Как адвокат придумал самую известную игру о жестоком убийстве, играя на фортепиано
История «Клуэдо» — от костюмированных квестов до DVD-версии

Во время Второй мировой войны англичанин Энтони Пратт запатентовал настольную игру об убийстве. И уже почти 70 лет «Клуэдо» превращает игроков в Эркюля Пуаро, который раз за разом мастерски распутывает преступления. О том, как реальное развлечение перекочевало на бумагу, а потом покорило мир — в постоянной рубрике «Мела» и Hasbro «История одной игры».
В глазах соседей адвокат Энтони Пратт и его жена выглядели обычной парой. Похожей на сотни других пожилых пар, которые жили на южном побережье Англии, рядом с Борнмутом. И мало кто догадывался, что мистер и миссис Пратт — специалисты по жестоким убийствам и мрачным уголовным делам.
Пратт занимался не только службой, но иногда и подрабатывал — играл на фортепиано в местных фешенебельных отелях или на круизных лайнерах. Поговаривали, что скоро разразится война с Германией, хотя никто не мог сказать наверняка. Так что отдыхающие с лёгким сердцем веселились, причём довольно изобретательно.

Например, они просто обожали игру «Загадочное убийство». Перед началом партии ведущий разбрасывал «улики» по разным залам и комнатам и предлагал гостям распутать сложное дело. А «убийца» чаще всего смешивался с толпой игроков, совсем как в современной «Мафии». Разница лишь в том, что в 30-е годы это воспринимали серьёзнее: участники продумывали костюмы, реквизит и даже нанимали настоящих актёров на какие-то роли. Иными словами, устраивали настоящий квест в духе Агаты Кристи (как раз тогда все сходили с ума по её книгам).
Пратт за фортепиано долго наблюдал, как процесс захватывает игроков, и в конце концов они с женой взялись за собственную детективную настолку. Уверенности придавало и то, что друг семьи Джеффри Булл на днях успешно запатентовал свою настольную игру о пиратах. Пратты обдумывали правила и оттачивали механику так долго, что за это время Вторая мировая война чуть не закончилась. Наконец, в 1944 году они всё-таки получили патент на игру под названием «Убийство» (Murder).
По легенде игры, миллионер пригласил в свой особняк гостей, но что-то пошло не так: один из них убил радушного хозяина. Игровое поле — это дом, на который мы смотрим сверху. Вначале три случайных игровых карточки (один гость, одно орудие убийства и одна комната) прячут в конверт и кладут в середину — это и есть «состав преступления», который пока никому не ясен. Оставшиеся карточки раздаются игрокам, но не все: несколько кладутся лицевой стороной вверх, на всеобщее обозрение (их сразу все вычёркивают из списка подозреваемых, улик и возможных мест преступления).
Каждый игрок бросает кубики и двигает свою фишку из одной комнаты в другую по коридору, разбитому на клетки. Оказавшись, например, в столовой, он может предположить: «Думаю, убийца — коварный мистер Грин, он задушил беднягу верёвкой прямо в этой столовой!». Если у другого игрока есть хотя бы одна из перечисленных карточек («Мистер Грин», «Верёвка» или «Столовая»), он обязан опровергнуть эту версию — показать одну карту автору гипотезы. В ходе игры можно записывать свои догадки (или вычёркивать их) на специальных бланках. Кто быстрее поймёт, кто, где и чем совершил убийство, тот и победил.
Уже через пару месяцев Пратты пришли в кабинет к управляющему директору Waddington’s Games Норману Уотсону. После сыгранной партии Уотсона уговаривать не пришлось — он тут же влюбился в игру и заключил с Праттами контракт (впрочем, попросил кое-что изменить). Из-за войны постоянно не хватало нужных для производства материалов, поэтому настолка попала в магазины лишь в 1949 году.

Версия, которая стала классической, немного отличается от прототипа Праттов. Изначально в игре должно было быть четыре типа оружия: топор, бомба, медицинская игла и яд. Их заменили на хорошо всем известные гаечный ключ, подсвечник, нож, верёвку, револьвер и свинцовую трубу. Кстати, в некоторых ранних изданиях игры фишку с трубой делали из реального свинца, так что игроки (о ирония) могли отравиться не понарошку. Персонажей, по первоначальной задумке Праттов, было не шесть, а десять.

Название тоже изменили. В Англии игра вышла как «Клуэдо» — от английского clue («улика») и латинского ludo («я играю»). В Америке она называлась просто Clue, и права на неё с 1949 по 1992 год принадлежали не Waddington’s, а Parker Brothers. В начале 90-х Hasbro купила обе этих компании, а ещё через десять лет привела обе версии игры к одному виду, чтобы покончить с путаницей.
«Клуэдо» сегодня продаётся в более чем 40 странах — от Бразилии до Швеции, от Новой Зеландии до Абу-Даби. В США и многих других странах её называют просто Clue, а в Бразилии, например, это «Детектив». Но ключевая тайна глобального детектива так и не раскрыта. Вдумайтесь: пока миллионы игроков по всему миру ломают голову, кто, где и чем убил, остаётся загадкой, чем невезучий Сэмюэл Блэк (или мистер Бодди в американской версии) заслужил такую участь.

Немногие настольные игры могут похвастаться настолько ярким сюжетом, что по нему впору снимать кино. Но «Клуэдо» как раз из таких. В 1985 году вышел американский фильм «Улика». Он о том, как знакомые всем по игре мистер Плам, полковник Мастард, мистер Грин, миссис Пикок, мисс Скарлет и миссис Уайт приезжают в загородное поместье к тому самому мистеру Бодди. Нетрудно догадаться, что было потом. А ещё, раз уж мы о фильмах, «Клуэдо» упоминают Шерлок и Ватсон в сериале Би-би-си:
— В «Клуэдо» можем сыграть.
— Оооо, нет уж. В «Клуэдо» я с тобой больше не играю.
— Почему?
— В последний раз ты упёрся, что жертва и преступник одно лицо.
— Это единственное возможное решение.
— Но в правилах…
— Их идиоты придумывают.
В 1999 году игра отпраздновала свою 50-ю годовщину, и в честь круглой даты в сюжет добавили ещё одно оружие — яд. Теперь оно встречается только в играх специального юбилейного тиража. Hasbro на радость фанатам выпустила немало дополнений к классической версии: «Сlue DVD», «Сlue Экспресс», «Клуэдо Джуниор», «Клуэдо Мистериз» и даже «Клуэдо: Симпсоны».

А что же стало с Энтони Праттом? После того, как первые коробки развезли по магазинам, он очень недорого продал свои права на игру. И решил поехать в европейское турне с фортепианными концертами.
Популярные комментарии
Вероника РассказоваЯ очень сочувствую пострадавшим девочкам! Думаю, возможно были и мальчики. Но! Некоторых эпизодов, возможно, можно было избежать. В частности, если бы девушка Ульяна не поехала на дачу! Хотя, она возможно и не знала, что будет там наедине с ним. Танцоры-тренеры, конечно, уроды конченных! И тень падает на всё сообщество.
Сразу нескольких известных танцоров обвиняют в растлении девочек-подростков: что известно о ситуации
АнастасияОчень хорошо понимаю автора. Тоже отпустила сына во взрослую жизнь. Получил образование. Но есть бытовые особенности, особенности самочувствия и здоровья, сопутствующие основному диагнозу трудности, от которых «не отмахнешься». И это все объективно влияет на качество жизни, самостоятельность, принятие решений. И я как мама также оглядываюсь вокруг себя и понимаю, что в прошлом все что могла сделала, и соломку где могла стелила, но будущее открыто. Задумалась, сейчас мне хорошо, когда сын проявляет радость, состояние счастья, говорит о своей любви.
«Наверное, я планирую жить вечно»: мама 26-летней девушки с ОВЗ — о будущем, которое пугает
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе





