Блоги

«Я репетитор с 17-летним стажем и знаю, почему родителям не стоит делать уроки с детьми»

Помогать ребенку можно. Нельзя брать на себя его учебную работу

Евгений Должкевич

«Мы вчера три часа делали математику», — рассказывают родители. И за этим «мы» часто скрывается целая семейная драма: мама вспоминает дроби, папа ищет решение в интернете, а ребенок ждет, пока взрослые наконец разберутся. Блогер «Мела», педагог-методист и репетитор Евгений Должкевич объясняет, почему такая помощь может навредить и как научить школьника делать уроки самостоятельно.

«Без меня он вообще не сядет за уроки»

Три фразы, которые я слышу от родителей чаще всего:

— Без меня он вообще не сядет за уроки.

— Если я не проверю, он принесет двойку.

— Мы вчера три часа делали математику.

Последняя — моя любимая. В этом «мы» обычно помещается вся семья: мама вспоминает, как приводить дроби к общему знаменателю, папа ищет решение в интернете, а ребенок сидит рядом и ждет, пока взрослые разберутся между собой.

Я преподаю школьникам математику, физику и информатику с 2009 года: в 2026-м закончился семнадцатый учебный год. Точную дату начала я однажды восстанавливал по старой переписке — осенью 2009-го мы с одной из первых учениц разбирали дискриминант. Похоже, я единственный человек, которому дискриминант по-настоящему пригодился в жизни.

И примерно раз в неделю все эти годы я наблюдаю одну и ту же сцену. Родители садятся «помочь» — и через пару месяцев обнаруживают, что учатся вместо ребенка. Задание в итоге сдано, оценка приличная. Вечер при этом испорчен у всех, а ребенок по-прежнему не знает, что делать, когда рядом никого нет.

Родителям не стоит делать уроки со школьником, то есть садиться рядом и проходить задание вместе от первой строчки до последней. К этому выводу я пришел не сразу и до сих пор иногда за него оправдываюсь.

Захлопывать дверь в комнату со словами «твои уроки — твои проблемы» я при этом не предлагаю. Помощь часто нужна, и между поддержкой и перехватом учебной работы граница тоньше, чем кажется изнутри ситуации.

«Когда вы вычищаете тетрадь, школа строит следующую тему на ложном фундаменте»

Представьте: задали десять примеров на дроби. Ребенок решил четыре, в трех ошибся, к последним трем не подступился.

Для учителя это подробный отчет. Первые четыре задания, похоже, освоены. В следующих трех, скорее всего, одна и та же ошибка. А последние три — тема, которую придется разбирать заново.

Дальше приходит родитель. Объясняет, подсказывает, исправляет и доводит все десять примеров до идеала. Наутро учитель видит блестящую работу. Если она сдается как самостоятельная, понять реальный уровень ребенка уже невозможно.

Ребенок получает пятерку, родитель выдыхает. Пробел никуда не делся.

Неправильные ответы нужны учителю не меньше правильных: по ним видно, где проходит граница самостоятельности. Когда вы вычищаете тетрадь, школа строит следующую тему на ложном фундаменте.

«Я не понимаю» — и жду, пока взрослый всё объяснит

Одна из самых частых проблем моих новых учеников: они не начинают работать, пока рядом не окажется взрослый.

Ученик читает задачу и почти сразу говорит:

— Я не понимаю.

— Что именно?

— Всё.

Обычно выясняется, что условие он до конца не дочитал. Фраза работает как сигнал вызова: взрослый, подключайся, веди дальше.

Если после каждой паузы родитель объясняет следующий шаг, ребенок осваивает удобную стратегию: остановиться, сообщить, что не получается, дождаться подсказки, выполнить действие и снова остановиться.

Рядом с родителем такой школьник решает задачи сносно. Один — не может начать. Со стороны похоже на лень, хотя причина глубже: управление учебой вынесено наружу. Ребенок ждет команды, потому что привык, что команда всегда приходит.

За желанием сесть рядом почти всегда стоит тревога. Что, если двойка? Если не сдаст? Завалит экзамен?

Взрослый, раз за разом спасающий ребенка от последствий, постепенно забирает ответственность себе. И ребенок начинает рассуждать вполне логично:

  • Мама не напомнила — я не сделал.
  • Папа неправильно объяснил — я ошибся.
  • Учитель не заставил — я не выучил.

И вот уже ответственными за его образование оказываются все, кроме него самого

Вернуть ответственность в девятом классе одним движением («теперь ты взрослый, готовься сам») невозможно. Она выращивается годами — из мелких самостоятельных решений, промахов и попыток эти промахи исправить.

«Домашка превращается в ежевечерний тест отношений на прочность»

Родителю тяжело удержаться в роли спокойного преподавателя. У учителя с учеником несколько часов в неделю и четкий контекст. Родитель помнит всё: что тетрадь забыта в третий раз, что кружка со вчера стоит на столе, что телефон не выпускался из рук с обеда.

Поэтому разбор одного примера за пару минут съезжает на разбор личности:

— Ты опять читаешь невнимательно.

— Сколько можно повторять?

— С таким отношением ты никуда не поступишь.

Ребенок начинает обороняться. Спорит, замолкает, злится или лихорадочно угадывает ответ, лишь бы разговор закончился.

Домашка превращается в ежевечерний тест отношений на прочность. И иногда сохранить контакт с ребенком оказывается дороже идеально оформленного упражнения.

«Чем больше родители помогают с уроками, тем выше оценки? Исследования этого не подтверждают»

Простая формула «чем дольше родитель сидит над домашним заданием, тем выше оценки» в исследованиях не подтверждается. Но и обратное — «любая помощь родителей вредна» — неверно.

Разница в форме, которую эта помощь принимает.

В 2024 году группа исследователей под руководством Цзяньчжуна Сюя опубликовала метаанализ участия родителей в выполнении домашних заданий. Авторы объединили результаты 28 исследований, в которых в общей сложности участвовали более 378 тысяч школьников.

Выяснилось, что более активное участие родителей само по себе почти никак не связано с более высокой успеваемостью. При этом положительную связь с результатами обнаружили у одного типа помощи — поддержки самостоятельности ребенка.

Речь о ситуациях, когда взрослый учитывает мнение школьника, позволяет ему выбирать способ работы, поддерживает инициативу и не забирает управление учебой себе.

А вот у содержательной помощи, контроля и частоты участия статистически надежной связи с успеваемостью не обнаружили.

Это не значит, что объяснять бесполезно. Но само по себе объяснение еще не гарантирует лучших результатов.

Второй метаанализ, проведенный Арианой Васкес и ее коллегами, охватывал 36 исследований и рассматривал поддержку детской самостоятельности шире — не только в контексте домашних заданий.

Авторы обнаружили, что такой подход положительно связан с учебной мотивацией, ощущением собственной компетентности, психологическим благополучием и успеваемостью.

Причем связь с психологическим благополучием оказалась заметно сильнее, чем с оценками.

Поддержка самостоятельности автоматически не превращает ребенка в отличника. Зато она связана с ощущением «я могу» и более спокойным отношением к учебе.

Здесь необходима оговорка: оба метаанализа в основном объединяют корреляционные данные. Они показывают, какие явления встречаются вместе, но не доказывают, что одно непосредственно вызывает другое. Возможно, родители начинают больше контролировать и помогать именно тогда, когда ребенок уже испытывает трудности.

Есть и российские данные. Михаил Гошин и Татьяна Мерцалова из Института образования ВШЭ изучили родительское участие в образовании на примере 3887 семей.

В целом дети более вовлеченных родителей учились лучше. Но участие исследователи понимали широко: от помощи с заданиями до взаимодействия со школой и местным сообществом. Среди рассмотренных форм участия помощь с домашним обучением была связана с одним из самых низких показателей успеваемости.

Причинную связь авторы также не устанавливали.

Поэтому вывод получается осторожным: важно не столько количество родительской помощи, сколько то, остается ли ребенок самостоятельным участником собственной учебы.

«Лучше своя тройка, чем чужая пятерка»

В педагогических текстах часто встречается слово «субъектность». Звучит сложно, а означает довольно простой переход: из позиции «меня учат» в позицию «я учусь».

