«Я пошла в магазин и больше уже не вернулась»: история школьницы, которая в 16 лет попала в советский трудовой лагерь
30 октября — День памяти жертв политических репрессий. «Коммерсантъ-Weekend» опубликовал 10 историй о подростках-политзаключенных, которые попали в советские трудовые лагеря. «Мел» выбрал одну из них.
Ирину Пиотровскую арестовали 22 июня 1941 года — в день начала Великой отечественной войны. Девушке было 16 лет. Ирину и её одноклассников арестовали за то, что они организовали кружок. Сначала он был математическим, но потом подростки начали обсуждать самые разные вопросы, изучать ранние издания Ленина и сравнивать их с более поздними.
О кружке один из участников рассказал дома. Его отец был работником НКВД. Мужчина предложил сыну записать обсуждения сверстников. Кружок сочли антисоветской группой. Ирину задержали после того, как один из арестованных сказал, что однажды она читала стихотворение Есенина.
Сама Ирина описывала задержание так: «Мама попросила купить продукты, я пошла в магазин и больше уже не вернулась…» На улице возле магазина к ней подошли два человека и предложили «подвезти». Они запихнули Ирину в машину, а на её попытки протестовать сказали, что «просто спросят кое о чём и вернут домой». И пообещали позвонить маме.
«Меня привезли к дому на улице Дзержинского, как во всех городах, мы въехали в ворота, и они за мной закрылись. Сначала меня повели в баню, а у меня косы огромные, заставили мыть волосы (дома втроём мне мыли), дали какой-то маленький кусочек мыла. Сделали прожарку белья, все пуговицы сорвали, потом повели снимать отпечатки пальцев. Я недоумевала: зачем? Сделали фотографии в профиль и анфас. И в камеру. Я вошла, там сидели три человека, взрослые женщины. Они стали спрашивать, что случилось, почему ребенок в камере? Я ничего не понимала и заплакала. Через несколько часов в камеру стали набивать людей, вновь арестованных. Одну женщину привезли прямо в кухонном фартуке, ей сказали, что отвезут на свидание с мужем. От них, прибывших, мы узнали, что началась война».
Подростков судил военный трибунал. Им инкриминировали «участие в организованной террористической группе» и «попытку покушения на Сталина». Одноклассники Пиотровской получили по 10 лет заключения, а она — пять.
Девушка отбывала срок в Приволжском железнодорожном исправительно-трудовом лагере. Ирина оказалась в одной бригаде вместе с другими «интеллигентами». Так как они не могли заниматься тяжёлой работой, а сидеть без дела в лагере было нельзя, для них придумывали совершенно бессмысленные задания. От них требовали черпать воду с одной стороны ручья и переносить на другую. Или собирать разбросанные камни и ссыпать в кучу — потом эти камни снова раскидывали по лагерю.
Срок Ирины закончился в июне 1946-го. Но отпустили её только в августе 1947-го. А уже через год снова забрали в рамках «второго набора», когда снова арестовывали тех, кто отбыл срок по 58-й статье. Не предъявляя новых обвинений, её приговорили к восьми годам лагерей. Она попала в Берлаг в Магадане, где её держали в «бараке троцкистов», где сидели шпионы, террористы и диверсанты. Освободили Ирину в октябре 1955 года. В марте 1956-го её реабилитировали.
Истории других политзаключённых, попавших в лагеря в подростковом возрасте, читайте в материале «Коммерсантъ-Weekend».
Больше интересного и полезного про образование и воспитание — в нашем телеграм-канале. Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить.
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения

















