13 непонятных слов и выражений из комедии «Горе от ума»

«Горе от ума» — комедия в стихах, написанная почти 200 лет назад, в 1824 году. Комедия высмеивает высшее общество начала XIX века — и, разумеется, в ее тексте встречается множество слов и выражений, которые не очень понятны современным девятиклассникам. Попробуем разобраться хотя бы с некоторыми из них.

— Какой фасон прекрасный!
— Какие складочки!
— Обшито бахромой.
— Нет, если б видели мой тюрлюрлю атласный!
Тюрлюрлю — это длинная женская накидка без рукавов из шуршащей шелковой ткани. Такие накидки носили в 20-е годы XIX века. Грибоедов использует это слово как символ легкомыслия и фривольности.

От скуки я взяла с собой // Арапку-девку да собачку.
Вели их накормить, ужо, дружочек мой;
От ужина сошли подачку…
Арапками во времена Грибоедова называли чернокожих женщин или девочек. В первой половине XIX века при царском дворе и в среде петербургских и московских аристократов была традиция держать среди челяди чернокожих слуг —арапов.

Тогда не то, что ныне,
При государыне служил Екатерине.
А в те поры все важны! в сорок пуд…
Раскланяйся, тупеем не кивнут.
Тупей — это старинная мужская прическа, представляющая собой собранный на затылке пучок волос.

— Какой эшарп cousin мне подарил!
— Ах! да, барежевый!
— Ах! прелесть! — Ах! как мил!
Барежевый — сделанный из барежа — шерстяной, шелковой или хлопчатобумажной ткани редкого плетения. Эшарпами называли большие нарядные женские шарфы из легкой ткани.

Ну! я не знал, что будет из того
Вам ирритация. Опрометью вбежали.
Мы вздрогнули! — Вы в обморок упали,
И что ж? — весь страх из ничего.
Слово «ирритация» произошло от латинского irritare, что значит «раздражать». У Грибоедова оно используется как синоним волнения, замешательства, неудобства.

Изволили смеяться; как же он?
Привстал, оправился, хотел отдать поклон,
Упал вдругорядь — уж нарочно…
Вдругорядь — это «в другой раз, ещё раз, снова». Слово использовали в XIX веке, сейчас оно считается устаревшим.

И впрямь с ума сойдешь от этих, от одних
От пансионов, школ, лицеев, как бишь их;
Да от ланкарточных взаимных обучений.
Ланка́рточное (искаж. «ланкастерское»), обучение — методика английского педагога Ланкастера (1771–1838), суть которой заключалась в том, что младшие ученики занимались с помощью старших под руководством учителя.

Ведь я ей несколько сродни;
По крайней мере искони
Отцом недаром называли.
Искони — это издавна, с незапамятных времен, с самого начала, всегда. Именно от этого слова произошло куда более привычное нам наречие «исконно».

— Хоть есть охотники поподличать везде,
Да нынче смех страшит и держит стыд в узде;
Недаром жалуют их скупо государи.
— Ах! боже мой! он карбонари!
— Нет, нынче свет уж не таков.
Здесь Фамусов называет Чацкого карбонарием — то есть бунтовщиком, неблагонадежным человеком. Карбонарии (от итальянского слова carbonaro — «угольщик») — это члены тайного политического общества первой половины XIX века, которые боролись за независимость Италии сначала от Испании, а потом от Франции.

На куртаге ему случилось обступиться;
Упал, да так, что чуть затылка не пришиб;
Старик заохал, голос хрипкий;
Был высочайшею пожалован улыбкой…
Куртаг — старинное слово, образованное от французского cour («двор») и немецкого Tag («день»). Куртагом во времена Грибоедова называли приемный день при царском дворе.

Максим Петрович: он не то на серебре,
На золоте едал; сто человек к услугам;
Весь в орденах; езжал-то вечно цугом;
Век при дворе, да при каком дворе!
Вообще, цуг — это вид упряжки, в которой лошади идут гуськом или парами, одна за другой. В России XIX века (и в комедии «Горе от ума» в том числе) цугом также называли богатый, торжественный выезд кого-то из высокопоставленных государственных лиц.

В горах изранен в лоб, сошел с ума от раны.
Что? к фармазонам в клоб? Пошел он в пусурманы?
Ее не вразумишь.
Примерно за 100 лет до того, как слово «фармазон» стало достоянием блатного жаргона, так в аристократических кругах называли вольнодумцев и либералов, желая их унизить. Изначально фармазон — искаженное название члена масонской ложи (франкмасон). У Грибоедова про фармазонов говорит графиня-бабушка — глуховатая и сильно отставшая от жизни.
Иллюстрации: Дмитрий Кардовский

Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения

















