
Екатеринбуржец с ДЦП поступил на факультет медиакоммуникаций НИУ ВШЭ. В его судьбе принимали участие Евгений Ройзман и Ольга Романова.
«Помните, рассказывал, что Максим Прокопьев, сирота, с детства оставшийся без родителей, с ДЦП, без копейки денег отправился в Москву поступать в ВШЭ? Вы будете смеяться, но он поступил!», — написал глава Екатеринбурга Евгений Ройзман на своей странице в фейсбуке.
Журналист Ольга Романова, глава правозащитной организации «Русь сидящая», также поделилась новостью на своей странице и поблагодарила сотрудников НИУ ВШЭ за помощь и понимание. «Спасибо всем-всем, кто помогал парню, которому не очень-то просто ходить и говорить. Отдельное спасибо сотрудникам и преподавателям ВШЭ, которые отнеслись к проблеме Макса с пониманием, с сердцем, совестью и с умом. Там кое-кому надо просто памятник поставить», — написала Романова.
Максим Прокопьев закончил школу-интернат. У него ДЦП, и мама отказалась от него, когда ему было меньше двух лет. До 13 лет он жил с бабушкой, после её смерти — в интернате. Максим живёт на пенсию в пятнадцать тысяч, старается подрабатывать. Историю Максима Евгений Ройзман короткорассказал у себя в блоге в начале июля, когда тот отправился поступать в Москву. «Говорить ему очень трудно, но он старается. Ходит сам, пытается даже бегать. Много читает и работает с компьютером. Веселый и остроумный, — пишет Ройзман. — Никогда ни у кого ничего не просил и ни на что не жаловался. Решил поступать в Москву в Высшую школу экономики на медиакоммуникации. Мы насобирали денег по карманам и купили ему билет в один конец. Денег у него нет, но в ВШЭ могут дать общагу. Завтра последний день подачи документов. Добрая и строгая Ольга Романова берет над ним шефство, и Людмила Телень тоже проследит».
Сам Максим регулярно публиковал на своей страничке новости о процессе поступления, рассказывая о подготовке и экзаменах. По результатам четырёх экзаменов Максим набрал 327 баллов: русский язык он сдал на 91 балл, иностранный — на 85, 61 балл получил за литературу и 90 — за творческий конкурс.
Популярные комментарии
Вероника РассказоваЯ очень сочувствую пострадавшим девочкам! Думаю, возможно были и мальчики. Но! Некоторых эпизодов, возможно, можно было избежать. В частности, если бы девушка Ульяна не поехала на дачу! Хотя, она возможно и не знала, что будет там наедине с ним. Танцоры-тренеры, конечно, уроды конченных! И тень падает на всё сообщество.
Сразу нескольких известных танцоров обвиняют в растлении девочек-подростков: что известно о ситуации
АнастасияОчень хорошо понимаю автора. Тоже отпустила сына во взрослую жизнь. Получил образование. Но есть бытовые особенности, особенности самочувствия и здоровья, сопутствующие основному диагнозу трудности, от которых «не отмахнешься». И это все объективно влияет на качество жизни, самостоятельность, принятие решений. И я как мама также оглядываюсь вокруг себя и понимаю, что в прошлом все что могла сделала, и соломку где могла стелила, но будущее открыто. Задумалась, сейчас мне хорошо, когда сын проявляет радость, состояние счастья, говорит о своей любви.
«Наверное, я планирую жить вечно»: мама 26-летней девушки с ОВЗ — о будущем, которое пугает
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе




