Как уложить спать даже самого беспокойного ребенка: писатель Уилл Хэкетт-Джонс делится своим методом

Уилл Хэкетт-Джонс — английский писатель, который замечательно говорит по-русски. Он изобрел революционную схему для детской сказки на ночь. Слушая его книгу, 97% детей засыпают за 15 минут, — хотя совсем недавно были ни в одном глазу. Иван Шарков расспросил Уилла, почему детские книги могут быть скучными, но никак не могут быть глупыми, как новая этика разрушает творчество и зачем маленьким читателям страшные истории.

«Засыпание похоже на дрейф по поверхности воды — ещё не спишь, но уже почти»

Есть место для всякого-разного на этом свете. Не все детские книги должны быть захватывающими. Иногда они должны быть и скучными (или, скорее, убаюкивающими) — в них дети тоже нуждаются, не постоянно, но в определенных обстоятельствах.

Летом 2025 года на платформе «Ридеро» у меня вышла книжка — маленькая, которую удобно взять с собой в путешествие. За чтением такой книжки ребенок почти гарантированно засыпает. Идея появилась вот как…

У нас есть родственники в Новой Зеландии, и как-то мы решили полететь к ним в гости. Первый полет из Санкт-Петербурга в Шанхай занял 8 часов, потом были двенадцатичасовая пересадка в Шанхае и еще один рейс — из Шанхая в Окленд, 13 часов в полете.

Так совпало, что именно этот тяжелейший перелет был в жизни моей дочери первым. Из-за того, что всё в новинку, весь первый рейс она смотрела всякие мультики, рисовала и даже к концу полета не уснула, хотя по нашему времени была уже глубокая ночь.

По прилете в Шанхай я вырубился, а дочь — нет. К моменту посадки на второй рейс шли уже сутки, как она без сна. Мама пыталась ее уложить, но каждые 30 секунд дочка дергалась, ворочалась, не могла расслабиться. Ребенок просто мучился от эмоционального перенасыщения. В итоге я не выдержал и взял всё в свои руки.

Я опустился на колени рядом с ней и стал шептать ей на ухо. Просто «Жил-был старый коричневый деревянный дом…» — и пошёл дальше за историей. Рассказал ей почти слово в слово то, что теперь напечатано в книге «Старый деревянный дом». Делал паузы, говорил медленно и спокойно, в сюжет не вкладывая никакого действия — только знакомые, приятные, тёплые картинки чудесного летнего дня за городом

Вскоре она уснула — и оставшиеся 12 часов полета спала.

Ух ты, трюк какой! В Новой Зеландии я опробовал ту же сказку на детях родственников — и на совсем маленьких, и на подростках. Заснули все

Я стал думать, в чем дело. И тут вспомнил, как сам любил раньше засыпать: я включал музыку — и заснуть мог под звуки любого жанра. Важно было, чтобы песни записаны были на один компакт-диск, шли одна за другой, а между собой оставляли паузы — секунды на две-три.

Проснувшись утром, я помнил, что дослушал последнюю песню до конца, но вот какая была следующей, восстановить уже не мог, хотя магнитофон и ее запустил, и следующую за ней, и вообще проиграл диск до конца.

Дело было в паузе. Засыпание похоже на дрейф по поверхности воды — ещё не спишь, но уже почти. А потом, в тишине между треками — или, как здесь, между фразами, — тихо уходишь под воду и попадаешь в мир снов. Эти 2–3 секунды и есть момент, когда ты соскальзываешь в сон.

Переводя сказку в печатный вид, я прописал везде инструкции для родителей. Указал, где нужно прибавить, а где убавить темп и громкость, и оставил пометы, где обязательно следует делать паузы. По мере чтения паузы растут: в начале они короткие, а в конце книги длятся уже по 10–15 секунд. На одной из таких длинных пауз ребенок и проваливается в сон. По моим подсчетам, 82% детей это происходит к 11-й минуте, у 97% — к 15-й, а вся книга читается примерно за 15 минут. Выходит, что почти никто мою книгу до конца не дослушивает. Я говорю это не только по своему опыту, но и с опорой на фидбэк, который отправляют мне читатели.

