«Да он сам не знает, чего хочет!» Как помочь подростку, которому вообще ничего не надо
Возможно, ему нужен классный проект
«Соберите шишки и сделайте из них машинку», «составьте гербарий» — для многих родителей слова «проектная работа» значат именно это: скуку и очередную поделку. Но есть и другой формат, где подросток сам выбирает тему, ищет к ней подход и доводит дело до результата, который не стыдно показать на выставке. Как это устроено и чему учит, в эфире «Радиошколы» рассказали арт-куратор, педагог Дуня Франкштейн и художница Тася Седова.
Подробнее об экспертах:
- Дуня Франкштейн — куратор ярмарки Cosmoscow и преподаватель в творческой школе «Каскад»;
- Тася Седова — художница, бывшая участница «Каскада», а теперь — куратор одной из мастерских.
«Проекты помогают подросткам ответить на вопросы: «Что мне нравится?» и «Что я чувствую?”»
В школах дети занимаются проектами, но часто время на их исследования и выбор тем ограничены, а в конце работы за ней обязательно последует оценка. Для родителей это важно — она показывает какой-то результат, но мы в «Каскаде» решили уйти от любых ограничений и проставления отметок.
Вместо этого сосредоточились на других задачах — научить детей самостоятельности в плане выбора области исследования и, главное, помочь им ответить на вопросы: «Что мне нравится?» и «Что я чувствую?». А потом создать из своих мыслей и ощущений творческую работу, которую не стыдно показать на выставке.
Важно, что результат здесь получается из процесса, а не наоборот. Сначала ребенку нужно разобраться, чем он вообще хочет заниматься, и только потом из этого вырастает работа.
Для многих это первый опыт, когда взрослые не говорят «сделайте вот так», а спрашивают: «А как хочешь ты?»
Поэтому приходить можно даже с не до конца сформулированной идеей: иногда дети выбирают у нас мастерские методом тыка — просто потому, что название показалось интересным. И бывает так, что ребенок настолько погружается в процесс, что находит себе еще до окончания школы дело, в котором хочет развиваться и искать свой путь.
Поддержите «Мел»: отметьте нас галочкой в Google — и классные, интересные, важные тексты будут появляться в вашей ленте чаще.
«Кто-то исследует Мосводоканал, кто-то ходит по кладбищам»
Работа над проектом у нас делится на три блока:
- первый — образовательный: кураторы мастерских (психологи, музыканты, художники и другие деятели искусств) рассказывают детям про опыт других творцов, открывают подросткам новые имена и показывают их работы;
- цель второго этапа — понять, что именно интересует ребенка, о чем он хочет сказать или подумать;
- третий этап — совмещение первых двух: подростки анализируют, что им запомнилось и понравилось, и переносят новые знания в свой проект.
Самое интересное начинается на втором шаге, потому что мы не задаем для творчества определенные темы и не предлагаем их готовый список, подросток находит их сам. Результат таких поисков почти всегда удивляет вдумчивостью, серьезностью и неожиданным исследовательским интересом.
Кто-то изучает Мосводоканал, другой берется за архивы и семейные альбомы, третий — идет на кладбище и исследует надгробные памятники. Темы нередко перекликаются, и это, скорее всего, говорит о том, что у ровесников есть общие вопросы. А жанр работы зависит от увлечения детей: они могут создать танцевальный перформанс, обратиться к живописи или придумать инсталляцию. Так что гербарием и шишками тут не отделаешься.
Для такой работы нужно время — погрузиться в вопрос и найти материалы для проекта. Обычно это занимает целый учебный год, но многие, увлекшись темой, остаются и на следующий, в той же мастерской или в другой. Подросток видит, как одна идея разрастается в большой проект, и старается не бросать ее на полпути.
«Не менее ценно понять, чем ребенок заниматься не хочет»
Понятно, что участники наших мастерских проживают типичные подростковые проблемы: они учатся в старшей школе, готовятся к экзаменам и поступлению, пытаются решить, что делать дальше. Требовать от них окончательного выбора профессии слишком жестко. Нередко подросток идет в профильный класс не потому, что чего-то хочет, а потому, что от него ждут решения, а к нему он пока не готов.
Школа при этом часто ставит детей в жесткие рамки, в которых трудно понять, чего ты хочешь, а чего — нет. В этом плане проектная деятельность, с одной стороны, отвлекает от тревоги и дает попробовать себя без цены ошибки, а с другой — направляет: когда подросток надолго погружается в свою тему, у него появляется интерес, который потом помогает определиться, чем он хочет заниматься в жизни. Не менее ценно и обратное: понять, чем заниматься точно не хочется.
«Я пришла в „Каскад“ в 10-м классе. В детстве я училась в художественной школе, а после выпуска вся эта сфера вызывала у меня отторжение: я была уверена, что художницей не стану и в художественный вуз не пойду. Проектная работа показала мне, что искусство гораздо шире, чем живопись, рисунок и композиция из детской школы. Пространство для действия в нем огромно, можно работать в самых разных ролях, быть связанным с культурой в широком смысле. И я поняла, что мне может нравиться и что я могу сказать».
