
Ожидание рождения ребёнка — это время не только для счастливых планов, но и вереницы сомнений. Кто-то боится, что будет недостаточно хорошей матерью (или отцом), другим страшно бросать работу, третьи волнуются, что им не хватит любви. С каждым новым ребёнком приходят новые страхи. Мама троих детей Юлия Голубева рассказывает о том, чего боялась она (как оказалось, напрасно).
Незадолго до рождения первого ребёнка, когда меня совсем уж накрывало, я уходила в ночь и наматывала круги по району. Вокруг город, которому совершенно плевать на твои чувства и мысли, очень удобно. Внутри — буря, которая никак не хочет укладываться на более мирные погодные составляющие. Так себе опыт.
Первого ребёнка я родила в 21 год. Нет, это не было случайностью: пока подруги строили глазки мальчикам в клубах, я исправно бегала после учёбы на работу, продумывала вместе со своим первым и единственным бойфрендом меню на свадьбу и да, изо всех сил мечтала о детях.
Чем больше становился живот, тем сложнее было представить, каково это — быть не самой по себе, а одной на двоих. Смогу ли я делить себя — своё время, эмоции и ресурсы — с ещё одним человеком, сыном, который вот-вот родится.
Я ускоряла шаг, смахивала воображаемую испарину со лба и продолжала попытки затеряться от себя самой в шумном морозном вечернем городе.
Вторая беременность долго не наступала. Цикл за циклом я встречала слезами и подавленным «ну когда уже». Как только «когда уже» наступило, с ростом малыша в животе снова стала расти неуверенность: я не смогу. Подрастающий сын, главное из всех моих «я», занимал, как мне казалось, всю меня без остатка.
Я гуляла по тёмной квартире ночами, заедая стресс печеньем с молоком и пытаясь понять, как такое — любовь к нескольким детям — вообще возможно
Третью беременность я встречала, не веря ни тесту, ни собственным силам. Она пришла быстро и неожиданно, словно вселенная решила до конца проработать мои навыки деления себя на множители. Весь первый триместр в голове звенело: «Я ещё этими не наигралась». Удивительно, но даже теперь, имея за плечами условно успешный опыт производства любви в безлимитном режиме, я не представляла, как уместить в своём эмоциональном поле ещё одного значимого участника.
Я знаю, есть люди, которые легко умеют жонглировать делами и эмоциями. Есть и другие, как я. Чтение на ночь старшим во время укладывания младенца, готовка одной рукой, да даже игры, которые были бы интересны не одному, а сразу всем — мне потребовалось время, чтобы такой ритм жизни стал моей новой нормой. «Как я смогу искренне чувствовать нового человека, когда моё сердце занято имеющимся, знакомым смыслом жизни?», «как любить колючего предподростка, когда в руках мягкий, пока ещё сговорчивый комочек?». Эти мои главные ночные кошмары при дневном свете оказались просто горсткой пустых убеждений, не имеющих ничего общего с привилегией целовать втрое больше мягких поп и славных ароматных макушек.
Главное, что я поняла за эти годы — страшно будет всегда. Каждый раз, несмотря на опыт, будет по-новому. Нет черновиков и репетиций, каждый раз как первый. Но кроме того, что будет страшно, будет ещё и тепло. Нежно, насыщенно. Тёплыми ладошками крепко за шею и уверенным голосом «всё получится, мам». И для каждого — первого и следующих — безлимитное пространство в вашем сердце. Без потери себя.
Фото: Shutterstock (HelloRF Zcool)
Популярные комментарии
АндрейАбсолютно согласен! Надо ещё и математику убрать, а то учат детей думать и раскладывать по полочкам! И читать и грамотно общаться сейчас не в моде. Есть же нейросеть! И комментарии поможет написать! Отправлять в школу только на физкультуру, труды и ОБЗиР. А все остальные предметы платно и по желанию! Хотя и эти три предмета требуют особой подготовки, поэтому их надо тоже по желанию, а лучше вообще платно!
«Врачей жалко. А вас, тварей, нет». Честный монолог учительницы о том, что стоит за особым статусом педагогов
Виктория Ильина«Короткий ответ: никак» — пожалуй, самая спорная рекомендация статьи. Да, признание родителей не изменит прошлого, а разговор не гарантирует извинений. Но это не значит, что о пережитом нужно молчать. Между «устроить суд истории» и «закрыть тему» есть третья возможность: спокойно рассказать, что помнишь, что чувствовал и как это на тебя повлияло. Не ради мести или покаяния, а чтобы назвать пережитое своими словами и обозначить границы. Родители могут искренне не помнить — но статья лишь предполагает это, не зная обстоятельств конкретной семьи. Избирательность памяти сама по себе не доказывает ни забывчивости, ни правоты одной из сторон. Почему же защитная версия взрослых считается вероятной, а желание выросшего ребёнка высказаться объявляется попыткой «переписать детство»? Забыть старые обиды по приказу невозможно. Молчание не означает, что проблема решена. Исследования также показывают: пережитое в детстве насилие связано с повышенным риском повторения жестокого или пренебрежительного обращения со своими детьми. Поэтому очень важно не «оставить родителей в покое», а осмыслить свой опыт и не передать его дальше. Разумеется, разговор стоит подготовить и вести без оскорблений. А вот объявлять молчание универсальным способом исцеления — безответственно, важно не просто прекратить разговоры о прошлом, а именно разобраться, как не воспроизвести пережитую несправедливость уже в отношениях со своими детьми.
Родители били меня в детстве, а теперь говорят, что ничего не было. Почему они так делают?
Юрий НикольскийПолвека сохраняю вес. Утром встаю на весы. Если вес выше той отметки, что установил полвека тому назад, то в этот день пищи на четверть меньше предыдущего дня. Ем по 6 раз в день, йогурт за час до сна. Не редко толстеют в годы, когда перестают расти — здесь уменьшаются затраты, а привычка есть столько же сохраняется. Второй период после окончания учёбы — начинается спокойная жизнь. Третий период — организм стареет, то новые клетки образуются всё реже. Сейчас потребляю пищи в 3 раза меньше чем полвека тому назад. Для женщин ещё есть периоды, связанные с беременностью.
Дело не в гормонах: 10 ошибок, из-за которых вы не можете похудеть




