Обычно, когда говорят о высокочувствительных людях, подразумевают детей, и мало кто задумывается, что эти дети вырастают и становятся взрослыми, у которых сверхчувствительность никуда не исчезла. Новый блогер «Мела» Александра Котова поделилась очень личной историей: как жить, когда нет сил подать голос.

Сколько себя помню — каждый день для меня испытание. Не экстремальное, не героическое. Просто тихое и изматывающее напряжение. Я — ВЧЛ.

Автобус: маленькая смерть

Попросить высадить на остановке — для меня подвиг. Особенно если я в середине салона.

Зашла. Сразу мысли: «Надеюсь, кто‑то выйдет со мной…», «Сколько людей в наушниках? Услышат ли?», «А если водитель не отреагирует с первого раза?».

Ближе к нужной остановке ладони становятся ледяными и влажными. Сердце стучит в ушах. Я смотрю на пассажиров: никто не перебирает ручки сумки, не встает. Никто не выходит.

И вот — пик. Двери почти открываются.

— На остановке! — голос срывается, в горле сухо, как в пустыне. Водитель не слышит.

— На остановке! — уже громче, сквозь ком в горле. Мне кажется, все повернулись. Все смотрят. Осуждают. По спине пробегает судорога.

Когда двери распахиваются, я выскакиваю как ошпаренная. На улице легче. Но никто не узнает, что за эти 10 секунд я прожила маленький ад.

Прокладки: квест на выживание

Раз в месяц — новый вызов. Где купить? В магазине дешевле, но там толпа. И мужчины. Представить, что я выложу пачку ночных прокладок на ленту под взглядами незнакомцев, — невозможно.

Значит, аптека. Но и тут — ритуал. Сначала я брожу между стеллажами: кремы, мази, таблетки. Делаю вид, что выбираю. Только потом — незаметно — к средствам гигиены.

Мысли вихрем: «А если фармацевт‑женщина уйдет и придет мужчина?», «А если кто‑то зайдет, пока я буду платить?».

Однажды я почти их купила, но в аптеку вошел мужчина. Я вышла. До следующей — 15 минут пешком. В третьей — нет нужного размера. И только в четвертой — удача: фармацевт‑женщина, никого вокруг. Я хватаю упаковку, прячу в сумку и бегу, будто меня преследуют.

Учеба: когда творчество становится пыткой

Я не окончила художественный вуз. В детской художественной школе было уютно: маленькие группы, свобода, вдохновение. Но институт — другой мир.

Незнакомые лица. Недружелюбные взгляды. Я никогда не подхожу первой. Не становлюсь в центр. Не тяну руку, даже если знаю ответ. Потому что поднять руку — значит привлечь десятки взглядов. Значит — стать мишенью.

Мне ставили пропуски, потому что с камчатки я не могла крикнуть через всю аудиторию: «Я здесь!»

А общественные просмотры? За две недели до них начиналась мигрень. Мои работы обсуждали все: и преподаватели, и однокурсники. Я стояла и слушала насмешки, чувствуя, как внутри всё сжимается.

В итоге — исключение за неуспеваемость.

Второй вуз я окончила только благодаря двум преподавателям, которые меня поняли, и двум подругам. Они «вытаскивали» меня на коллоквиумы, отмечали мое присутствие, сопровождали в столовую. Но даже там я ела, глядя в тарелку, стараясь не замечать чужих взглядов.

Долгое возвращение к себе

До 29 лет я не понимала, что со мной.

«Может, я бракованная? — думала я. — Почему другие не боятся говорить вслух? Почему я устаю от двух часов дел, как после марафона?»

Отдых не работал: сериалы, книги, попытки убежать в себя — всё оборачивалось угрызениями совести.

Не было ни одного человека, кому я могла бы сказать: «Мне тяжело». Я была как кусок льда, зажатый в тисках ожиданий, обвинений и разочарований.

И только в 29 я начала искать ответы. Тестирования. Статьи. Книги о психике. Я узнала о ВЧЛ (высокочувствительных людях), об эмпатах, о тревожности. Мой мир рухнул — и тут же начал строиться заново.

Я поняла, что люди стартуют с разных точек и всем нужны разные условия.

Как я живу сейчас

Я до сих пор не знаю о себе всего. Иногда плачу на работе из‑за трогательного поста или грубого замечания коллеги. Иногда заедаю стресс сладостями. До сих пор боюсь просить остановить автобус.

Но я учусь создавать свой микромир, фильтровать новости и людей, давать себе время на восстановление.

Я пишу книгу. Веду блог. Творю. И знаю: масштаб внутренней работы, которую проделывает ВЧЛ ради обычного дня, шокирующе отличается от «нормы».

Когда меня спрашивают: «От чего ты устала?», я молчу. Слова не передадут эту пропасть.

Обложка: © Sato Miyu / Shutterstock / Fotodom