Написать в блог
Глава 3. Что бывает с любопытными.

Глава 3. Что бывает с любопытными.

Время чтения: 6 мин

Глава 3. Что бывает с любопытными.

Время чтения: 6 мин

Ребята из «А» класса ее никогда не привлекали. Юля поддерживала с ними приятельские отношения, как и со всей параллелью, и они отвечали тем же, но она все равно неуютно чувствовала себя, когда останавливалась на переменке поболтать с ними. Ей все казалось, что они вот-вот скажут ей какую-нибудь гадость. Можете себе представить, как она расстроилась, когда узнала, что 9 «Б» перемешивают с 9 «А»!

Классная Лидия Семёновна, объявившая им эту новость, сказала: «Хороший класс. Сплоченный, дружный. Вам бы у них поучиться». Юлька тогда за ребят даже немного обиделась, а перед Первым сентября вспомнила те слова и подумала: «Ну, посмотрим, что это за хваленый класс»!

И в самом деле, все оказалось совсем не так, как в старом. Каждый сам за себя. Ластиком поделиться тяжело. Единственный повод для смеха — чья-то публичная оплошность. Нет, «там» тоже угорали по любому поводу, и еще дольше, чем «здесь». Но похохотать и забыть — одно дело, а цепляться с обидными вопросами до конца дня — совсем другое.

Юлька никому не жаловалась, но считала одноклассников слишком эгоистичными и втайне скучала по старому классу. А его уже не существовало: кто-то ушел в другую школу, кто-то выбрал информационный профиль и перешёл в 10 «В». Остальные же растворились в новом коллективе.

Из всего 10 «А» она сошлась только с Ларисой Морозовой, серьезной и молчаливой девушкой, занимавшейся восточными танцами. Она казалась надежным человеком, который может держать язык за зубами.

Со стороны казалось, что Липина почти не изменилась. Все так же избегала конфликтов, по-прежнему всем подсказывала и со всеми делилась… Разве только стала менее общительной и дольше пяти минут разговаривала только с подружкой Аллой или с Ларисой. Лишь с ними Юле и было комфортно. А еще комфортнее было ей наедине с собой или в компании кого-нибудь из своих любимцев — дворовых кошек и собак.

Впрочем, Юлька не особенно расстраивалась: к лидерству она никогда не стремилась, а одиночество переносила легко, поэтому быстро привыкла к новому положению в классе. И потом, Юлька считала: в школу ходят учиться, а не дружить.

С учителями она ладила: на уроках она не болтала, ни с кем не пререкалась, оценки не оспаривала. Опаздывала, правда, постоянно, но все санкции переносила молча. Училась Липина хорошо и имела репутацию умной девушки, но любила она только гуманитарные предметы.

Но мало-помалу всё начало трещать по швам.

А началось это вот с чего…

***

Москалёва поссорилась с одной из Юлиных одноклассниц — Лерой Савельевой. Еще в начале урока учительница открывала её за болтовню, а ближе к концу, перед самым началом самостоятельной, та заявила:

— Меня на прошлом уроке не было! Я не буду писать!

Москалёва явно опешила, но тут же перешла в наступление:

— А при чем тут это? Мало того, что весь урок занималась посторонними делами, она тут ультиматумы выдвигает! Как будто я ей чем-то обязана!

Ну, и началась перепалка. Слова, которые они друг другу наговорили, даже повторять неловко. С одной стороны — грубости, с другой — жуткая нелепица… О том, насколько в принципе приятно слушать двух кричащих друг на друга людей, умолчу.

Многие оставили в покое свои листочки и с интересом следили за тем, что происходило у задней парты. Юля тоже сгорала от любопытства. Но не только. Она и раздражалась из-за того, что ей мешали сосредоточиться на самом сложном вопросе, и боялась, что ей достанется за подслушивание, и удивлялась, зачем нужно так скандалить из-за пустяка. И еще было неприятно слышать голоса Савельевой и Москалёвой. У первой — сильное, грубое контральто, бьющее по ушам. У второй — резкий, скрипучий голос, слишком тихий и слабый для крика, но от того не менее противный.

Всю следующую перемену только и говорили, что о ссоре. Не то, чтобы все были на стороне Леры, но Москалёва и раньше не вызывала ни у кого симпатии, а теперь только подала лишний повод для насмешек и презрения.

Юлька и сама, встретив на первом этаже подругу, бросилась к ней:

— Ой, Аллочка! Тут такое случилось… Я от Москалёвой даже не ожидала!.. А Савельева-то, Савельева хороша!..

Липина, захлебываясь, в подробностях рассказывала о «безобразном скандале», а Алла слушала и качала кудрявой медно-рыжей головой:

— Надо же… Ой, ну и дура ваша Москалёва… И Лера хороша — зачем с ней связалась?

Но тут мимо прошел Гриша Ковалев. Юля сейчас же замолчала и невинно улыбнулась ему.

— Ты Леру не видела? Ее Каширская к себе вызывает.

— Она на МХК у 10 «В», кажется. А что? Это ее за словесность, да?

— Не знаю. Может, и за словесность.

Алла попрощалась и пошла в свой кабинет, а Юля побежала на английский. Ее просто распирало от любопытства:

«Ну, что скажет Москалёва? Что Лерка осмелилась заявить: „Меня не было“? Или пожалуется, что она скандал закатила? Нашли, из-за чего ссориться… А что скажет Вера Дмитриевна? Поддержит Лерку или встанет на сторону Москалёвой? Вот бы послушать! Только не пустят же в класс…»

Но Юлька мигом придумала легенду: она скажет, что ей нужен телефон и что она оставила его в кармане. Если выгонят — не будет спорить и тихонько выйдет, а сама встанет у двери. Что-нибудь да услышит.

Лера и обе учительницы были настолько поглощены спором, что не сразу заметили вошедшую Липину. Но вдруг Вера Дмитриевна, стоявшая у своего стола, резко обернулась в ее сторону. И Лера, и Ирина Васильевна также повернулись к ней.

«Сейчас выгонят, » — подумала Юля, но тут заговорила Москалёва:

 — Вот, давайте спросим первую попавшуюся ученицу. Юля, Лера говорит, что я орала на нее весь урок. Скажи, пожалуйста, правда ли это?

Липина жутко перепугалась. Сразу сообразила: куда ни кинь — всюду клин. Она попятилась, отступила к доске. Начали дрожать руки, но Юлька даже не попыталась это скрыть, а, наоборот, стала трястись еще сильнее: пусть все видят, как она мучается!

Но Москалёва с Каширской не впечатлились. Они смотрели на Юлю в упор, да так сурово, точно она и была обвиняемой.

Надо было хоть что-то сказать, и Липина выдавила: — Вообще-то, было пару раз…

Лера крикнула Москалёвой:

— Орали вы на меня! Орали! Вон и Юля сказала!

Вера Дмитриевна, до того довольно спокойная, рассердилась не на шутку:

— Лера! Прекрати митинг! И встань с парты, с тобой два учителя разговаривают!..

А Юля взяла свой телефон — и за дверь! Лучше бы выгнали, как это делается в подобных случаях — «Выйди, пожалуйста, разве ты не видишь, что мы беседуем?

»***

Проходя после урока по коридору третьего этажа, Липина заметила у информационного стенда группу ребят, столпившихся вокруг Савельевой. Судя по долетевшим до девушки словам «Каширская», «словесность» и «мразь тупая», они обсуждали разговор Леры и Москалёвой.

— А Юля и говорит: «Было пару раз!» И эта — Савельева карикатурно выкатила глаза — та-ак на нее взглянула! Разозлилась она на нее, сильно разозлилась!

— Вот идиотка! Сама скандал закатила, да еще и тебя заложила! — от возмущения Рита Суржикова даже ногой топнула.

— Нет, это я Каширской все рассказала, а та в ответку настучала! Долбанушка! Оскорбленную из себя строит, будто она вся такая белая и пушистая! Вы же слышали, как она на меня орала?

— Да совсем на голову больная! — Мне она на той неделе сказала, что я как мужик — фыркнула костлявая, белобрысая Жанна Широкова.

— Почему это?

— В джинсах пришла!

— В широких штанах в школу не ходят… — осторожно вставила Юля.

 — А при чем тут тогда «мужик»? — ледяным тоном спросила староста Марина Глушко.