Самостоятельный ребенок необязательно всё умеет и никогда не просит помощи. Он ошибается, откладывает до последнего, проваливает контрольные. Ему по-прежнему нужен преподаватель.

Но учебу он считает своим делом. Первую попытку делает сам, вопрос формулирует своими словами и за решение отвечает тоже сам, вместе с последствиями.

За семнадцать лет я видел, как эта способность появляется очень по-разному. Вот два случая из моей практики. Имена изменены, истории публикуются с согласия семьи.

Аня: самостоятельность через возвращение интереса

Математика долго была связана у нее с унижением и ощущением «я к этому не способна». На профильный ЕГЭ она собиралась идти с единственной мыслью: лишь бы сдать.

Через год занятий изменились не только результаты. Ане стало интересно искать разные способы решения. Появился азарт, она начала объяснять задания подруге и иногда находила решение раньше помощника.

Математика превратилась из чужого требования в инструмент, через который она по-новому увидела собственный интерес к экономике.

Позже Аня решила поступать за границу. Решение возникло поздно: до языкового экзамена оставалась неделя.

Мама помогла найти преподавателя, разобраться с документами и организовать поездку. Готовилась Аня сама и одна полетела в другую страну сдавать экзамен.

Поддержка взрослого здесь никуда не исчезла. Исчезло присвоение авторства: мама помогала осуществить решение дочери, оставив само решение за ней.

Коля: самостоятельность через последствия

История ее брата менее гладкая — и поэтому, возможно, более честная.

Он накопил школьные задолженности, в какой-то момент перестал заниматься и решил, что всё равно уже ничего не сдаст.

Но когда появилась реальная возможность получить аттестат, Коля сам пошел к учителям выяснять, что нужно выполнить, закрывать оставшиеся работы и договариваться.

Он получил допуск и сдал ОГЭ. Затем начал обсуждать конкретные варианты: колледж или десятый класс, ЕГЭ или олимпиады, очная школа или семейное обучение.

Выбрал дистанционный формат, определил нужные предметы и постепенно стал сам писать мне по поводу занятий.

Последствия его решений при этом никуда не делись. Физике он уделял мало времени и получил более слабый результат, чем мог бы. Взрослые не сумели — и не стали — отменять этот опыт.

Колю по-прежнему иногда приходится подталкивать. Самостоятельность редко включается одним щелчком: подросток может самостоятельно закрыть несколько задолженностей, а на следующий день забыть написать преподавателю.

Мама Ани и Коли сформулировала принцип, который я теперь часто повторяю родителям: «Лучше своя тройка, чем чужая пятерка».

Своя тройка показывает реальный уровень и оставляет ребенку опыт, на который можно опереться. Чужая пятерка улучшает запись в журнале, оставляя ученика ровно там же, где он был.

Две истории ничего не доказывают — для доказательств нужны специальные исследования. Но они показывают на живых примерах, как взрослый может помогать, обсуждать и поддерживать, оставляя ребенку право быть автором собственной учебы.

«Как понять, что вы уже делаете уроки вместо ребенка»

Есть несколько признаков, которые должны насторожить:

  • Расписание и задания вы знаете лучше школьника.
  • Ребенок не открывает тетрадь, пока вы не сядете рядом.
  • Вы объясняете решение до того, как он попробовал сам.
  • После каждой строчки звучит «Правильно?».
  • Вы исправляете работу, пока в ней не останется ни одной ошибки.
  • Из-за уроков вы регулярно ссоритесь.
  • Двойка расстраивает вас сильнее, чем самого ребенка.
  • С учителем или репетитором говорите только вы, а школьник не может объяснить, что именно у него не получается.
  • Главный признак: без взрослого учебная деятельность останавливается.

Это не повод немедленно отказываться от помощи. Но стоит задуматься, как постепенно возвращать ребенку управление собственной работой.

«Что делать, если ребенок действительно не справляется»

Отказ от совместного решения задач оставляет родителям довольно много работы. Просто меняется роль.