Что еще творит подобную магию:

• Книга написана в прошедшем времени. Прошедшее время дарит эффект воспоминания, ощущение, что всё уже свершилось, и избавляет текст от ощущения скорого подвоха, ожидания сюрприза, ради которого всё и затеяно.
• Книга написана обо всем знакомом. В основе базовые воспоминания наших детей об отдыхе где-то за городом. И в России, и в Англии это обычное дело: у русских есть дачи, англичане нередко постоянно живут за городом или ездят из города погостить к друзьям, которые так живут. Там детей ожидает вполне предсказуемый опыт. Сад, веранды, прогулки, свежий воздух, новые друзья, игры дни напролет, яблоки…

Мы не в тропиках живем, так что яблоки — не ананасы. Вы сами, скорее всего, помните момент, когда ели самое вкусное в жизни яблоко. Потому что оно редко оказывается прямо-таки вкусным, большинство из них так себе. Так или иначе, почти всегда такое везение испытываем мы в детстве и запоминаем как что-то приятное, хоть и не выдающееся. Такими вот впечатлениями текст и наполнен.

Кто-то скажет, что я манипулирую детской психикой — придумал книгу, которая отправляет неудобного, неугомонного ребенка спать. А как же принятие ребенка со всеми его недостатками? Что, если он не хочет спать? Что ж, книга — не прием против ребенка, который не хочет спать.

Она помогает ребенку, который хочет спать, чувствует себя плохо от того, что до сих пор бодрствует, но не может успокоиться и уснуть

В итоге любой ребенок, который просыпается от хорошего сна по графику, а не ото сна как попало, — это здоровый, счастливый, активный ребенок. В идеальном мире засыпать под мою сказку ребенок должен после того, как ему прочитали что-то веселое, развлекательное, интересное — например, «Груффало» Джулии Дональдсон.

Более того, моя книга — не книга на каждый день. Она полезна только в отдельных, экстренных случаях. Представим, что на ночевку к детям пришли их друзья — время недетское, а они все бесятся, отчего с утра плохо будет всем. Приходите, читаете, они засыпают. Всем хорошо, режим спасен, жизнь продолжает идти своим чередом.

Хотя, конечно, в целях маркетинга мою книгу можно преподносить в духе: «Прочитайте ребенку книгу — и побудьте наконец-то наедине со своей половинкой. Налейте бокал вина и вспомните прекрасные времена, когда вы (вы не видите, но я подмигиваю) стали родителями». Рабочая схема, но ограничиваться ей не хочется.

«Прозрачность выковыривает из текста весь изюм»

Главная проблема детских книг сейчас в том, что их пишут для детей. К читателю обращаются сверху вниз, с упрощением, с морализаторством. Мораль в современных детских книгах настолько явная, что кажется: пишутся они для совсем не сообразительных людей. Вот, ребенок, мораль такая. Не понял сразу? Так мы подытожим, чтоб ты точно понял, и не пытайся даже прийти к самостоятельным выводам.

С таким подходом к морали в основе получаются книги на один раз. Их просто незачем перечитывать — ничего нового не откроешь, ни о чем новом не догадаешься. Прозрачность морали убивает чудо, магию деталей, выковыривает из текста весь изюм.

А теперь, взрослые, вспомните любимый свой фильм, который не устаете пересматривать. В чем смысл делать это снова и снова, если сюжет давно известен? Как раз в том и смысл, чтобы на третий, четвертый, пятый просмотр приглядеться и удивиться: «О, этого я раньше здесь не считывал».

Редкая детская книга дает сейчас такое же пространство для открытий. Большой вклад в эту проблему делает, конечно… как его назвать… редактор печати, safety reader (эксперт по безопасности)…

В общем, какой-то безумный хрен, который думает, во-первых, что все вокруг тупые и, во-вторых, что за всех надо подумать

«Самый умный — это я, и я думаю за всех». Так что все маленькие нюансы мы убираем, любой намек на что-то большее — тоже. Получилась безопасная, но стерильная, неинтересная сказка.

