Троллинг, аутинг и фрейпинг: разбираемся в сетевой травле
Что могут сделать родители и учителя

Случаи травли подростков в сети растут с каждым годом. Но пока взрослые отбирают у школьников телефоны, те не придут к ним за советом, как справиться с буллингом в интернете. Как школа может научить безопасному поведению в сети, в программе «Радиошкола» рассказала Юлия Плахутина, координатор проектов по образованию в области здоровья Института ЮНЕСКО по ИКТ в образовании.

Россия — одна из лидирующих стран в мире по числу подростков 13-15 лет, которые подверглись травле в сети. По данным европейского бюро ВОЗ, в 2013–2014 году Россия была первой по школьной травле среди детей в возрасте 11 лет. Кибербулингу в стране подвергается 11% мальчиков в этом возрасте.
Считается, что кибербуллинг более распространён в подростковых кругах, потому что дети активнее взрослых используют сетевые ресурсы для личного общения. Но на самом деле с онлайн-буллингом сталкивается около половины тех, кого травили в реальной жизни.
Если говорить о мировой статистике, с кибербуллингом встречались около 65% взрослого и юного населения, причём среди 9-16-летних процент столкнувшихся с сетевой травлей постоянно растёт. В 2010 году их было 7% от общего числа, двумя годами позднее — уже 12%.
Для подростков их виртуальный образ — неотъемлемая часть личности. Ребёнок, которого исключают из онлайн-жизни, переживает всё так, будто это происходит в реальности. Поэтому они настолько близко к сердцу воспринимают случаи, когда в сети кто-то посягает на их жизнь, личность и интересы. Но у взрослых, к которым ребёнок идёт за советом, всё наоборот: на первом месте стоит реальная жизнь. Из-за этого родителям и учителям бывает трудно понять, почему ребёнок так переживает, когда его кто-то обижает онлайн.

Когда человека последовательно исключают из совместных чатов, переписок, групп и онлайн-групп — это травля, причём одна из самых распространённых её форм. Зарубежные исследователи выделяют другие распространённые формы бойкота:
- троллинг — самый известный вид кибербуллинга, когда обидчики пытаются намеренно вызвать у других людей негативную психологическую реакцию;
- аутинг, когда вопреки желанию человека в сети публично размещается личная информация о нём;
- фрейпинг, когда обидчик заполучает контроль над страницами другого человека и распространяет от его имени нежелательные сообщения. Сообщения с просьбой прислать пароль от аккаунта или перевести деньги на карту как раз относятся к фрейпингу.
Не любой акт издевательства считается травлей. Жертвой буллинга (хотя мы стараемся избегать слова «жертва», когда говорим о тех, кто подвергся травле) становятся те, над кем издевались несколько раз в течение последнего месяца. Социологи собирают эту информацию анонимно с помощью опросников.
Нужно понимать, что цифры в любых исследованиях кибербулинга, как правило, ниже, чем реальные показатели. Во-первых, ребёнок может просто не понимать, что учёные называют буллингом, даже если он каждый день получает угрозы от одноклассников. Во-вторых, постороннему человеку не каждый ребёнок расскажет, что его травят. Всё-таки прежде всего он должен признать и принять факт, что его буллят.

Родители и учителя обычно перекладывают друг на друга обязанность объяснять детям, как вести себя в интернете. На самом деле это ответственность и тех, и других.
Не стоит советовать не обращать внимания на тех, кто травит ребёнка в сети, или вовсе запрещать пользоваться интернетом. Именно из-за таких советов дети не идут к родителям со своими тревогами. Дети боятся, что их отругают, когда они просто ищут поддержки. Объяснить, что нежелательного собеседника можно просто забанить, можно и без назидательного тона.
Существует несколько простых рекомендаций для школ — они позволят создать в учебном заведении здоровый климат. Разве это не в её же собственных интересах?
- Повышайте осведомлённость учеников. Не запрещайте пользоваться социальными сетями. Те, кто этого хочет, не перестанут этого делать. Вместо этого обсудите с учениками суть феномена кибербуллинга, но не идите от страха и испуга как главного посыла объяснения. Например, предложите ребятам назвать разные виды травли в сети, привести примеры и предложить способы их предотвратить. Таким образом школьники узнают больше о травле и пропустят этот опыт через себя, при этом не сталкиваясь с явлением лично.
- Научите ребят сообщать о травле. Объясните, что не нужно этого бояться. Они должны понимать, что если над ними кто-то издевается, то это нарушает их права. Опять же, они не должны бояться, что за жалобу у них отнимут телефон и запретят пользоваться интернетом.
- Повышайте осведомлённость учителей. Если школьника травят в сторис, он не пойдёт за советом к учителю, который не знает, что такое инстаграм. Чтобы помочь детям, нужно знать, о чём идёт речь. В США, например, подсчитали, что более половины учителей и социальных работников в этом плане были плохо подготовлены, чтобы помочь детям, запуганным в интернете.
Что стоит делать учителю, если к нему обращается ученик? Сперва дайте понять, что вы действительно вовлечены в его проблему и желаете помочь.
- Спросите, что произошло и насколько часто это происходит. Если у ребёнка глубокие и серьёзные переживания, которые ведут к травме, стоит обратиться к психологу.
- Если ребёнок говорит, что по сети распространили его фотографию в обнажённом виде, то нужно обращаться в правоохранительные органы. Любые факты подобной травли надо документировать. Прежде чем ребёнок забанит агрессора, пусть сделает скриншоты переписки.
- Пройдите онлайн-курсы по предотвращению насилия в образовательных учреждениях. Курсы были разработаны в ЮНЕСКО, они содержат много методических материалов, а обучение бесплатное.
В России не судят за кибербуллинг. Правоохранительные органы ориентируются на уже существующие законы. Можно получить наказание за клевету, угрозу убийства, причинение тяжкого вреда или доведение до самоубийства. Единственная страна в мире, где можно получить не только штраф, но и тюремный срок за троллинг — это Новая Зеландия. За кибертравлю наказывают и в США.
Полную запись интервью с Юлией Плахутиной слушайте здесь. Разговор прошёл в эфире «Радиошколы» — проекта «Мела» и радиостанции «Говорит Москва» о проблемах образования и воспитания. Гости студии — педагоги, психологи и другие эксперты. Программа выходит по воскресеньям в 16.00 на радио «Говорит Москва».
Иллюстрация: Shutterstock (Sudowoodo, aga7ta)
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям





