7 невероятных историй учителей, которые изменили мир

Рабочая суббота, проверка тетрадей, подготовка к выпускным экзаменам — в школе приходится тяжело не только ученикам, но и учителям. Когда сил вставать и идти на работу совсем нет, нужно вдохновение. «Мел» и «Спасибо от Сбербанка» рассказывают истории учителей, которые меняли систему и переворачивали представления об образовании.
1. Эмма Уиллард — открыла первую школу в США, где женщины получали высшее образование

Эмма Уиллард пошла в школу только в 15 лет, а уже в 17 стала преподавать в ней. Девушка сравнивала учебные программы для девочек и мальчиков и хотела, чтобы в них было меньше различий. Целью Эммы стало доказать, что девочки могут изучать точные науки, поэтому она открыла семинарию в собственном доме.
Эмму вдохновили успехи учениц. Она обратилась в Легислатуру (двухпалатный законодательный орган) штата Нью-Йорк с просьбой о финансировании женского образования, но не получила поддержку чиновников. Помощь предложил губернатор штата, и уже в 1821 году Уиллард открыла Тройскую женскую семинарию — первую школу США, где женщины могли получить высшее образование.
2. Миртилла Майнер — открыла первую школу для девочек-афроамериканок в США

В XIX веке в нескольких штатах США учить темнокожих детей всё ещё считалось преступлением, многие педагоги, которые нарушали этот закон, попадали в тюрьму. Несмотря на это, Миртилла Майнер решила открыть школу для девочек-афроамериканок. Девушка не просто давала навыки чтения, письма и счёта — она хотела вырастить из детей преподавателей, чтобы они в свою очередь смогли учить родных и друзей.
Миртиллу поддержала Гарриет Битчер-Стоу, автор романа «Хижина дяди Тома». Она пожертвовала часть гонорара на открытие школы — и в 1851 году Майнер начала заниматься с детьми. У идеи было много противников: несколько раз учеников пытались выселить и в конце концов здание подожгли. Несмотря на трудности, школа не закрылась и позже стала частью образовательной системы Вашингтона. Сейчас в городе работает начальная школа, названная в честь Майнер.
3. Энн Салливан — помогла слепоглухой девушке получить высшее образование

В пять лет Энн Салливан тяжело заболела и почти полностью ослепла. Ей сделали несколько операций, но полностью восстановить зрение так и не удалось. Это не помешало девушке с отличием закончить институт и начать преподавать — она учила слепых детей с помощью ручного алфавита.
Когда Энн было 20 лет, в школу привели слепую и глухую Хелен Келлер, что для середины XIX века было удивительно. Такие дети считались необучаемыми, но Салливан решила доказать, что они способны читать и писать. Одной рукой Хелен брала предмет, например, яблоко, а на второй руке девушки Энн Салливан пальцем писала, что это было. Сложнее всего для Хелен было начать говорить: она касалась горла учителя и пыталась повторить вибрации произнесённых слов. В итоге у них получилось.
Энн Салливан занималась с девочкой историей, иностранными языками и точными науками. Хелен смогла поступить в школу Райта-Хьюмансона для глухих, потом в школу для девушек при Гарварде и даже Колледж Рэдклиффа. Благодаря своему учителю Хелен Келлер стала первым слепоглухим человеком с высшим образованием и степенью бакалавра.
4. Мария Склодовская-Кюри — стала первой женщиной-преподавателем в Сорбонне

Задолго до того, как стать двукратным лауреатом Нобелевской премии по физике и химии, Мария Кюри работала гувернанткой в богатом имении. Подработка нужна была для того, чтобы накопить на высшее образование — для женщин в середине XIX века оно было почти недоступно. Девушка вставала в 6 утра, изучала физику и математику, а днём преподавала детям помещика. При этом она успевала заниматься и с крестьянскими детьми: давала уроки чтения и письма на польском языке.
Всё получилось: Мария поступила в университет — и сразу в Сорбонну. Днём она ходила на лекции, а по вечерам продолжала преподавать, чтобы платить за комнату. В то время, когда большинство девушек даже не мечтали об образовании, Склодовская-Кюри получила сразу два диплома Сорбонны и работала на кафедре физики.
5. Николай Кюнг — организовал подпольную школу в Бухенвальде

Николай Кюнг стал учителем ещё в девять лет. Как член общества «Долой неграмотность!» он учил крестьян русскому языку. Позже закончил Вяземский педагогический техникум, но в 20 лет его призвали в армию. Война для Кюнга началась в 1939 году. Кюнг участвовал в освобождении Западной Белоруссии и Восточной Польши, а в 1943 году попал в плен и оказался в одном из крупнейших концлагерей Германии — Бухенвальде.
В концлагере было много детей, поэтому Кюнг решил создать подпольную школу. 1 сентября 1944 года в бараке № 8 начались занятия. Узники смогли раздобыть бумагу, карандаши, перья, мел и даже доску и несколько русских учебников. Школа проработала восемь месяцев — за это время немецкие солдаты так и не узнали о ней. После войны Кюнг много лет работал директором школы № 4 в посёлке Щербинка, которую построили благодаря его усилиям.
6. Брэд Коэн — стал учителем с синдромом Туретта

Брэд Коэн стал учителем только с 25 попытки, хоть и закончил педагогический колледж с отличием. Всему виной — синдром Туретта. С самого детства Брэд не мог контролировать тики и периодически издавал странные звуки. Учителя считали, что мальчик просто дурачится, и заставляли извиняться перед классом за своё поведение. Коэн не нашёл поддержки у преподавателей, и поэтому решил сам стать педагогом — «таким, которого у меня никогда не было».
Директор школы Mountain View согласился взять Коэна на работу. Брэд не просто преподавал математику и чтение, он научил детей принимать людей такими, какие они есть. Он смог найти подход даже к тем, с кем не ладили другие преподаватели. Не удивительно, что в 1997 году Брэд Коэн стал лучшим учителем начальной школы в штате Джорджия.
7. Хайме Эскаланте — доказал, что математику сможет выучить любой

Хайме Эскаланте переехал из Боливии в США в поисках лучшей жизни. Лучшей — не значит лёгкой. Эскаланте попал в школу с «необучаемыми» детьми — так их называли другие учителя. Преподаватель решил доказать, что математике можно научить любого. Он отказался от стандартных и скучных брошюр и методик, вместо них он приводил реальные примеры из жизни.
Выпускники Эскаланте отлично сдали тест по математике. Школа заняла четвёртое место в стране, уступив только двум элитным заведениям Нью-Йорка с математическим уклоном. Но из-за одинаковой ошибки эксперты решили, что дети списали, поэтому им аннулировали результаты. Комиссия допустила школьников до пересдачи, где большинство ребят снова успешно справились с заданиями.
«Мел» и «Спасибо от Сбербанка» поздравляют педагогов с Днём учителя. Не забудьте и вы поблагодарить их за всё, что они для вас сделали. Скажите любимым учителям спасибо!
Популярные комментарии
Сергей ГлушковО-о-о-ха-ха-ха-ха… Тщеславие, гордыня и глупость, — вот итог 11-летнего обучения в Российской школе! Разницы в науках МГУ и периферийного вуза нет, бла-бла-бла журналистика одинакова и в Москве, и в Папуа Новой Гвинеи. И дальнейшая судьба зависит от корочки диплома на 0,1℅.
«Проходной балл — 303 из 300»: итоги приемной кампании в вузах и прогноз для абитуриентов-2027
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе
Юлия ЛанговаяНекоторые общественные деятели абсолютно не разбираются в уровне сложности олимпиад, которые засчитываются за БВИ, если предлагают их комбинировать с ЕГЭ (ЕГЭ + Олимпиада). Более того они даже не представляют, как организована подготовка Олимпиадников к таким Олимпиадам. Вот поинтересовались бы, посетили сборы, в которых участвуют эти одаренные дети.
Что может измениться в правилах поступления в вузы к 2027 году и при чем здесь скандалы приемной кампании – 2026






