«Отличить директора от популиста можно по тому, кто с ним спорит»
Павел Карпов — о том, почему с директорами обязательно нужно спорить

Постоянные читатели «Мела» уже отлично знают Павла Карпова. Видели, как он устроил себе самое креативное увольнение, и читали, как он воспитывает свою дочь. Теперь бывший директор школы и действующий чиновник департамента образования Москвы не согласился с нашимиправилами похода к директору и решил высказаться о том, что должен и не должен делать настоящий директор.
Директор школы часто избегает людей. Потому что люди постоянно стараются его догнать, спросить, попросить, предложить что-нибудь. Отвечать на все эти вопросы и предложения в режиме нон-стоп очень тяжело и, честно говоря, не всегда охота. Поэтому директору удобно выглядеть постоянно занятым и неприступным — люди пугаются, стесняются и вопросов не задают. Да и вообще показываться людям на глаза в таком случае можно гораздо реже.
А ведь если директору перестают задавать вопросы, перестают с ним спорить и даже по-человечески разговаривать — он бронзовеет и, что самое ужасное, превращается в персонажа комикса или сказки
Думаю, это самое страшное, что может произойти с директором. Десакрализация, слом персонального мифа. А миф, как писал Алексей Федорович Лосев, «есть в словах данная чудесная личностная история». Если вдруг у директора больше нет этого мифа, он неизбежно превратится в карикатурного персонажа. Его, конечно, еще можно бояться, как, например, сказочного дракона, но у него уже нельзя ничему учиться. Потому что нет главного — веры.
Помню, в моем детстве в пионерском лагере начальник лагеря ежедневно, не торопясь и не глядя на окружающих ребятишек, совершал моцион из столовой к своему персональному домику с графином компота. Компота, Карл! Мечты всех нас, заветного лакомства. И вот на наших глазах этот дракон похищал чудесный напиток.
Это была наша единственная возможность увидеть начальника лагеря — вместе с компотом. Больше он никогда не разговаривал с нами, был выше этого. А мы, соответственно, ниже
Конечно, сначала мы его боялись. Но потом — презирали и смеялись. Ведь в сказки, как известно, верят только дети. Когда они взрослеют, сказки становятся смешными. Директора, пугающие школьную малышню, становятся объектом презрения для подростков. А презрение к взрослым, превращающее их в посмешище, — тот ингредиент, который отравляет и разрушает воспитательную силу школы. И тогда у директора остается только одно средство спасения своей репутации — пиар.
Пиар, в отличие от персонального мифа, не требует личного ценностного подхода, самоопределения, веры. Это всего лишь правильно и профессионально подобранные слова, элементы внешнего вида, придуманные «символические атрибуты» власти (например, графин с компотом). Отличить директора, созидающего школу и взращивающего персональный миф, от директора-популиста с пустым пиаром на самом деле очень просто.
Нужно посмотреть, кто, когда и как спорит с директором, лидером образовательной организации. А кто не спорит и просто высмеивает такого директора
У вас, дорогие директора, нет споров до хрипоты с учителями? Нет сложных и острых дискуссий с учениками? Нет ваших личных поражений в этих дискуссиях? Нет затянувшихся до вечера родительских собраний, на которых вы доказываете свою точку зрения, а родители спорят с вами? В конце концов, нет управляющих советов, которые упираются и не согласуют ваши локальные акты?
Неужели ничего такого? Значит, огорчу: вы не настоящий директор. Вы популист, занимающийся пиаром. А нужен ли такой директор школе?
Популярные комментарии
Сергей ГлушковО-о-о-ха-ха-ха-ха… Тщеславие, гордыня и глупость, — вот итог 11-летнего обучения в Российской школе! Разницы в науках МГУ и периферийного вуза нет, бла-бла-бла журналистика одинакова и в Москве, и в Папуа Новой Гвинеи. И дальнейшая судьба зависит от корочки диплома на 0,1℅.
«Проходной балл — 303 из 300»: итоги приемной кампании в вузах и прогноз для абитуриентов-2027
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе
Юлия ЛанговаяНекоторые общественные деятели абсолютно не разбираются в уровне сложности олимпиад, которые засчитываются за БВИ, если предлагают их комбинировать с ЕГЭ (ЕГЭ + Олимпиада). Более того они даже не представляют, как организована подготовка Олимпиадников к таким Олимпиадам. Вот поинтересовались бы, посетили сборы, в которых участвуют эти одаренные дети.
Что может измениться в правилах поступления в вузы к 2027 году и при чем здесь скандалы приемной кампании – 2026





