Бестактность — не самая худшая реакция. Почему мы предпочитаем не замечать людей с инвалидностью

Здесь много (и верно) пишут о том, что отношение нашего общества к людям с инвалидностью находится в диапазоне «страх-жалость-равнодушие». Этот текст не откроет вам нового, а лишь проиллюстрирует факт, о котором все знают, но стесняются (или боятся) говорить вслух.
В умах большинства наших сограждан люди с инвалидностью, ведущие абсолютно нормальную (и, на первый взгляд, даже типичную) жизнь, с её обязательными этапами (школа, университет, работа и так далее) считаются героями.
Героем называли и до сих пор изредка называют и меня, только я, честно говоря, не согласна с этим и даже могу поспорить. Ведь героизм — качество, которое проявляется по отношению к другим людям, а не к самому себе. Я не снимаю котят с деревьев и не выношу людей из горящих зданий. Я закончила обычную школу, учусь в университете и автошколе, по выходным хожу гулять с друзьями. Вроде бы всё просто и понятно, но даже этот шаблон воспринимается людьми как нечто сверхъестественное, если речь идёт о маломобильном человеке.
Конечно, сначала приходит в голову очевидное — недоступность инфраструктуры, транспортных и бытовых услуг, оставляющая в заточении миллионы людей. Надолго, если не навсегда. Вспоминаются картинки-демотиваторы из сети, где пандус упирается в стену или табличка, написанная шрифтом Брайля, находится под стеклом. Но было бы слишком просто, если бы причина недоступности «доступной среды» заключалась только в материальных благах.
Я очень рано поняла, что странные взгляды прохожих во время прогулки в городе или магазине, высказывания вроде: «А почему ты так идёшь?», «Бедная, наверное, ей трудно», «Лучше было бы вам коляску взять» или «Зачем пришли, она же здесь не сможет» — это проблема людей, но не моя собственная, поэтому подобные реакции не должны мешать мне жить. Бестактность — одна из двух крайностей восприятия и, пожалуй, даже не самая худшая.
Просто сразу становится ясно, человеку не повезло по всем фронтам: ни интеллекта, ни элементарного воспитания — вот кого действительно жаль
Другая (и худшая) крайность — привычка не видеть и не замечать. Однажды, проходя по торговому центру, я заметила пристальный взгляд мальчика лет восьми. К слову, ко взгядам детей я отношусь спокойно, ребёнок познаёт мир и учится жить в нём. Затем подошла его мама, одёрнула его и сказала: «Не смотри на неё», закрыла ему глаза ладонью и увела.
Тогда я подумала, что этот мальчик с закрытыми глазами — это всё наше общество. Общество, в котором предпочитают не видеть ту сторону жизни, которая их не касается. Но ведь если закрыть глаза, проблемы никуда не исчезнут. Этот мальчик, вполне вероятно, через много лет так же поведёт себя и со своим ребёнком. Так мы получаем ответ на вопрос, почему с годами мало что меняется (или вообще ничего).
Когда я искала в своём небольшом городе автошколу, где учат водить машину на ручном управлении, прошла целый квест на терпение (а заодно и на арифметику, считая, сколько раз меня послали). «В смысле, ногами не можете?», «Это что, механика, что ли? А зачем вам?», «А такая машина вообще бывает?», «Да такого у нас нигде нет». Но я нашла её — единственную на весь регион автошколу с единственной такой машиной!
Я не знаю, чего нужно больше, чтобы вести комфортную полноценную жизнь в России — терпения, упорства или наглости. Но знаю, что изменения начинаются с каждого из нас. Осталось только захотеть.
Фото: Shutterstock (Akimov Igor)
Популярные комментарии
Сергей ГлушковО-о-о-ха-ха-ха-ха… Тщеславие, гордыня и глупость, — вот итог 11-летнего обучения в Российской школе! Разницы в науках МГУ и периферийного вуза нет, бла-бла-бла журналистика одинакова и в Москве, и в Папуа Новой Гвинеи. И дальнейшая судьба зависит от корочки диплома на 0,1℅.
«Проходной балл — 303 из 300»: итоги приемной кампании в вузах и прогноз для абитуриентов-2027
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе
Юлия ЛанговаяНекоторые общественные деятели абсолютно не разбираются в уровне сложности олимпиад, которые засчитываются за БВИ, если предлагают их комбинировать с ЕГЭ (ЕГЭ + Олимпиада). Более того они даже не представляют, как организована подготовка Олимпиадников к таким Олимпиадам. Вот поинтересовались бы, посетили сборы, в которых участвуют эти одаренные дети.
Что может измениться в правилах поступления в вузы к 2027 году и при чем здесь скандалы приемной кампании – 2026