Это беда и отвратительное отношение к искусству и не менее отвратительное отношение к детям. Зачем обрекать их на примитив? Они ведь удивительны, наши дети. Нередко они попросту умнее нас (если в младенчестве не ронять).

Дети всё прекрасно понимают, и смыслы посложнее (то, что сейчас называют «не по возрасту») должны проникать в их жизнь. Вот, к примеру, когда мне было шесть-семь лет, родители уехали на месяц в Индию, а меня оставили с друзьями семьи — у них был сын на четыре года меня старше, мы были дружны. До сих пор помню, как мы подсели к его отцу и смотрели фильм про Джеймса Бонда (один из тех, где злодеем был Jaws — Челюсти).

Отец смеялся всякий раз, когда звучали шутки про женщин, шли сцены, где герой бухал, бабничал. Мне этот юмор, естественно, был непонятен, старшему товарищу, скорее всего, тоже. Так или иначе, мы смотрели фильм не отрываясь.

Конечно, бондиана — не детская вещь, наверное, не надо было нам ее показывать. Но внешняя сторона этих фильмов увлекает даже детей — экшен, гламур…

Дело в том, что перед нами многоуровневое культурное явление. Соприкоснувшись с ним совсем маленьким, я сталкивался с очень важным впечатлением: «Сейчас я многого не понимаю. Но когда-нибудь вырасту и всё пойму». Отсюда и важный вывод: «Мне есть куда расти».

Так вот, если вспомнить всё, что мы сказали о современных детских книгах, возникает вопрос, могут ли они вызвать подобное любопытство, заронить его на будущее, дать культурную цель на годы вперед? Ответ очевиден.

«Книги страшные и непонятные, но моим детям такое нравится»

Давайте брать пример с Андерсена, у которого к детям насчет мозгов вообще нет вопросов. Он легко доверяет детям прямо-таки страшные истории и предлагает самостоятельно их обработать, самостоятельно понять, в чем дело и к чему рассказчик клонит.

Или вот Гофман! Он придумал идеальный подход — показывать в сказке обычный мир, но на каждом шагу спрятать в нем немножко магии. Это очень похоже на «Гарри Поттера» или русские истории про домовых — мир настоящий, не сказочный, но магия в нем есть. Идея, что магия может быть и в твоем доме, что существует она ровно в этом мире, ровно в том его виде, в котором все его знают, — она захватывает ребенка.

Правдоподобие, на мой взгляд, лучше фантастики и мимимишности, которые определяют сейчас моду в детской литературе. Открываем современную книгу про, скажем, зайчиков. У них большие детские головы, маленькие туловища, огромные глаза. А потом открываем книжку с иллюстрациями Беатрикс Поттер. Это такой отдых для глаз! Заяц выглядит как заяц, кролик — как кролик. Одет он не по-смешному, а в настоящий пиджак! Конечно, в детской литературе должно быть и то и другое. И мимимишность, и реализм. Главное, чтобы ни то ни другое не встречало препятствий на пути к читателю, а тот уж сам выберет, что ему и его семье ближе.

Что плохо — так это желание цензоров оградить детей ото всего страшного, ото всего, чем закалял детское воображение и развивал детское мышление Андерсен.

В современных детских книгах очень мало страшного

Когда приезжаем с семьей в Англию, мы с дочерьми подолгу сидим у контейнера, куда моя бережливая мама сложила все книги, которые читали нам в детстве. Они уже старые, потрепанные, где-то мой младший брат, тот еще хулиган, исчеркал их ручкой. Более того, по современным меркам содержание этих книг довольно опасно для неокрепших умов — где-то жестокость, где-то отсутствие логики и четкой морали. Но моим детям нравится.

С удовольствием мы читаем «Ветер в ивах» (The Wind in the Willows) и книги Беатрикс Поттер — хотя довольно страшен у неё момент, где садовник мистер Макгрегор охотится на кролика Питера

Личные фавориты моей старшей дочери — Льюис Кэрролл и Эдвард Лир, наши абсурдисты, писавшие, если упрощать, стихи с вымышленными словами. Будучи в Англии, мы со старшей каждый вечер их читаем — ей очень нравится звучание. Стихи очень непростые, местами дочка ничего совершенно не понимает, а местами просто сидит и ржет, ей по-настоящему, с умом весело.

Еще один герой прошлого, который детям моим очень нравится, — слон Бабар. О нем есть прекрасные французские книги, которые мы читаем на английском. Они о слоне, который не боялся страшного.

Уже на третьей странице видим следующее: маленький Бабар гуляет по саванне с мамой, охотник стреляет в маму, она умирает на месте

Бабар убегает, оказывается в странном городе, видит на улицах людей, одетых с иголочки, и думает: «О, я тоже хочу красиво одеваться». Дальше встречает Бабара старая богатая тетенька, усыновляет и одевает его по первой моде, как человека. Потом она отправляет Бабара в школу, покупает ему машину. Очень красиво! Хотя в самом начале истории настоящая трагедия.

Что важно, дети воспринимают ее совершенно адекватно, не плачут, не расстраиваются. Потому что у них, во-первых, нет возможности соизмерить эту ситуацию с реальностью и, во-вторых, есть понимание, что это книга — не реальная жизнь. Главный, уж извините, тут слон, который надевает шляпу и пиджак, а потом делает успехи: возвращается домой, где его выбирают королём слонов, и женится.

«Вы слишком тупые, чтобы самостоятельно обеспечить свою безопасность»

Происходящее с детской литературой — продолжение давней общественной болезни. Государство считает, что только оно знает, что тебе нужно и можно. Разумеется, есть места, где государство желательно и необходимо, но каждый должен заниматься своими делами.

Зачем детской литературе аккредитация? Неужели родитель сам не в состоянии понять, безопасна книга для ребенка или нет, можно ему ее читать или нельзя? В конце концов рынок решает: написал и напечатал чушь в 20 000 экземпляров и продал 30 штук — ошибся, закрываешь компанию, расплачиваешься по долгам, приходишь к выводу, что не умеешь делать то, что делаешь.

Для англичан такое в новинку. Чересчур участливое государство — новая тенденция, которая подкралась к нам тихонько, незаметно

Ещё в 1970-е у нас появились законы Health and safety —множественные правила по охране труда и технике безопасности. Тогда, 50 лет назад, какого-нибудь оконщика с 40-летним стажем обязали перед началом работ оформлять кучу бумаг, ставить в известность власти и страховую компанию, что в определенный день он меняет окно, чтобы на улице, где пройдут работы, перекрыли дорогу, чтобы случайно, не дай бог, рядом с оконщиком не проехала машина и чтобы оконщик, не дай бог, этого не испугался и не упал со стремянки.

Логика всех этих законов и правил примерно такая: вы слишком тупые, чтобы самостоятельно обеспечить свою безопасность, так что отвечать за вас будет государство. Ну как отвечать… Делать вид.

В России, конечно, это исчезло во многом с распадом Советского Союза. А британские власти взяли дух его законов и сказали: «Нет, нам тоже нужен такой контроль». Плоды всего этого мы видим сейчас в том числе в детских книгах.

Опять же, почему книги теперь пишутся в основном о зайчиках, а не о мальчиках и девочках? Мне кажется, потому, что все должны быть политкорректны — и такова, на мой взгляд, позиция государства в Великобритании. А политкорректной сделать книгу о людях можно лишь так: выпустить несколько ее вариантов, где в первом у нас героями будут блондины, во втором — брюнеты, в третьем — чернокожие, в четвертом — индусы и далее по списку.

Издатели прикидывают расходы от такого предприятия, решают: «Нет, давайте уберем людей и заменим их зайчиками, которые везде одинаковые»

Я думаю, что мы близки к слому этой тенденции, маятник морали в наивысшей сейчас точке и вот-вот начнет движение вспять, по прежней траектории пойдет обратно — и слава богу. У нас появится вскоре возможность писать гораздо более интересные книги для детей. Например, скучные истории.