  1. Создавайте условия. Договаривайтесь о времени и месте занятий, следите за режимом сна и отдыха, помогайте разбивать большие проекты на этапы.
  2. Задавайте вопросы вместо готовых объяснений. Например:
  • Что тебе задали?
  • Что из этого ты уже понимаешь?
  • С какого задания можешь начать сам?
  • Где именно возникла трудность? Что ты уже попробовал?
  • Где можно найти правило или похожий пример?

Готового решения эти вопросы не дают. Они возвращают ребенку право на следующий шаг.

  1. Используйте алгоритм четырех шагов.
  • Самостоятельная попытка. Ребенок читает задание и пробует решить его сам.
  • Точный вопрос. Вместо «я ничего не понимаю» учится формулировать: «Я не понимаю, почему здесь нужен общий знаменатель».
  • Дозированная помощь. Родитель напоминает правило или показывает один похожий пример, но не решает всю работу.
  • Снова самостоятельность. После подсказки ребенок возвращается к исходному заданию и выполняет его сам.

Если тема провалена всерьез, героически проходить за вечер целый раздел не нужно. Достаточно зафиксировать затруднение и обсудить его с преподавателем.

Иногда полезно привлечь внешнего специалиста. У родительского ресурса есть предел — время, знание школьной программы, нервы и, главное, отношения с ребенком.

Но репетитор, который просто перенимает функцию контроля и выдает готовые решения, воспроизводит ту же схему за деньги. Важно, чтобы его работа постепенно расширяла самостоятельность школьника, а не создавала новую зависимость.

«Одна честно недоделанная работа лучше десяти идеальных»

Это самое трудное место. Родитель видит пустое поле в тетради и понимает: завтра снизят оценку. Рука тянется дописать, подсказать или хотя бы заставить списать готовое.

Но одна честно недоделанная работа дает больше, чем десять идеальных, сделанных взрослыми руками

Ребенок может написать «дальше не смог» и показать учителю свою попытку. Для обучения это ценнее безошибочной записи, смысл которой ему непонятен.

Месяцами наблюдать, как школьник ничего не делает, я, разумеется, не предлагаю. Если задания стабильно оказываются непосильными, нужно искать причину: пробелы в знаниях, непонятные требования, перегрузка, трудности с организацией или необходимость специальной поддержки.

Но разовый провал катастрофой не является. Это часть учебы. При этом степень участия взрослых должна меняться с возрастом.

  • В начальной школе внешняя организация действительно нужна. Помогите прочитать задание, собрать материалы, разбить работу на короткие отрезки. Но даже первокласснику полезно оставлять посильные задачи, с которыми он справляется самостоятельно.
  • В средней школе управление постепенно переходит к ребенку. Он учится сам записывать задания, планировать порядок работы, обращаться за конкретной помощью и разговаривать с учителем.
  • В старшей школе родитель перестает быть ежедневным диспетчером. Полезнее помочь подростку определить цели, оценить свои возможности и найти необходимую поддержку.

Конечно, бывают ситуации, когда без активного вмешательства взрослых не обойтись: ребенок долго болел, сменил школу, накопил серьезные пробелы или нуждается в специальных условиях обучения.

Но и здесь важно не просто делать работу за него, а выстраивать помощь так, чтобы со временем зона самостоятельности становилась шире.

Самостоятельность не включается в день восемнадцатилетия. Ее тренируют с первого класса.

«Я работаю на собственное увольнение»

Оценки и экзамены имеют значение. Но кроме них школа должна оставить ребенку набор довольно скучных на вид умений: замечать, чего он не знает, садиться за работу без внешней команды, искать информацию, выдерживать состояние «непонятно», формулировать вопросы, проверять себя и планировать следующий шаг.

Своим ученикам я говорю: я работаю на собственное увольнение. Хороший результат занятий — момент, когда ребенок перестает во мне нуждаться.

У родителей цель похожая, с одним дополнением: вам еще нужно сохранить отношения.

Сегодняшняя домашняя работа забудется через неделю. Способность сесть и разобраться самому останется на годы. И, возможно, самое ценное, что можно оставить ребенку вместе с ней, — воспоминание о вечерах, когда дома не кричали из-за дробей.

Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Обложка: © Marc Elias / Shutterstock / Fotodom

Что не так с домашкой
Выбор редакции