Юля смущенно улыбнулась и развела руками: мол, не то ляпнула.

— Конечно, мы же не такие, как надо, — продолжала ехидно Марина. — Она считает, что детишки должны быть милыми и послушными, носить розовые кофточки, отвечать вот так, — она подняла на локте руку, — и всегда улыбаться.

Юля отступила за спину здоровенного Пашки, стоявшего тут же. На ней сегодня как раз была мягкая розовая кофта крупной вязки. И её манеры Глушко скопировала так похоже…

К счастью, Анжела Миллер как раз вставила:

— А помните: «У тебя — украшение… У меня — украшение…»?

— У-у-у-у…

— Во-от долбанутая…

— Как такую до преподавания допустили?

Это Анжела вспомнила недавний эпизод. Москалёва обсуждала с ребятами фразу: «Средства художественной выразительности — украшение речи». Полина Журавлёва сказала, что это действительно так. Тогда Ирина Васильевна указала на её крупные чёрные бусы и произнесла:

 — У тебя — украшение…

Притронулась к агатовой броши на своей груди:

 — У меня — украшение…

Класс в недоумении молчал.

— А разве средства выразительности — украшение? — спросила Москалёва и хихикнула.

Группа ребят взорвалась хохотом, вспомнив об этом.

— Давайте только тише, — елейным голоском протянула Глушко, кивком указывая на Пашку. — Родственников не выбирают…

— А помните, как она Саше и Рите сказала: «Базарить идите за дверь»? — ехидно сощурился Максим Новиков, второй после Москалёва бездельник класса, сам с первых дней враждовавший со злополучной учительницей.

— Точно, — поддержала его Юля. — Как преподаватель может быть таким грубым? Даже если ей действительно не нравились их разговоры, она могла бы выразиться и повежливее.

— Просто невоспитанный человек, и все, — спокойно произнесла Лариса. — Такие люди не стоят того, чтобы о них говорили.

— Лариса права. Пошла бы она, — и Оксана Чернышова, близкая подруга старосты, подробно объяснила, куда именно должна пойти Ирина Васильевна.

Юля поняла, что больше ничего интересного она не услышит — и неприятная история тут же вылетела у нее из головы. Обрадованная тем, что недоразумение, так встревожившее ее, разрешилось, она заспешила вниз по лестнице, мурлыча себе под нос услышанную утром по радио песенку.

Только на крыльце Юля вспомнила, что забыла пакет со сменкой в своем кабинете. Теперь уже на самом деле…

***

Ребята уже разошлись, но в кабинете были две учительницы. Надо ли говорить, какие?

Москалёва с укором взглянула на Липину и сказала:

— Зачем же ты, Юля, сказала, что я орала на Леру? А я-то ждала от тебя поддержки…

«Обе вы хороши, » — подумала Юля, а вслух сказала:

— Что вы, Ирина Васильевна! Я и не говорила, что вы орали. Но один раз повысили голос — было ведь, согласитесь? Да, за дело, а все-таки… Ну, извините, если что!

— Дело не в извинении, а в том, что меня пытались оклеветать. Надо было сказать правду.

— «Орала весь урок»! Сказать такое про учителя! Слово-то какое… Это уже грубость со стороны Леры, а ты, Юля, зачем подтвердила? — подхватила явно рассерженная Вера Дмитриевна.

Но тут Липина схватилась за грудь:

— Ой!.. Даже сердце болит от всех этих неурядиц. Как будто кол вогнали…

Она не врала. У неё и вправду порой бывало такое на нервной почве.

— Болит… У меня тоже болит! Ты молоденькая, здоровая еще, а мне-то каково?

Юля, страдавшая хроническим гастритом и ещё кучей болячек, еле сдержала скептическую ухмылку. А Москалёва обернулась к Каширской:

— У меня в классе такого, конечно, не было, но вот на днях… — и начала жаловаться Вере Дмитриевне на одного из своих одиннадцатиклассников.

Из школы Юля ушла расстроенная. Вера Дмитриевна попрощалась с ней очень сухо, а Москалёва даже не удосужилась сказать: «До свидания».

Специальная рассылка
Для тех, кому до школы остался год. Как подготовить ребёнка и себя к походу в первый класс
Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям
Комментариев пока нет
Больше статей