«Университет — пространство свободы. Удобно ходить босиком или как-то ещё — пусть»
Почему в МГУ у студента в кипе отказались принять экзамен и что об этом думают преподаватели

Преподаватель географического факультета МГУ Вячеслав Бабурин не стал принимать экзамен у студента, который пришёл на экзамен в кипе. И попросил выйти из аудитории или снять головной убор.
Преподаватель объяснил свой отказ так: в МГУ есть правила, по которым в помещениях нельзя находиться в верхней одежде и в головных уборах. Недавно Бабурин по точно такой же причине просил снять платки студенток-мусульманок.
Выдержка из правил внутреннего распорядка МГУ, утверждённых приказом ректора от 2008 года:
59. В помещениях Университета запрещается: а) находиться в верхней одежде и головных уборах. […].
Декан географического факультета МГУ Сергей Добролюбов сказал, что претензий к профессору Бабурину у него нет, и у него было полное право так сделать по внутренним правилам университета. И в прошлом году Бабурин, например, просил студенток-мусульманок снять на экзамене платки. «То же самое он сказал и этому студенту: „Снимите шапочку или выйдите из аудитории“. Со ссылкой на устав МГУ», — говорит глава факультета.
Сам Лев Борода, который написал изначально об этой истории у себя на странице в фейсбуке, рассказал нам, что был не очень хорошо знаком с преподавателем, так как совсем недавно перевёлся на факультет телевидения и был всего лишь на одной или двух его лекциях. Но никакого недопонимания между ним и преподавателем не было. «Мне сказали до экзамена, что этот преподаватель атеист и мне лучше прийти без шапочки, но я не смог на этой пойти. Во-первых, я не поверил, что такое возможно в наше время. А во-вторых, я не могу снять кипу, потому что по законам моей религии это неуважение к богу и к тем людям, которые погибли во время холокоста. Это моя обязанность и гордость — носить её».
Студент считает, что преподаватель имеет право не пустить студента в аудиторию, но не имеет права начинать межнациональные конфликты прилюдно, тем более в таком известном университете. «Он отказался у меня принять экзамен и в итоге я его сдал другому учителю по географии 22 января утром», — говорит Лев. Пост в фейсбуке студент в итоге удалил, но сказал, что будет всё равно разбираться в ситуации.
С мнением декана факультета и преподавателем Бабуриным многие оказались не согласны. Преподаватель и бывший студент МГУ Дмитрий Опарин написал в фейсбуке пост, в котором возмутился: »Я преподаю в МГУ с 2011 года, закончил МГУ, защитился в МГУ. Здесь учились дедушка, бабушка, мама, тётя, папа. Мне стыдно за университет. […]. Я лично оскорблён этим. Если завтра же ректор не выступит с публичным заявлением и с извинениями, он угробит свою репутацию и репутацию по крайней мере одного из самых сильных факультетов университета».
А вот что говорят другие преподаватели из МГУ. И не только преподаватели.

Михаил Эдельштейн
преподаватель русской литературы, факультет журналистики МГУ
На самом деле это история не про кипу на экзамене, а про избыточность правил и желание всё зарегламентировать. Такая лайт-версия истории с ульяновскими курсантами. Кому понадобилось рассказывать, что будущий пилот воздушного судна не может плясать в нижнем белье? И кому понадобилось включать в устав Университета пункт о том, что нельзя присутствовать в аудитории в верхней одежде и головных уборах?
Лет 25 назад я впервые попал в Женевский университет, когда был студентом третьего курса. И первое, что я увидел на перемене — лежащих в фривольных позах мальчиков и девочек по всей территории университетского двора. Никто между ними не прыгал и не рассказывал про то, что они позорят высокое звание студента Женевского университета. Я в то время жил в общежитии, где было очень много правил: до какого часа можно возвращаться в общежитие, до какого часа девушка может находиться в мужской комнате, а юноша — в женской. И так далее. Контраст разительный. Так вот из этих двух вариантов мне нравится женевская версия.
Мне кажется, что Университет — это пространство свободы, в том числе поведенческой.
Если человеку удобно ходить босиком — пусть ходит босиком, если удобно ходить в драной майке — мне это не мешает
Вводить ограничения и пункты правил по любому поводу мне кажется контрпродуктивным, репутационно-ущербным и более безнравственным, чем любые особенности в одежде.

старший преподаватель, факультет журналистики МГУ
Смотрите, какой интересный случай в Университете. А что вы думаете по этому поводу? Кто прав? Преподаватель оскорбил чувства верующих или отстаивает базовые принципы светского государства? Я, кстати, тоже запрещаю на лекциях сидеть в верхней одежде и юношам в головных уборах. Поэтому сам думаю, что профессор поступил правильно. А для тех, кто называет его антисемитом, спешу напомнить, что иудей — это не национальность, а вероисповедание. Если, например, я пройду инициатическую практику (как она там в иудаизме называется?), тоже стану иудеем. Причём здесь национальность? Тем более до этого он выгнал с экзамена двух мусульманок в хиджабах.
Ещё у меня был забавный случай как-то на лекции. С опозданием в 10 минут студентка в пальто заходит в Большую Богословскую аудиторию, где я читаю лекцию. Я, как обычно, прошу её снять пальто (у нас не война, в пальто в аудитории — моветон). Она мне шепчет: «Я не могу». Что так? — спрашиваю. Она расстёгивает пальто… а там… только нижнее белье: комбинация и чулки в крупную сетку. Не знаю, то ли она к парню после лекции ехала, то ли на работу собралась. В порядке исключения разрешил ей остаться в пальто. А то ещё в сексуальных домогательствах обвинят.

Анатолий Шперх
руководитель проекта «Раннее инженерное развитие детей»
Ну, что думать — безобразие. Нужно, конечно, смотреть правила, на которые профессор ссылается, но налицо, как минимум неуважение, а по сути, нарушение прав верующих. Если в университете нет чётко прописанной формы одежды, все подобные требования незаконны. Я б на месте ФЕОР (Федерация еврейских общин России) засудил декана. Но они — известные соглашатели. Хотя, как знать. Тут достаточно принципиальный момент.
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения















