую телеграмму и подарил её Энни.

Аппарат Морзе не был первым телеграфом. На тот момент уже больше сорока лет (с 1792-го) функционировала первая в мире сеть оптического телеграфа Клода Шаппа во Франции. А электрический телеграф за пять лет до Морзе — в 1832 году — продемонстрировал русский дипломат и изобретатель Павел Львович Шиллинг. Однако система Морзе обладала рядом преимуществ, благодаря которым она на долгие годы стала самой популярной телеграфной системой в мире и до сих пор сохраняет свою актуальность в некоторых областях. Во-первых, для системы Морзе требовался всего один провод, ведь сигнал представляет собой лишь замыкание электрической цепи. Позже эта особенность стала незаменимой для радио, ведь для такого простого сигнала было достаточно очень узкой полосы частот. Кроме того, аппарат Морзе был одним из первых пишущих телеграфных аппаратов. Он фиксировал сообщение в форме точек и тире на бумажной ленте одновременно с получением сообщения. Это позволяло принять телеграмму, даже если телеграфист отсутствовал на линии.

В качестве передатчика электрических сигналов (станция А) в телеграфном аппарате Морзе применяется ключ, подключенный к источнику электричества. Телеграфист нажимал на ключ, замыкая цепь, подававшую ток на линию связи. На приемной станции ток поступал на электромагнит, который прижимал смоченный чернилами валик к телеграфной ленте. Позже телеграфисты заметили, что могут принимать телеграммы на слух, не обращая внимания на телеграфную ленту, благодаря музыкальности азбуки Морзе.
Тире — точка — тире
Азбука Морзе — способ кодирования знаков (букв, цифр и специальных сигналов) при помощи комбинаций коротких и длинных сигналов (точек и тире). Азбука Морзе является неравномерным кодом, поскольку у разных букв алфавита длина кода изменяется от одного (E) до шести (для различных знаков препинания) символов (точек и тире). Длина кода обычно соответствует частоте использования буквы, поэтому на гласные в среднем приходится меньшее количество точек и тире. Фактически системе необходим третий сигнал — пауза для отделения букв друг от друга.
Несмотря на название азбуки, Морзе все же нельзя назвать её полноправным автором
В оригинальном патенте Морзе предложил неудобную и громоздкую систему, где, например, числу 1 соответствовала одна точка, а числу 9 — девять точек. Первую рабочую версию азбуки Морзе разработал его партнёр и коллега Альфред Вейл, американский бизнесмен и изобретатель. Впоследствии Вейл долго судился с Морзе, пытаясь добиться признания своей роли в разработке телеграфа Морзе.

В дальнейшем азбука Морзе многократно перерабатывалась и адаптировалась, становясь всё более удобной для приёма на слух и использования на радио. Появились ее национальные варианты. Русская версия азбуки Морзе была утверждена 21 июня 1856 года в табеле «Высочайше утвержденные телеграфическiе знаки Морзе для Латинской и Русской азбукъ». А знакомый нам сейчас международный вариант азбуки Морзе на самом деле был разработан Фридрихом Гёрке в 1848 году. Он отличался тем, что оптимизировал количество тире — ведь тире занимает гораздо дольше времени, чем точка. В 1865 году система Гёрке была принята как международный стандарт.
«Условный язык»
Для экономии времени и денег текст телеграмм максимально сокращался — отсюда пошло выражение «телеграфный стиль». Для максимального сокращения использовались кодовые книги — своеобразные словари, в которых часто встречающимся выражениям и словам соответствовали специальные буквенные или числовые коды. Помимо экономии, это позволяло скрыть содержимое сообщения от любопытных глаз. Первой кодовой книгой для азбуки Морзе стал «Словарь секретной переписки, приспособленный к использованию с электромеханическим телеграфом Морзе» (1845) Фрэнсиса Смита, компаньона Морзе, лоббировавшего изобретение в Конгрессе США и финансировавшего путешествие изобретателя в Европу.
В России использование таких кодовых книг долгое время было разрешено только для государственных и военных целей. В коллекции Музея криптографии, например, есть первая кодовая книга в Российской империи — «Русский универсальный телеграфный код» (1908). Составитель, Михаил Юрьевич Поггенполь, лично обратился к министру внутренних дел П. А. Столыпину и добился отмены устаревшего закона о запрете использовать «условный язык» (код) в телеграфной переписке. В 1907 году Столыпин внёс соответствующие изменения в правила телеграфной корреспонденции.
Ещё один предмет в коллекции музея — «Словарь для шифрованной корреспонденции» Министерства торговли и промышленности (1916). Режим секретности военного времени требовал дополнительных мер безопасности, поэтому фразы и слова кодировались числовыми группами и могли перешифровываться при помощи аддитивов, то есть прибавления заранее условленных чисел к полученному коду. Например, фраза «Купите электролитическую медь и феррохром из Огайо за полцены согласно поручению начальника отдела промышленности» кодировалась таким образом:
12602 08947 06119 10775 06146 19231 12709 12983 22802 21104
Первые три числа каждой кодовой группы чисел соответствовали странице словаря, а последние два — номеру слова на этой странице. После кодирования сообщения отправитель прибавлял к каждому коду аддитив — заранее условленную и известную получателю последовательность чисел. Благодаря этому, даже имея данный словарь, но не зная аддитив, злоумышленник мог дешифровать только абсурдный набор слов, например «Частная железная дорога долголетняя многозначительно чеканит монету по причине болезни ъ родительный падеж…».
Ритм Пятой симфонии Бетховена
Несмотря на своё удобство, азбука Морзе вызывала определённые сложности для криптографов, ведь всего одна упущенная точка могла изменить количество букв в секретном сообщении, из-за чего все последующие буквы оказывались сдвинуты относительно ключа шифрования и были бы расшифрованы неправильно. Поэтому многие шифры специально разрабатывались для использования с азбукой Морзе. Например, в немецком шифре ADFGVX для кодирования сообщений использовалось всего 6 букв, подобранных таким образом, чтобы максимально отличаться в азбуке Морзе.
Некоторые буквы азбуки Морзе становились политическими символами. Например, символом из самых масштабных антифашистских компаний в Европе во время Второй мировой войны стала V — не только буква латинского алфавита, но и соответствующий ей ритм в азбуке Морзе.
«V for Victory» — одна из самых масштабных антифашистских кампаний в Европе во время Второй мировой войны
Виктор Огюст де Лавеле, бывший бельгийский министр юстиции, бежал в Англию и стал диктором на британской радиостанции BBC. В эфире 14 января 1941 года он попросил всех бельгийцев использовать букву V в качестве объединяющего знака, являющегося первой буквой victoire («победа») на французском языке и vrijheid («свобода») на голландском. Это было началом V-кампании. После чего V-граффити быстро распространились на стенах Бельгии, а затем и всей Европы. Уинстон Черчилль и многие другие поддержали эту кампанию.

Буква V (начало слова Victory) на азбуке Морзе напоминает ритм Пятой симфонии Бетховена: ее первые четыре ноты соответствуют точка — точка — точка — тире.
Именно начало 5-й симфонии Бетховена, означавшее «V for Victory», воспроизводилось в начале кодовых сообщений радио BBC, транслировавших тайные послания повстанцам по всей Европе. Сами такие сообщения могли показаться совершенно бессмысленными на первый взгляд: «Jean a de longues moustaches» («У Жана длинные усы»), но для групп Сопротивления они могли стать сигналом начала реальной боевой операции.
Попробовать расшифровать слова, переданные с помощью кода Морзе, а также посмотреть на первые российские кодовые книги можно будет в Музее криптографии, который откроется в этом году в Москве.
На обложке: портрет Сэмюэла Морзе, около 1850 года. Фото: Мэтью Брейди
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения









