«Без понятия, что это. Надо погуглить?» Что современные дети и взрослые знают о теракте в Беслане

1 сентября 2004 года в маленьком городе Беслан в Северной Осетии террористы захватили школу и взяли в заложники детей и взрослых, которых удерживали 3 дня, — тогда за трагедией наблюдала вся страна. Через 20 лет после штурма школы мы задали обычным прохожим с улицы два простых вопроса: «Что такое Беслан?» и «Нужно ли рассказывать об этой трагедии школьникам?». Публикуем ответы, некоторые из которых получились обескураживающе короткими.

Что такое Беслан?

Александра, 13 лет: Это религия такая?

Иван, 18 лет: Это вроде какой-то террористический акт.

Аня, 11 лет: Беслан? Я знаю ислам.

Вика, 17 лет: Без понятия.

Костя, 11 лет: Не знаю ничего про Беслан. Надо погуглить?

Иван, 15 лет: Там был теракт давно. Где-то в начале 2000-х. Читал об этом статью в рекомендованных в «Википедии».

Демьян, 13 лет: Беслан? Что это такое?

Вова, 15 лет: Это школа, которую захватили террористы.

Алена, 16 лет: Это теракт в школе. Мне родители рассказывали. И видеоролики показывали. Честно, немного страшновато было ходить в школу после этого.

Людмила Павловна, 78 лет: Беслан? Помню, там убийства были. Точно-точно, это 1 сентября было.

Настя, 21 год: Слово «Беслан» ассоциируется с терактом, но я забыла, что он 1 сентября произошел. Знала, но забыла.

Андрей, 28 лет: Теракт в Беслане произошел. Ужасный, детей очень жалко. Я тогда пошел во 2-й класс и помню, как это всё в новостях обсуждали и в семьях. Скажу честно, мне было страшно приходить в школу первое время. Родители пугали, запрещали с незнакомцами говорить. А в школе старшим парням говорили: «Заберут в армию, поедешь в Чечню, убьют».

Ирина, 36 лет: Давайте не будем эту тему поднимать. Я не хочу отвечать на этот вопрос, я к этому непричастна. Да, событие произошло, но я не могу ничего сказать.

Нужно ли рассказывать о трагедии в Беслане школьникам?

Ренат, 51 год: Я думаю, что разговаривать на эту тему нужно со старшими школьниками, если у нас вообще в школах принято разговаривать с детьми о чувствах и переживаниях… У младших другие цели и задачи, не стоит их грузить этим. Они волей-неволей будут с этим соприкасаться в жизни, им и без этого непросто.

Я сам не интересовался этой темой. Мне кажется, это очень тяжелая вещь. Я не ограждаю себя от этого, но есть вещи, на которые я никак не могу повлиять, особенно в прошлом. Разве если я об этом не думаю, то я какой-то плохой? У меня психологический подход. Испытываю ли я чувство вины за то, что я радуюсь в тот момент, когда они не радуются? Нет.

Настя, 21 год: Вот вы сейчас об этом спросили, и у меня потяжелело на душе. Своим детям я бы рассказала о Беслане. И не только о нем, а о многих страшных событиях, которые происходят в мире, чтобы у них было понимание, что не всё так легко. Думаю, не во всех подробностях, они сами потом обо всем прочитают и захотят поддержать такой разговор.

Людмила Павловна, 78 лет: Конечно, это всё ужасно. И с детьми об этом разговаривать обязательно. Первоклассники — я сомневаюсь, что поймут, а с пятого класса можно. У меня к тому моменту все дети выросли, а внуки еще не пошли в школу, поэтому бояться было не за кого. Но ничего хорошего, да. Вспоминать каждый год по телевидению стоит, но сама я не люблю такое смотреть, это плохо влияет на психику.

Филипп, 24 года: На вопрос, нужно ли разговаривать об этом с детьми, у меня нет однозначного ответа. Я сам педагог по образованию, историк, и я бы не стал посвящать в это детей младше 12 лет. Мир довольно жесток. Поэтому надо аккуратно подходить к беседе, но дети, конечно, должны понимать, что мир не черно-белый.

В истории много дат, которые связаны с ужасными событиями, в том числе с терактами, напоминать о них в формате перечисления цифр — бессмысленно. Если мы говорим о человеческом гуманизме, то есть что мы должны сопереживать какой-то потере людей, которых мы не знаем совершенно, с которыми мы никогда не были знакомы, мы никогда не были очевидцами этих событий, неважно, сильно ужасных или нет, тяжело сопереживать всем людям и всем терактам ежедневно.

Если честно, мне даже о зверствах над животными очень тяжело читать, я очень эмпатичный человек. Я чисто морально не хочу углубляться, это самозащита души. В жизни и так много проблем, которые ввергают в депрессивное состояние, очень свойственное нашему поколению. Для начала нужно покопаться в себе, поговорить с психологом, это более актуальные вещи для меня. А мучать себя перебиранием фактов я не готов.

Александра, 32 года: Родители со мной о теракте не разговаривали, и в школе тоже не освещалась эта тема. Но, наверное, это неправильно. Нельзя утаивать такое от детей. Начиная со средней школы можно рассказывать на классных часах. И это общая миссия, родители тоже не должны оставаться в стороне, необходимо беседовать со своими детьми. Я была пятиклашкой, когда это произошло. Но, на удивление, мне потом было не страшно приходить в школу. Видимо, у меня какие-то ассоциации не сработали. Я понимала, что это не рядом происходит. Во взрослом возрасте уже сама заинтересовалась и посмотрела популярный документальный фильм, было тяжело досмотреть до конца.

Андрей, 28 лет: От детей не стоит утаивать, они и сейчас являются свидетелями очень страшных событий, нельзя относиться к этому легкомысленно и лицемерить. «Они же дети» — не отговорка. Жизнь надо показывать такой, какая она есть.

Фото: Сергей Карпухин / ТАСС