Я клинический психолог: вот как мы сами растим детей, которые не умеют просить о помощи
Уставшая мама — не лучший пример для ребенка
Удивительно: дети почти никогда не слушают наши нотации, зато как губки впитывают случайно брошенные фразы и точь-в-точь копируют наше поведение. Клинический психолог Анастасия Вожакова в книге «Моя любимая колючка» объясняет, как родители сами неосознанно учат детей не любить себя и стесняться просить о помощи. А мы с разрешения издательства Ridero публикуем отрывок с советами, как это изменить.
Родители как пример
Моя первая учительница говорила моим родителям и родителям моих одноклассников, чтобы они не пытались воспитывать нас, а показывали все на своем примере.
Она просила устраивать семейное время для книг: когда вся семья бы просто читала одновременно — каждый свою книгу. Не знаю, делал ли так кто-то еще, но в моей семье такое времяпрепровождение закрепилось надолго.
Подросток — это человек, впервые открывающий для себя свое отражение. Но это отражение он видит не только в зеркале в ванной. Чаще всего оно формируется в словах, жестах, взглядах и даже молчании родителей.
Мы можем думать, что ребенок учится только из того, что мы ему объясняем напрямую. Но исследования в области социального научения показали: дети впитывают не только инструкции, но и наблюдаемые модели поведения.
Когда мама вздыхает, примеряя платье, и бросает: «Я ужасно выгляжу», или когда отец ворчит: «У меня никогда не получится поменять что-то в своей жизни», ребенок не просто слышит фразу. Он учится смотреть на себя через ту же линзу, что и родитель.
В младшем возрасте это проявляется в мелочах: ребенок начинает копировать походку, манеру смеяться, любимые выражения родителей. Но с возрастом меняется и глубина отражения: подросток перенимает установки о том, что «нормально», а что нет в его поведении, теле, внешности, успехах, эмоциях. И если родитель вечно недоволен собой, подросток постепенно учится быть недовольным собой тоже.
Важный нюанс: для ребенка родитель — не просто человек, к которому можно обратиться за советом. Он — «первая камера», через которую фиксируется картинка мира. И если эта камера постоянно настроена на поиск недостатков, кадр получается искаженным.
Я много работаю с образом тела, и в моей практике есть огромное количество девочек, девушек и женщин, которые приходят ко мне из-за недовольства собой.
Представьте девочку лет 14, которая постоянно критикует свою внешность. Знаете, что я делаю прежде всего? Записываю то, что именно она говорит о своем теле. А потом на родительской сессии прошу маму описать себя так, как она думает о себе. Очень часто эти фразы совпадают один в один.
Иногда мамы удивляются и признаются, что произносят это вроде как в шутку, глядя на себя в зеркало. Но для дочерей это становится не шуткой, а формулой, через которую они смотрят на свое тело каждый день.
Родительское поведение, даже не направленное на ребенка напрямую, становится моделью для формирования социальных и эмоциональных навыков. Если родитель демонстрирует заботу о себе и уважение к своим границам, ребенок перенимает этот паттерн. Если же родитель транслирует недовольство собой и миром, то и это усваивается как норма.
У нас с мужем есть правило: думать о том, как нам бы хотелось, чтобы складывались отношения в будущей семье моей дочери с ее партнером, когда она вырастет. Мы стараемся общаться друг с другом, исходя из этого условия. Потому что то, что сейчас является нормой для нас, потом станет нормой и для нее.
Иногда родительские установки можно сравнить с невидимыми ниточками, которые будут тянуться по жизни ребенка. Он получит их еще до того, как научится читать. Мы редко проговариваем их вслух, но они проявляются в том, как мы реагируем на трудности, говорим о деньгах, относимся к отдыху, заботе о здоровье или ошибкам.
Например, если родитель вечно занят, не позволяет себе отдых, работает до изнеможения, но при этом говорит ребенку: «Ты должен заботиться о себе», — слова и реальность расходятся. И ребенок усваивает не произнесенное, а увиденное: «Чтобы быть ценным, нужно всегда быть занятым».
Это называется разницей между декларациями и моделированием поведения, о которой писал Бандура: наблюдение всегда сильнее слов. Он стал автором знаменитого эксперимента с куклой «Бобо», который продемонстрировал, как взрослые делают самых маленьких детей агрессивными через собственное поведение.
Поддержите «Мел»: отметьте нас галочкой в Google — и классные, интересные, важные тексты будут появляться в вашей ленте чаще.
У куклы «Бобо» — бобо
Детей в возрасте от 3 до 5 лет поделили на две подгруппы: контрольную и тестовую. Сначала каждый ребенок на 10 минут шел в игровую комнату, где у него не было никаких ограничений. Потом еще на 20 минут они шли в комнату со множеством игрушек, которые нельзя было трогать. А если они их брали, то взрослый отнимал игрушки, провоцируя детей на агрессивную реакцию. После этого дети снова шли в комнату, где можно было делать что угодно.
Вместе с детьми из тестовой группы в первой комнате (где можно было делать что угодно) находился уже другой взрослый, который либо спокойно играл, либо агрессивно себя вел (кричал, бил, пинал) с куклой «Бобо».
Дети, которые видели, как ведет себя агрессивный взрослый, проявляли больше агрессии, чем те, которые находились в комнате со спокойным ученым. После второй комнаты, злые и фрустрированные тем, что у них забирали игрушки, они копировали агрессию и вслух ругались на куклу «Бобо», порой даже повторяя точные слова взрослого. Что еще интересно, к физическим проявлениям агрессии чаще прибегали мальчики.
Дети, которые находились с тихим взрослым, вели себя даже спокойнее, чем дети из группы, которые вообще не контактировали с учеными во второй комнате. Одно только наблюдение за спокойным взрослым привело к тому, что они вдвое больше времени проводили за тихими добрыми играми.
В практике я часто вижу детей, которые стесняются просить о помощи даже у близких. Они могут быть талантливыми, браться за все сами, молча переживать стресс и уставать до изнеможения.
Честно говоря, я и сама такой была. Знаете, про таких детей говорят «умнее своего возраста» или что-то в этом духе. Это очень удобные дети, ими легко гордиться. У них все получается хорошо, и они ради этих комментариев держат планку, пока не взорвутся. Поэтому такие случаи мне особенно близки.
Когда мы начинаем разбирать, откуда взялась эта привычка, дети часто вспоминают, что их хвалят не за процесс, а за то, какие они. Как хорошо справляются сами. Как классно, что с ними не нужно делать уроки, или как здорово, что они ведут себя старше, чем есть на самом деле.
В этом нет вины родителей: и правда очень приятно, когда у ребенка что-то получается хорошо. Наша задача — просто периодически напоминать им о том, что даже самым сильным может понадобиться помощь, и на своем примере показывать, что ее можно и нужно просить.
Родительское поведение формирует у детей социальные навыки и модели взаимодействия с другими. Если ребенок видит, что взрослый умеет признавать усталость, обращаться за поддержкой, относиться к себе с теплом, — он получает этот паттерн как норму. Если видит обратное — впитывает и его.
Забота о себе — это вклад в ребенка
В обществе часто звучит идея, что хороший родитель жертвует всем ради ребенка. Но в реальности постоянная жертвенность не делает семью счастливее. Она истощает сначала родителя, а потом, под гнетом ответственности за то, что для него делают (и требуют большой отдачи), и ребенка.
Когда взрослый не заботится о своем физическом и эмоциональном ресурсе, он невольно становится раздражительным, уставшим, и даже самые добрые намерения окрашиваются в резкие или отстраненные реакции.
Дети и подростки очень чувствительны к состоянию родителя. Они считывают тон, мимику, темп речи, даже когда мы пытаемся не показывать это.
И если мама или папа постоянно на пределе, ребенок это чувствует, но не всегда понимает причины
Иногда он начинает искать в себе источник этой усталости: «Наверное, я слишком много требую» или «Если бы я был другим, родителям было бы легче». Это может заложить чувство вины, которое будет мешать и во взрослой жизни.
Мой любимый кейс по этой теме — это мама, которая пришла ко мне, чтобы обсудить пищевое поведение ребенка. Первоклассник начал ходить в школу, плохо ел, отказывался почти от всей еды, которую предлагала мама. Кроме него в семье были еще дети и муж женщины, для которых она тоже готовила.
Мы обсудили эту ситуацию, и я спросила, сколько времени женщина проводит на кухне, обслуживая всех членов семьи. Оказалось, что на то, чтобы приготовить каждому то, что нравится именно ему, уходит весь день. На следующее утро ситуация повторяется.
Я спросила, как женщина сама видит выход из этой ситуации. «Мне нужно уехать от них в отпуск», — ответила она. Мама боялась, что отказ готовить каждому свое блюдо члены семьи воспримут как меньшее проявление заботы. Ей было страшно оказаться ненужной. Но такая жертвенность привела к тому, что в итоге ее ребенок не мог получить необходимое здоровое питание.
Порой выбрать себя и правда может быть лучшим вариантом не только для нас, но и для наших детей. Именно через наблюдение за моделью поведения мы усваиваем нормы. Когда ребенок видит, что забота о себе — это не эгоизм, а способ быть в ресурсе, он усваивает важный жизненный принцип: «Я имею право восстанавливаться, чтобы жить полноценно».
Спокойный, уравновешенный взрослый способен быть опорой, а не просто «функцией» и той самой «проволочной мамой», про которую мы говорили в начале книги. Пожалуйста, помните про то, что даже в самолете вы надеваете маску сначала на себя, а потом уже на ребенка. Это правило существует, потому что нельзя помочь человеку рядом, если физически вы уже не в состоянии двигаться и рационально думать.
Если прямо сейчас вы настолько устали, что каждое дополнительное действие приводит вас к панике, попробуйте подумать: что из этих действий и правда нельзя убрать, а что можно выполнить позже?
Мы не можем игнорировать физиологические потребности ребенка: он должен быть сыт, одет по погоде, спать достаточное количество времени. Мы не можем игнорировать потребность в его безопасности. Например, если прямо сейчас он подвергается буллингу, вмешаться важно немедленно.
Не можем игнорировать потребности в любви и уважении. Нам правда важно уделять ему достаточно внимания, чтобы он не чувствовал себя одиноким. Мы также должны давать ему возможность получать знания и необходимые для его возраста навыки и умения. Давать возможность реализации на том уровне, к которому он готов.
Но везде есть базовый минимум и роскошный максимум. Чтобы накормить ребенка, вы можете приготовить простой ужин — или потратить весь день на блюдо, которое будет напоминать что-то из мишленовского ресторана. Если у вас сейчас нет сил на последнее, это абсолютная норма.
У вас много и других взрослых задач. Когда у вас будет на это настоящее, а не навязанное кем-то извне желание, вы можете вместе поэкспериментировать на кухне. А сейчас простой салат и горячее насытят и вас, и ребенка и закроют его потребность в здоровом питании.
Чтобы показать ему свою любовь, не обязательно идти на третью работу и копить ему на айфон, если вы не чувствуете, что это в рамках ваших возможностей. Вы можете договориться вместе взять какой-то проект, помочь найти подработку подростку и накопить на телефон вместе с ним, если сейчас это является его мечтой (и да, мы разрешаем детям мечтать о материальном).
А вашу любовь вы выразите через ежедневное общение, объятия или простую фразу «Я всегда рядом и готов выслушать тебя, потому что очень люблю»
Капитализм, в котором мы находимся, транслирует нам то, что мы всегда недостаточны. Это заставляет нас покупать все больше и больше, тратить больше денег на услуги и товары. Но что из этого действительно находится в рамках ваших личных ценностей? И знаете ли вы свои ценности вообще?
«Важней всего погода в доме»
У каждой семьи есть свой «эмоциональный климат» — атмосфера, в которой живут дети и взрослые. Он складывается из множества мелочей: того, как родители разговаривают друг с другом, как справляются со стрессом, как реагируют на радостные события и как выражают усталость.
С точки зрения нейропсихологии дети не рождаются с готовыми навыками эмоциональной саморегуляции. Они постепенно «одалживают» эту функцию у взрослых, подстраивая свой внутренний ритм под их реакции. Этот процесс называют совместной регуляцией (co-regulation).
Если родитель умеет успокоиться после стресса, назвать свои чувства и мягко регулировать напряжение, ребенок учится делать то же самое. Если же взрослый реагирует вспышками, постоянным недовольством или холодным отстранением, малыш перенимает именно такие модели.
Представим простую ситуацию. Ребенок случайно уронил и разбил кружку. Если родитель спокойно вздыхает, помогает собрать осколки и говорит: «Бывает, это просто кружка», — ребенок понимает: ошибки не равны катастрофе, с неприятностями можно справляться без паники.
Если взрослый кричит или ругает: «Сколько можно! Ты всегда все ломаешь!» — ребенок усваивает другую схему: любая ошибка влечет сильные эмоции или даже угрозу разорвать отношения
А если родитель равнодушно молчит, оставляя ребенка один на один с ситуацией, малыш может почувствовать себя покинутым и непонятым. Поэтому регулярное игнорирование губительно для детского ментального здоровья.
Эти разные реакции формируют долгосрочные последствия: ребенок постепенно учится либо справляться с трудностями спокойно, либо избегать ошибок любой ценой, либо «замораживать» эмоции, чтобы не столкнуться с осуждением. Именно поэтому так важно помнить: эмоциональный климат семьи — это своего рода «погода», в которой растет ребенок.
Мы не всегда можем быть солнечными и безоблачными, но даже «дождливые дни» становятся безопасными, если рядом есть взрослый, который признаёт свои чувства и умеет справляться с ними.
Практика «Проверка собственных моделей»
Мы можем говорить о важности спокойствия, честности или заботы, но если ребенок видит, что в трудной ситуации мы срываемся или игнорируем себя, то именно эта модель и закрепляется.
Как проверить, что именно вы транслируете? Попробуйте регулярно задавать себе три вопроса:
— Что мой ребенок видит, когда я устаю? — замечает ли он, что я признаю усталость и нахожу способ восстановиться, или он видит только раздражение и молчаливое напряжение?
— Что он наблюдает, когда я решаю конфликты? — я разговариваю спокойно и ищу решение или повышаю голос и ухожу в обиду?
— Как ребенок видит, что я забочусь о себе? — я позволяю себе отдых, прошу о помощи или показываю, что «надо терпеть до последнего»?
Эти вопросы помогают увидеть, что усваивает ребенок: не только то, что мы стараемся передать, но и то, что на самом деле ежедневно происходит «фоном».
Создайте маленькие ритуалы заботы о себе на глазах у ребенка. Это может быть пауза с чашкой чая после работы, короткая прогулка, дыхательное упражнение, просьба партнера помочь. Такие простые действия формируют у ребенка понимание: забота о себе — это естественная часть жизни, а не «роскошь» или признак слабости.
Кстати, признание своих слабостей и ошибок создает атмосферу доверия и эмпатии. Ученая и писательница Брене Браун в своих работах о храбрости и уязвимости подчеркивает: именно способность делиться своей несовершенностью делает человека ближе и понятнее для других. Для детей это особенно важно: они учатся не на абстрактных наставлениях, а на живом опыте.
Когда родитель способен сказать: «Я ошибся, давай попробуем по-другому» или «Мне сейчас трудно, я злюсь, но это не про тебя», ребенок усваивает простую, но фундаментальную идею: ошибки и трудности — часть жизни, с ними можно справляться без саморазрушительной критики. Так формируется мягкое отношение к себе, внутренняя гибкость и умение восстанавливаться после неудач.
Лучший способ вырастить устойчивого ребенка — самому учиться устойчивости. Это не значит быть безупречным, скорее наоборот: важно позволять себе быть живым человеком. Именно так закладываются основы пространства для саморегуляции ребенка.
Родитель — ключевая фигура в развитии совести и способности ребенка к саморегуляции. И то, что взрослый демонстрирует в реальности, становится фундаментом будущего умения ребенка заботиться о себе и строить здоровые отношения с миром.