«Воспитывайте детей непослушными, чтобы они не боялись сказать „нет“»: психолог — о том, как защитить ребенка от насилия и травли

Нужно ли детям рассказывать, что в мире много опасностей? Как подобрать для этого правильные слова? И как поддерживать, если они пострадали от насилия? Об этом издателю «Мела» Наде Папудогло в эфире «Радиошколы» рассказала Наталья Курасова, психолог организации «Тебе поверят», где работают с детьми и взрослыми, пострадавшими от насилия.

«Ребенок сам повзрослеет и разберется в том, что происходит»

У многих современных родителей есть внутреннее согласие, что мир стал опаснее. Действительно ли так?

Давайте начнем издалека. Родители обеспечивают детям ощущение безопасного мира, и это здорово. Думаю, что, даже если мы, взрослые, считаем, что мир опасен, лучше это убеждение ребенку не транслировать. Он сам повзрослеет и разберется в происходящем.

Но, конечно, это не значит, что с детьми не нужно говорить о потенциально опасных ситуациях. Поэтому вы можете просто сказать: «Я бы хотел, чтобы ты внимательнее относился к некоторым вещам в жизни и в мире. Это не значит, что ты должен не выходить на улицу. Просто я тебе расскажу, на что лучше обращать внимание, и мы с тобой потренируемся — ты научишься замечать сигналы и вести себя соответствующим образом».

Как объяснить, к чему нужно быть внимательнее и что это такое — «опасное»?

Все опасные ситуации можно классифицировать. Например:

• бытовые риски;
• опасности, связанные со стихийными бедствиями;
• самая сложная для распознания ребенком — опасность, связанная с межличностным общением.

И мы, психологи, всегда учим — как нет плохих людей, так, наверное, нет и опасных. Есть опасное поведение. К сожалению, реальность такова, что мы не можем защитить детей от всех угроз, которые их ждут, — так же, как и себя, между прочим. Но мы можем их проинформировать и дать им навыки осмотрительного поведения.

Рассмотрим пример: водители машин иногда ведут себя неосмотрительно. И, к сожалению, мы не можем проконтролировать их действия, но свои — можем.

Ребенку нужно объяснить, что машина может представлять опасность, поэтому есть несколько правил для того, чтобы и вы, и дети были спокойнее. Объясните: «Когда ты выходишь из подъезда, если у тебя рядом дорога, посмотри направо и налево. Если же ты идешь во дворе, следи за машинами вокруг — да, мы знаем, что машины должны двигаться с определенной скоростью, но мы также знаем, что некоторые люди не соблюдают эти правила. Поэтому ведем себя бдительно и осторожно. Может быть, немножечко перестраховываясь. Лучше пропустить машину или куда-то опоздать».

Вообще, когда мы становимся родителями, мы, наверное, навсегда перестаем спать спокойно — опасности нам видятся везде. Хотя даже на уровне здравого смысла мы понимаем, что прожить день исключительно в ситуациях опасности просто невозможно. Но, к сожалению, реальность такова, что мы не можем защитить детей от всего. Мы можем лишь их проинформировать и дать им навыки осмотрительного поведения.

Но учтите, что на уровне слов очень мало что работает: мозг так устроен, что в ситуации опасности те отделы, которые отвечают за анализ и логику, отключаются, и человек включает программу выживания. Поэтому лучше проработать правильное поведение ребенка, снижающее и минимизирующее риски для него, переходящее на уровень навыков и автоматизмов. Если вы не раз отрепетируете с детьми какие-то ситуации и скажете, как действовать, это может сработать и обезопасить их.

«Воспитание ребенка непослушным уменьшает риски»

Про опасности в межличностных отношениях: возьмем, к примеру, школьный буллинг. Мы все сходимся во мнении, что это форма психологического насилия. При этом, когда мы обсуждаем ситуацию травли в бытовом ключе, постоянно слышим фразы: «Все через это проходят, это нормально». Нужно ли к этому готовить детей? Странно ведь представлять ситуацию, что мы даем первокласснику в руки букет и говорим: «Вот твоя учительница, вот твоя новая прекрасная жизнь, а еще, пожалуйста, вот тебе памятка, как распознать, что одноклассникам ты не очень понравился».

Ребенок так устроен: если он ожидает, что его будут ругать за то, что он делится неприятными ситуациями, он с малой долей вероятности придет и расскажет об этом. Нужно воспитывать его в ситуации доверия.

Но мало говорить: «Ты растешь в семье, где мы все друг другу доверяем». Ведь мы воспитываем наших детей прежде всего своим примером. И, если ребенок вдруг говорит, что он подрался, а мы начнем его ругать, такая реакция со стороны родителей гарантирует, что в более опасных для него ситуациях он придет не к нам. Повезет, если вообще придет к кому-либо, так как многие детей молчат о том, что с ними происходит.

Почему?

Я работаю в организации, где мы с коллегами каждый день проводим психологические и юридические консультации для родителей детей, которые пострадали от сексуализированного насилия или мошенничества. Причин, по которым именно такая категория пострадавших молчит, несколько.

Многих детей запугивают, и они верят в то, что говорят взрослые, что угрозы реальны. Например: «Если ты кому-то об этом расскажешь, я убью твою маму». Это, конечно, манипуляция, и особенно сильно она затрагивает тех детей, которые выросли в семьях, где родители говорили: «Ты должен доверять взрослым, взрослые не ошибаются, а ты должен расти послушным».

Воспитание ребенка непослушным, когда он имеет собственное мнение, доверяет своей интуиции и может сказать «нет» без стыда, уменьшает риски

Есть еще причины молчания. Возможно, ребенок боится расстроить взрослых. Или у него нет времени, чтобы рассказать о проблеме. Или же он думает, что ему не поверят, будут обвинять, осуждать.

Недавно наша организация в рамках кампании #Страшноважно выпустила ролик, где актеры рассказывают, как не нужно реагировать, когда ребенок говорит о сексуализированном насилии.

Но мы, родители, часто забываем, как рекомендуется разговаривать. Мы часто бессознательно используем те же слова, которые слышали от наших родителей. Но нужно стараться выработать свои методы воспитания, фразы-шаблоны для поддержки ребенка. Или консультироваться с кем-то, кто поможет нам выработать эти фразы.

Насколько вообще сложно разговорить такого ребенка с точки зрения психологической практики? То есть вот он, этот ребенок, который молчит. Как с ним обращаться? Какой алгоритм действий?

Общее правило у психологов такое: нужно сформировать отношение доверия. У кого-то это происходит уже на первой консультации, кому-то требуется больше времени. А кто-то не расскажет никогда — по своим, множественным причинам. Поэтому мы родителям никогда не обещаем, что мы вам после консультации ребенка что-то расскажем или он подойдет и объяснит, что случилось. Мы не форсируем события. Мы просто терпеливо ожидаем и делаем свою работу.

«У меня была девочка, которая перенесла 29 следственных действий»

Вы сказали про «верят — не верят близкие». Я помню, как мы опубликовали отрывок из книги «Скажи, Красная Шапочка» издательства «КомпасГид» — о девочке, переживающей сексуализированное насилие со стороны близкого. Потом выходил разбор с практикующими психологами, которые говорили, как сложно бывает внутри семьи распознать ситуацию насилия. Почему родители отказываются принять слова ребенка?

Часто реакция «верите или не верите» — бессознательная. Просто есть защитные механизмы. Один из них — отрицание. Нам легче не поверить ребенку, то есть отрицать то, что он говорит, ведь так проще жить. Когда происходит сексуализированное насилие внутри семьи, страдают все ее члены.

Как правило, женщина — мать, бабушка — становится первой, кто должен защитить ребенка. А для этого нужно принять много сложных решений, разрушить устоявшуюся жизнь. Иногда это требует переезда в другой город, к тому же такое преступление требует обязательного обращения в правоохранительные органы.

Поскольку следов преступлений часто нет — только слова ребенка, которые невозможно доказать, — следственные действия могут идти долго.

Я знаю, о чем говорю, потому что часто сопровождаю как психолог детей, потерпевших в уголовных процессах. И часто слова ребенка противопоставляются словам того человека, который совершил неприемлемые действия. И доказать это невозможно. Правоохранительная система у нас, к сожалению, не слишком заточена под учет интересов ребенка. Его могут допрашивать или заставлять участвовать в очных ставках до десятков раз. У меня в практике одна девочка перенесла 29 следственных действий. Кажется невозможным, но она выжила.

И как помочь ребенку через это пройти? Ему нужна просто поддержка или что-то большее, чем базовое: «Я рядом с тобой, ты не должен/должна бояться»?

Самое важное, что мы можем сделать для ребенка в момент, когда он решился поговорить с нами об этом, — поддержать и сказать, что вы рядом и он ни в чем не виноват, а вы сделаете всё возможное, чтобы защитить его.

И даже несмотря на тяжесть последствий — то, насколько травмирован будет ребенок, — такая реакция может улучшить состояние ребенка. Хотя степень травмы детей зависит от множества факторов. И часто поддержка нужна родителю не меньше, а даже и больше, чем ребенку.

«Без тревоги, драматизма и нотаций»

Есть ли какие-то прагматичные способы, как «тренировать» ребенка? Если погуглить, мы найдем миллион школ безопасного поведения. Получается, как к ЕГЭ ребенка подготовил, только не к учебному предмету, а к жизни. Есть ли какие-то навыки, которые помогают детям чувствовать себя в безопасности, — что-то такое, что мы можем рассказать им?

Есть общее правило — нужно идти за ребенком. Если мы смотрим какую-то программу, а он играет в соседней комнате, не нужно приходить с тревожным лицом и рассказывать про терроризм. Ребенок слова такого еще не знает. Он мирно катал игрушки, увидел обеспокоенное выражение лица взрослых и сразу напрягся.

У нас же нет выделенного часа, когда мы воспитываем детей, — это происходит на ходу.

Например, возникает ситуация: поставили подножку мальчику в коридоре, он получил травму. Мы спрашиваем ребенка: «А что ты об этом думаешь? А как, по твоему мнению, надо было мальчику себя вести, чтобы этого не случилось?» Мы не сами проговариваем алгоритм действий, а смотрим, что дети уже об этом знают и что можно добавить.

Но дети быстро забывают всё, что связано с тревогой. Поэтому навык нужно закреплять. При другом удобном случае скажите: «Помнишь, мы с тобой обсуждали подножку в школе и тогда говорили, какие могут быть правила поведения? Что ты помнишь из этого?» — и еще раз повторяем.

Другой способ — проигрывать правила безопасности. Кстати, эту тему можно обсуждать с ребенком с трех лет на доступном ему языке, в процессе игры, на примере героев. Еще можно читать и обсуждать книги — без драматизма, без нотаций.

Ребенок должен понимать, что ответы на какие-то вопросы мы тоже не знаем. Но вместе мы можем попытаться найти ответ. Если не сейчас, то когда-нибудь потом. И такое чтение книг, кстати, как и разговоры по душам, способствует укреплению доверия в семье и увеличивает вероятность того, что, если ребенок не знает, как поступить, или он подозревает, что происходит нехорошее, он сразу к вам придет.

Бывает, что доверенным для ребенка становится не родитель, а педагог или другой сторонний взрослый. Что в такой ситуации делать мамам и папам? И как быть тем, кому доверили слишком много?

Во-первых, нужно оставаться взрослым. Если ребенок подходит со словами: «Я сейчас тебе кое-что расскажу, но ни за что не говори моей маме», — спросить, чего он боится и почему идет с этим не к маме. После ответа с ребенком уже можно договориться — показать, что ничего страшного в рассказе родителям нет.

Ну и еще: если мой ребенок сказал кому-то из родственников что-то, что не говорил мне, я сразу как мыслящий человек подумаю, почему это произошло. Если я пойму причину, мне будет гораздо легче принять эту ситуацию, что-то исправить или даже попросить прощения. Я буду благодарна за этот негативный опыт, который позволит мне узнать что-то новое в большей степени о себе, чем о ребенке.

А как быть педагогу, который сталкивается с проблемной ситуацией в школе, но родители ему не верят? Как с ними разговаривать?

К сожалению, не все взрослые могут слушать и слышать, что им говорят. Часто есть предубеждение, источником которого является желание защитить своего ребенка. Например, в ситуации буллинга. Потому что если мой ребенок какой-то не такой, значит, я плохой родитель. В таких случаях важна комплексная работа, помощь психолога, объяснение, информирование, какие механизмы поведения детей привели к такому результату.

Кстати, иногда помогают видеокамеры в школах и других учреждениях: родитель именно в этот момент начинает смотреть на ребенка другими глазами.

Хочется закончить на чем-то позитивном. Что бы вы посоветовали родителям, которые хотят стать лучше? Как сделать мир еще доверительнее хотя бы дома?

Нужно признать, что быть родителем очень тяжело и что мы не можем всё время вести себя правильно. Поэтому мы сначала надеваем спасательный жилет на себя и живем счастливой жизнью. И, если мы счастливы и гармоничны внутри, наши дети будут это видеть, воспринимать, впитывать и брать с нас пример.

За помощь в подготовке материала благодарим стажера «Мела» Арину Подвальную.

Обложка: коллаж «Мела». Фото: © личный архив Натальи Курасовой; luxetify / Shutterstock / Fotodom; Avinash Kumar / Unsplash