Посиделки во дворе и драки после танцев: как жили трудные подростки в 70-е
Отрывки из дневника 17-летней Ольги Бояровой
В советское время были свои «трудные» подростки, которых пытались всячески дисциплинировать. Но это помогало не всегда. Вместе с проектом «Прожито» мы публикуем фрагменты дневника Ольги Бояровой (авторская орфография и пунктуация сохранены) — девушки из неблагополучной семьи, которая жила в брежневскую эпоху. Дневник комментирует историк Алиса Клоц.
В дневнике — восемь записей, с 17 октября по 1 ноября 1977 года. Об авторе дневника, Ольге Бояровой, известно немного, кроме того, что она родилась примерно в 1960 году и вместе с матерью жила в Мотовилихинском районе Перми. Ольга много времени проводит с друзьями — подругами Алькой и Маринкой, парнем Кырой и знакомыми «с района». В советское время главенствующая роль в моральном воспитании подростков отводилась семье и коллективу — трудовому или учебному. «Дворовые» друзья считались источником дурного влияния. Но для Ольги подруги Алька и Маринка, которые жили неподалёку, — самые близкие люди. Девушки помогают друг другу, вместе ходят на танцы, вместе «вмазывают» и постоянно встречаются «побазарить». А вот их отношения с родителями ограничивались руганью:
«Дома опять мать на меня разоралась я теперь на это не обращаю внимания, пусть орет, если ей нравится».
Ещё один важный человек в жизни Ольги — парень по кличке Кыра (вероятно, от слова «кирять» — пить алкоголь). Советские институты, ответственные за воспитание молодёжи, такие как школа, детская литература, пионерская и комсомольская организации, уделяли особое внимание теме подростковой любви. Предполагалась, что чистая, основанная на общих интересах дружба постепенно перерастает в такую же чистую любовь, которая ведёт к браку. То, как Ольга описывает свои отношения с Кырой, соответствует представлениям об асексуальности подростковой любви: она ничего не пишет о физической близости с Кырой, хотя другие стороны её жизни в дневнике описаны довольно подробно. Вот, например, как она пишет об отношениях с Кырой:
«Мы остались вчетвером, я, Мишириков, Маринка, Кыра. Потом пришел Кудинов и начал привязываться к Маринке. Мы втроем сидели на кухне. Кудинов вышел из комнаты, где сидела Маринка и подошел ко мне, мы зашли в ванную стали разговаривать, но нам не дал говорить Кыра. Когда я вышла из ванной, Кыра стал душить меня, видети-ли ему не нравилось, что я была с Кудиновым в ванной. Пришла сестра Аверкина и всех нас выгнала. Мы с Маринкой пошли по домам. Когда мы шли Кыра орал Ольга иди сюда, но я не подошла. И пошла домой».
На следующий день пьяный Кыра караулит Ольгу у Дома культуры, куда она с подругами пошла на танцы:
«Я стала выходить из туалета, а тут стоит Аверкин. И говорит мне, что меня внизу ждет Кыра. Я спросила он пьяный Аверкин сказал, что немного выпивший. Я спустилась вниз. И увидела Кыру он был здорово пьяный и его не пускали во дворец. Я вышла к нему он сказал чтобы через две минуты была здесь и была одета во всем и мы пошли бы к Авере. Но я не вышла. Потом меня опять позвали вниз, там была Морозова. Я постояла с ней поговорила. И тут опять откуда не возьмись появился Кыра он сказал, чтобы я вышла и была одета. Дал мне десять минут. Он сказал если я не выйду он мне даст п****. Но я опять не вышла и сейчас боюсь, что получу по башке».
Ольга старается не реагировать на претензии Кыры. И несмотря на угрозу насилия от Кыры, Ольга признаётся в дневнике, что на самом деле любит его:
»…Мы вышли на улицу. Там стояли Кыра, Мишириков, Геша. Мы подошли к ним они были все пьяные, Кыра ни как не мог понять я это или не я. А я то дура влюбилась в него незнаю почему, но меня так тянет к нему».
Когда Ольга вела дневник, она нигде не училась и не работала — в то время это уже говорило о маргинальном положении в обществе. В 1970-е годы большинство советских подростков после восьми классов школы продолжали учиться или в старших классах, или в профессиональных училищах. После окончания выпускники без проблем устраивались на работу — с конца 1960-х годов в СССР не хватало рабочих рук. Уклонение от «общественно полезного труда» грозило статьёй за тунеядство. Правда, только для совершеннолетних. В первых записях Ольга упоминает, что получила направление на работу, но дело застопорилось: Ольга была несовершеннолетней, и ей нужно было получить разрешение на работу от органов местной власти — райисполкома. Райисполком, в свою очередь, направил её на Комиссию по делам несовершеннолетних. Больше о работе Ольга не писала.
Большая часть дня Ольги уходила на повседневные заботы, которые в советском обществе традиционно были на женщине: уборка, приготовление еды, покупка продуктов. При этом простые, казалось бы, дела превращались в квест — в том числе из-за дефицита товаров. Но Ольга ко всем сложностям относилась спокойно. Если в главном продуктовом магазине района «ничего не оказалось», Ольга с подругой искали молоко и сырки в других магазинах. Если надо было искупать сына Альки, девушки собирались к матери Альки. Видимо, у матери Альки бытовые условия были получше — горячая вода. Сами девушки ходили мыться в городскую баню.
Главное событие недели для Ольги и её друзей — танцы в местном Детском доме культуры (ДДК). К танцам в советском культуре относились неоднозначно. С одной стороны, танцы привлекали молодёжь в клубы и Дома культуры, где юношам и девушкам должны были прививать культурные представления об отдыхе. С другой стороны, танцплощадки были пространством, где молодые люди как раз нарушали все советские культурные нормы: танцевали идеологически подозрительные зарубежные танцы, пили алкоголь, дрались. А в танцах с физическим контактом вообще был сексуальный подтекст — это ставило под угрозу «чистоту» любви.
Перед походом на танцы Ольга и Маринка моются в бане, а затем идут к Наташке С. за пятью рублями на вино. Правда, вместа вина они покупают водку, которой делятся со знакомыми и незнакомыми девушками:
«Купили бутылку водки и пошли на танцы. К нам привязалась Попова с какой-то девчонкой и выпили вместе с нами. Но нам тоже хватило. Мы выпили остальное».
После танцев девушки встречают знакомых парней, которые предлагают им продолжить вечер. Несмотря на внезапную драку между двумя молодыми людьми, вечер заканчивается мирно:
«Мы с Маринкой постояли у дворца и собрались идти домой. Но тут откуда не возьмись появился Ашмарин я взяла его под руку и пошла домой. На дороге стояли Кардонских, Гога, Гриня, Вотя, Гера. Они нас никуда не отпустили. И мы пошли с ними. Они заняли деньги. Мы купили бутылку и вмазали в подъезде. Гриня с Гогой начали из-за чего то драться мы их разняли. Потом я, Маринка, Гога и Кардонский пошли к Гене Миронову, там переночевали».
А вот следующие танцы закончились проблемами. В драке Алькиному другу Женьке вывихнули руку: Алька и Маринка едут с ним в больницу, а у Ольги «почему то испортилось настроение». Поэтому вместо танцев Ольга решает посидеть с друзьями у подъезда. А уже на следующий день Ольге самой приходится обращаться к врачам: «вмазав вина», а потом распив ещё пару бутылок водки с друзьями, она «упала на стекло и порезала руку». Девушка неделю проводит в больнице. «Но это, — как пишет Ольга, — ни сколько не интересно».
Дневник Ольги обрывается так же неожиданно, как и начинается. Очевидно, Ольга всё-таки попала на Комиссию по делам несовершеннолетних, а вместе с ней и её дневник
Дневник Ольги Бояровой показывает, какой разрыв был между позднесоветской риторикой воспитания строителей коммунизма и миром подростка из рабочего района. Советская реальность, конечно, присутствует: направление на работу надо получать в райкоме, мыться приходится в общественной бане, а за продуктами надо побегать.
При этом Ольгу Боярову вообще не интересует ни только что принятая брежневская Конституция, ни освоение космоса, ни задачи десятой пятилетки. В один из дней Ольга с Маринкой идут в кино на главную премьеру 1977 года — «Несовершеннолетние» Владимира Рогового. Фильм рассказывает о жизни уличной шпаны. К концу фильма большая часть шайки перевоспитывается, а лидера банды, который отказывается исправляться, отправляют в тюрьму. Сцены из фильма практически повторяют дневник Ольги: посиделки во дворе, алкоголь, драки после танцев. Своими впечатлениями о фильме Ольга не делится. После фильма о том, как трудные подростки встают на путь сознательного советского гражданина, Ольга и Маринка покупают две бутылки «Рубина» и идут «вмазывать» в подъезд.
«Дневник жизни Бояровой Ольги» хранился в фонде Арона Дубровицкого, зампредседателя Комиссии по делам несовершеннолетних при райкоме Мотовилихинского района Перми, и сейчас доступен на сайте проекта «Прожито». Дневник нашли историки Алиса Клоц и Мария Ромашова.
---------------------------------------------------------------------
При этом простые, казалось бы, дела превращались в квест — в том числе из-за дефицита товаров.
Ольга была несовершеннолетней, и ей нужно было получить разрешение на работу от органов местной власти — райисполкома.
-------------------------------------------------------------------------
Уважаемая Алиса Клоц, что за ерунду вы пишите. Я родился в 1959 году и прекрасно помню то время. Везде прекрасно и очень продуманно было организованно питание у тех, кто учился и работал. Отлично было организовано общественное питание. Хорошо работали кулинарии, столовые, кафе и т. п.
До 1975 года вообще были «золотые брежневские времена». В советское время в продуктовых магазинах продавались только натуральные и свежие продукты. То, что вчера хрюкало, сегодня продавалось в виде калбасы и т. п. Да, в ближайших магазинах все к вечеру раскупалось и в 19.00 действительно могло не остаться молока или творожных сырков. Но наследующий день снова завозились абсолютно свежие продукты.
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения
