«Пионер не ругается, не курит табаку и не пьет водки»: 5 самых необычных букварей времен ликбеза

Сто лет назад в России вовсю шел ликбез — программа по ликвидации безграмотности. По стране выпускались идеологически заряженные, простые в обращении, ориентированные на всех — от взрослых горожан до молодых эскимосов — буквари. Иван Шарков изучил самые необычные из них.

1. Букварь Доры Элькиной (1930)

«Мы не рабы, рабы не мы» — своего рода девиз ликбеза. Именно эта фраза открывала букварь Доры Элькиной, самое популярное учебное издание своего времени.

По нему учили в первую очередь взрослых. Большая часть деревенских жителей и большая часть горожанок были безграмотны — и букварь составлялся именно для них.

Читать предлагалось учиться по большевистским лозунгам:

• «На смену старому миру идет мир труда»;
• «Мы разбили цепи неволи»;
• «Тот не погиб, кто погиб за великое дело».

Букварь Элькиной был лаконичным, поскольку печатался в условиях бумажного дефицита. Он был только сопроводительным материалом к уроку — наравне с книгами и газетами, в которых предлагалось искать найденные в букваре буквы.

В основном же то, насколько урок будет усвоен, зависело от учителей-агитаторов. Для них Элькина составила подробное предписание. В нем она отдельно советовала не превращать урок в митинг, хоть букварь и пестрил лозунгами.

Впрочем, порядок, в котором давались задания, сам по себе транслировал необходимые новой власти установки, дух мобилизации трудящихся. Учителям Элькина советовала:

2. Букварь для северных народностей (1927)

Необычный букварь, где на одном развороте предлагалось научиться читать слова олень и Ленин. Цензура не нашла в этом ничего контрреволюционного.

Не нашли пугающим для детской психики и задание, где предлагалось вслух прочитать: «Кликни собак, пойдем в лес бить белок. В один день я убил семь белок». Причина: охота на пушных зверей — один из основных промыслов для коренных народов Севера. И дети этих народов об этом в курсе.

В руководстве к букварю было отдельно прописано, что некоторые примеры могут смутить северян. Например, вот это стихотворение о природе:

Учителю рекомендовалось объяснить, что в средних широтах февраль и март — переходный период, а не самый разгар зимы, как на Севере.

Букварь снабжался также загадками. Вы вот знаете, что это такое: «Четыре четырки, две растопырки, седьмой хлебестун»? Правильно, корова.

Отдельное внимание уделялось воспитанию в юных северянах пионерских максим. В конце букваря дан к ознакомлению кодекс «Мы пионеры — молодые революционеры». В нем сказано, в частности, что:

• «Пионер не бьет и не обижает домашних животных, собак, оленей, лошадей»;
• «Пионер знает тундру и тайгу как свои пять пальцев»;
• «Пионер не ругается, не курит табаку и не пьет водки».

3. Ручной подвижной букварь (1929)

Пермское издание за авторством Н. Е. Бочкарева — очень необычное, потому что интерактивное. Его предлагалась не держать перед собой и читать, а резать на буквы и слова. Их следовало клеить по заданиям в любую, главное что чистую тетрадь. На нее можно было даже наклеить имеющийся в букваре титул «Мой букварь».

Работа со словами на буквенном уровне — фишка пособия. Обычны для него, например, загадки в духе:

Прямо в тетради (прежде чем пустить в ход клей) вырезанные из букваря буквы предлагалось менять местами — и наблюдать, как возникают новые слова.

Язык Бочкарев предлагал изучать как можно ближе к природе, без ассоциаций со школьным кабинетом. В первые дни учебы букварь давал домашнее задание: понаблюдать за коровой и за тем, как изменяется ее морда в зависимости от того, мычит животное или ревет. В классе предлагалось изобразить увиденное. Позже самими детьми замеченная и закрепленная в рисунке разница использовалась, чтобы произнести разницу в произношении гласных.

Удивительно, что пермский опыт не переняли в столице… Какой школьник не хочет изрезать букварь ножницами? Со злости ли, из интереса — мотивация вторична, главное — процесс!

4. Политические буквари для взрослых (1920–1930)

Помимо букваря Элькиной, в регионах издавалось множество других пособий, ориентированных на безграмотных взрослых. Издание единого учебника подразумевало большие административные издержки, так что за буквари и пособия в регионах отвечать поставили региональные же власти.

Те заочно соревновались в эффективности политического содержания букварей. Так что на первом десятке страниц советских граждан ждали ау-ау, уа-уа, Ма-ша па-ха-ла, а уже на втором —

Речь об одном из воронежских букварей, где в качестве практического материала для чтения действительно давался текст Конституции РСФСР (образца 1918 года).

Буквари объясняли суть коммунизма, преимущества плановой экономики и убеждали учеников изрядного возраста, что советская власть не предпринимает якобы гонений на православную церковь, а, наоборот, является первой властью, предоставившей народу свободу вероисповедания.

Отдельные фрагменты для чтения похожи на философские сочинения. Вот, например, отрывок в духе диалогов Платона (и, конечно, речей Ленина) из учебника 1920 года, изданного в Омске:

5. «Советская азбука» Маяковского (1919)

Еще один взрослый букварь — но не учебный, а агитационный, под личной редакцией Владимира Маяковского. Его распространяли среди солдат для поддержания боевого духа.

Буквы рисовал сам Маяковский — и предельно в своем духе. Буква т у него, например, превратилась в парящего на купидонских крыльях буржуа, который развел в стороны руки.

Букву и Маяковский передал сценой, где перед городовым (I) стоит интеллигент и отвешивает ему земной поклон (/I): I + /I = И.

Каждая буква снабжалась агиткой-эпиграммой. С той же и начинался такой классовый выпад:

Со следующей за ней к начиналось сатирическое двустишие о последнем главе Временного правительства:

Не мог Маяковский не уколоть и п — «попов»:

Как ни парадоксально, сам Маяковский был не самым грамотным писателем — часто допускал ошибки, особенно пунктуационные. Есть они и в «Советской азбуке».

К букве ш Маяковский приписал:

Владимир Владимирович… Перед сравнением с союзом что запятая не нужна! А после шалишь — наоборот, требуется, чтобы обособить обращение. Ай-ай-ай!

Обложка: © Валерий Зуфаров/ТАСС