«Мне перманентно не хватает валидации в этом дискурсе»: 7 умных слов, которые выставляют нас дураками

Мы последнее время часто бьем из пушки по воробьям. И называем самостоятельность субъектностью, разговор дискурсом, а похвалу валидацией. Не подозревая, что перенимаем книжные слова, искаженно восприняв их значение. Давайте исправляться!

Слово, которым нас заразили интернет-психологи. Модная альтернатива слову самостоятельность. Но подходящая ли?

Только с большой оговоркой. Потому что мир устроен не так схематично, как теория психологии. В ней действительно многое завязано на двух понятиях: субъект и объект. Если просто, субъект — тот, кто активен. Он анализирует, решает, убеждает, манипулирует — и так выражает свою субъектность. Объект — тот, на кого субъект оказывает воздействие.

В целом всё сходится. И фраза «Я хочу вернуть себе субъектность» на подсознательном уровне понятна, а на теоретическом не содержит грубой ошибки.

Но давайте представим, что популярность психологии как науки обрела вдруг философия! Где многое тоже завязано на двух понятиях: материальное и идеальное. Материальное — вещи, объекты, тела. Идеальное — идеи, образы и смыслы.

А еще представим, что ваш друг вместо простого и честного «надо подкачаться» выдает вдруг: «Надо обрести большую материальность». А другой ваш друг, который уже подкачался, но еще не прочитал «Войну и мир», говорит: «Пора поработать над своей идеальностью». Согласитесь, странно звучит.

Если игнорировать притягательный флёр современной психологии, то без него субъектность звучит так же — слишком теоретическим выражением глубоко практических целей.

Кажется, бариста в московских кофейнях скоро будут говорить это слово вместо «здравствуйте». Настолько стало оно модным.

Изначально дискурс — философское и лингвистическое понятие. Оно обозначает набор принципов выражения идей или попросту речевых привычек, выстроенных в систему, характерную для определенной эпохи, сферы научного познания, темы обсуждения или группы лиц. Важная черта дискурса — его ценность для научного анализа.

Сейчас этот термин стал гибче — даже «Грамота.ру» сообщает, что дискурс — попросту «беседа, текст». Отчего разговор за тем самым соседним столиком, где обсуждают бывших партнеров, новые скандалы в мире шоу-бизнеса и пользу гиалуроновой кислоты, — тоже дискурс. Или, по крайней мере, его часть. Мы даже можем сказать, что этот дискурс нам нравится или не нравится.

Но наше предложение такое: оставить дискурс там, где все его нашли, — в философии и лингвистике. Хотя бы из уважения к предметам этих наук. А еще потому, что, называя те или иные разговоры и дискуссии дискурсом, мы искусственно раздуваем их значимость.

«Я живу в парадигме, где старшим надо уступать место в автобусе». Или «Я живу парадигме, где всё, что ни делается, — всё к лучшему». Сейчас принято почему-то объяснять свое мнение парадигмой, которой оно подобает.

Парадигма — классное, конечно, слово. Но уровень речевой культуры измеряется не количеством книжной лексики в простом разговоре, а соразмерностью речевых средств масштабу идеи, которую мы хотим донести.

Понятно, что в разговорах о науке, политике, религии или истории слово парадигма максимально уместно: В парадигме Возрождения человек — центр мироздания.

Но вот использовать парадигму в разговорах о себе и своих вкусах, принципах — всё равно что говорить:

• Я придерживаюсь рациона, где бакинские помидоры преобладают над сливовидными.

Вместо: Бакинские помидоры мне нравятся больше сливовидных.

• Я живу в капитальном строении, где за пятым этажом не следует шестой.

Вместо: Я живу в пятиэтажке.

Видите? Конструкция та же, но без красного словца кажется уже не изысканной, а просто избыточной.

Слово звучит страшно, как апокалипсис. Отчего многие думают, что апогей — высшая степень чего-то ужасного. Хотя апогей — совсем не низменная, а возвышенная категория. Изначально это астрономический термин, который обозначает расстояние от Земли до самой отдаленной от нее точки на орбите ее спутника — Луны.

Величественная, согласитесь, величина. Так что жестокость или свинство могут достичь апогея только в рамках речевой игры. В которой говорящий осознает, что искажает значение слова. Так что тут лучше употребить старое доброе слово верх: верх свинства, верх жестокости.

«Ты перманентно опаздываешь на работу! Сколько можно?» Действительно, сколько можно! Давайте словарь откроем и посмотрим, что значит слово перманентный. Читаем: «непрерывно продолжающийся, постоянный». В примерах: перманентный макияж, перманентный маркер, перманентное развитие.

Иначе говоря, перманентность не знает пауз и перерывов. А опоздания — знают. Чтобы опоздать в очередной раз, нужно сделать перерыв на работу и сон — после предыдущего опоздания.

Представить перманентное опоздание очень трудно. Перманентно опаздывает человек, который год назад устроился на работу, пообещал тогда быть в среду к 9:00 и последние 365 дней находится в сборах или стоит в пробке на МКАД. Даже с учетом московского трафика перманентное опоздание — явление сюрреалистичное.

В общем, перманентно опаздывать, ковыряться в носу, задавать глупые вопросы и делать что угодно еще, предусматривающее перерывы между действиями, невозможно.

«Мне не хватает валидации» — часто слышим мы от тех, кто хочет похвалы и вообще денег, соизмеримых со страданиями от нелюбимого дела. И думаем, что валидация — плата. Как за проезд в автобусе с валидаторами.

На деле всё сложнее. Изначально валидация — менеджерский термин. И если простыми словами, это подтверждение, что созданный продукт соответствует требованиям заказчика. Отсюда следует, что во фразе «мне не хватает валидации» заложен следующий смысл: мне не хватает доказательств, что моя работа соответствует требованиям того, кто за нее платит.

Иначе говоря, требуя валидации, мы требуем критики — рассмотрения нашей работы под лупой и сверки ее показателей с целевыми. Речь тут ни разу не о похвале и тем более не о деньгах. Иные желающие валидации, если получат ее в прямом смысле этого слова, совсем будут этому не рады.

Почему-то многие считают итерацию книжным синонимом слова версия: «Геймплей FIFA в новой итерации стал удобнее». Или: «Я видел этот текст в предыдущей его итерации».

На деле итерация — не версия вовсе, а «повторение какого-либо действия». Изначально это математический термин, означающий повторное применение какой-либо математической операции. Например (если очень-очень просто), умножение на два, следующее за умножением двух на два.

Эту логику очень трудно вынести за пределы математических расчетов. Если ей следовать, то итерация текста — текст, переписанный автором с учетом прежней идеи. Изменит ли такая работа существенно текст? Вряд ли. Хотя большинство из нас, используя итерацию, имеют в виду именно существенные разночтения между первым вариантом и вторым.

Обложка: коллаж «Мела». Фото: © Everett Collection / Shutterstock / Fotodom