Тася Седова, художница-медиатор, резидентка «Каскада» 2023–2025 годов, а теперь — куратор мастерской.
«Если подросток пришел не за оценками, а просто классно провести время — хорошо»
Родители, отдавая ребенка на дополнительные занятия, часто ждут быстрого и понятного результата вроде оценки, как в школе. Но для нас важно другое. Думаем, любой родитель в первую очередь мечтает, чтобы его ребенок оказался в правильной компании и был счастлив. И мы — та самая правильная компания, за которую можно не переживать. Даже если подросток поначалу ходит к нам без определенной цели — просто провести время и пообщаться с другими — ну и хорошо. А интерес появится позже.
Материальный итог у всего этого тоже есть: финальная работа на выставке, которую многие потом кладут в портфолио. Это важно для тех, кто думает об искусстве, филологии, культурологии или чём-то другом: во многих вузах, например в «Вышке», помимо ЕГЭ просят творческое портфолио.
Но главное — всё-таки опыт: подросток понимает, что сам довел большой проект до конца и сдал его
Бывает, что ребенок не доводит проект до финала, и никто его за это не отчитывает. Не все участники групп доходят до выставки, и по сравнению со школой это скорее плюс: здесь у ребенка есть выбор.
«Свобода заканчивается там, где взрослый говорит: „Нет, так не будет“»
Важно, что работа над всеми проектами идет с кураторами — взрослые нужны детям, хотя бы чтобы помочь не застрять. Но стоит им начать командовать — и проект перестает быть авторским. Хороший куратор избегает строгих «да» и «нет» — на этом заканчивается свобода. Вместо этого он предлагает попробовать еще раз или посмотреть на тему иначе, помогает наводящими вопросами, играми, мастер-классами и подходами, которые раскрепощают и вдохновляют.
Подростков больше всего занимают они сами, и это нормально. Задача куратора в том, чтобы эта увлеченность собой превратилась в работу, понятную и тем, кто автора совсем не знает. Он помогает увидеть, что ты на самом деле хотел сказать.
«Куратор — это отчасти психолог-помощник, который не дает тебе упереться в одну точку, а чуть-чуть расширяет твои подростковые горизонты. И умеет слышать тебя».
Дуня Франкштейн, куратор «Каскада», куратор ярмарки Cosmoscow, продюсер выставочных проектов ГМИИ имени Пушкина.
«Детям не всегда нужен взрослый с мегабесконечным опытом»
В «Каскаде» есть и кураторская мастерская: подростки сами собирают выставку из работ сверстников. Каждый сначала предлагает свою идею выставки, а потом вместе с преподавателем ищет, в чем эти идеи перекликаются. Общую тему выбирают голосованием и жеребьевкой. Параллельно у каждого куратора-подростка есть свой блок: он сам отбирает художников, знакомится с ними и ведет до реализации.
Это тоже проект, только про ответственность. Работа куратора не сводится к креативу, в ней много организационного: нужно спросить другого подростка, какие технические средства нужны его работе, написать тексты и этикетки, учесть технические характеристики. Всё это не менее важно, чем идея, хотя главным остается сама художественная работа и ее автор. Если не найти общего языка с художником, кураторская работа получится притянутой.
Для самих участников важно и другое: их работы не расставляет взрослый со своим «мегабесконечным» искусствоведческим опытом — этим занимаются ровесники. И получается история про командную работу, взаимопомощь и взаимоуважение.
«Формально ты уже взрослый, но многие возможности для тебя еще закрыты»
В «Каскад» приходят примерно с 13 лет, а верхняя граница размыта — вплоть до 22–23 лет. Участников стараются разделять по возрасту, чтобы в одной группе не оказались тринадцатилетний и двадцатилетний, хотя исключения бывают: одаренным пятнадцатилетним вполне комфортно со взрослыми ребятами. Мастерских для молодых взрослых становится больше, потому что спрос растет, а многие выпускники хотят остаться в сообществе.
Это не удивительно. Формальные 18 лет ничего не меняют: многие институциональные «лифты» остаются закрытыми, потому что тебя считывают как недостаточно опытного специалиста без портфолио и большой биографии. И вопросы, которые стояли перед подростком, не исчезают: первокурсники тоже далеко не всегда понимают, чем хотят заниматься, а кто-то не поступил и берет год на размышления.
В такой момент молодому человеку особенно важно иметь место, где его поддержат, помогут разобраться в собственных интересах и определиться с дальнейшими планами. Для многих таким местом становится «Каскад».
Полную запись интервью с Дуней Франкштейн и Тасей Седовой слушайте здесь. Разговор прошел в эфире «Радиошколы» — проекта «Мела» и радиостанции «Говорит Москва» о проблемах образования и воспитания. Гости студии — педагоги, психологи и другие эксперты. Программа выходит по воскресеньям в 13:00 на радио «Говорит Москва».
Благодарим стажера «Мела» Ангелину Ходосок за помощь в подготовке материала.