Умная девочка

Умная девочка

Рассказ
Время чтения: 6 мин

Умная девочка

Рассказ
Время чтения: 6 мин

«…в чьей-то жизни чужой мы становимся светом и тенью…»

И. Бродский

В широком коридоре, выкрашенном в кремовый цвет, висят картины. Сюжеты их обычны: подводный мир, сценки из жизни животных, играющие дети, цветы в вазах, прикладные узоры. Расстояние между стенами –взрослому достаточно только повернуться, чтобы из мира натюрморта попасть в полутоновую резкость графики, детям же этой широты хватит, чтобы не доплыть к противоположной стене.

Девчонки и мальчишки разглядывают работы таких же, как они, учеников. Медленно движутся по периметру коридора. Иногда стайками собираются у какой-то одной работы, но не потому, что она очень хороша, или рядом с ней стоит учитель, а просто потому, что в ожидании урока единственное чем можно скоротать время это — с кем-то поговорить.

Если вся школа искусств — сердце юного художника, то здесь, в коридоре, жила его душа. В школьном коридоре выставлялись работы самых талантливых учеников. Тех, что под треск и перемигивание старых ламп дневного освещения, струящих на стены рассеянный желтоватый свет, вместе с остальными входили в коридор и пропадали за дверями мастерских.

Новая выставка висела всего неделю, а в «душе» уже поселилась тревога: на картине одной из учениц твердым карандашом кто-то написал: «СРИСОВАНО С АЗБУКИ». Увидев на работе своей любимой ученицы порочащую надпись, сердце Аллы Тимофеевны сжалось, и после урока она попросила автора задержаться.

— Лиза, это правда ты рисовала? — спросила она у девочки, как только та села напротив нее.

— Да… — без лишней паузы, но и не поддавшись порыву, ответила тринадцатилетняя девочка. Перед глазами у нее тут же промелькнула картина, клейменная надписью, и коленки сами по себе плотнее прижались друг к другу.

Преподавательница внимательно смотрела на нее из-под нависшей на глаза седеющей челки, а после задумчиво произнесла:

— Жаль, что тот, кто может стать Художником, им не станет… — А после добавила: — У меня все. Ты можешь идти.

— До свидания, Алла Тимофеевна, — сказала девочка, обернувшись у выхода. Стол преподавательницы в самом конце мастерской перегородила очередь деревянных мольбертов, заслонив Аллу Тимофеевну от Лизиных глаз. Только слова:

— До свидания, Лиза… — услышала девочка в ответ.

В художественную школу Лизу отдавали дважды. Первый раз, когда ей было шесть, второй — в двенадцать и тогда-то возраст не стал помехой, а оказался, как говорят, в самый раз, и Лизу приняли. Рисовала она, действительно, хорошо, а в шесть лет даже гениально. В конце первого года обучения ее работы стали выставляться сначала в «душе» школы, а потом и в областном центре.

Лиза была девочкой сложной, с амбициями — в свои тринадцать не хотела рисовать тарелки с яблоками, грезила о сложных и необычных композициях. Однако амбиции удачно сглаживали заложенная природой, а после зафиксированная воспитанием скромность да сомневающийся характер, который впрочем к природе никакого отношения не имел.

Дома Лиза была любима одной лишь кошкой. Отец — в морях, мать — учительница в школе, а кошка всегда дома. Но даже в те редкие дни, когда все члены семьи собиралась за одним столом, кошка ближе всех была Лизе. Ей-то девочка рассказывала о своих мечтах, планах, идеях, делилась секретами и обидами, но было и то, что она утаила и от кошки.

Спустя несколько месяцев после инцидента с картиной, она была дежурной в основной школе. Соседки по парте в тот день не было, и весь класс ей предстояло убрать одной. После того, как дали звонок с последнего урока и одноклассники, покидав в рюкзаки, что было на партах, побежали домой, Лиза начала уборку.

Отмыв доску от меловых разводов, она взялась за поливку цветов. Лейки на ее законном месте, у раковины, не было, и Лиза стала искать ее по всему классу — под учительским столом, на подоконниках за шторами, заглянула даже в пустое ведро для мытья полов — мало ли что. Непроверенным осталось одно место — учительский шкаф, вернее, кладовка.

Кладовка вверху запиралась на щеколду, и чтобы ее открыть, Лизе пришлось залезть на стул. Дотянувшись до рычажка, девочка что было сил дернула его вниз. Раздался звучный щелчок, подрыхленный хрустом содранной краски, и кладовка приоткрылась. Стоя на стуле, Лиза принялась за осмотр полок. Большие деревянные угольники, транспортиры, тетрадки для контрольных работ, разложенные стопками друг на друге, новые пачки с мелом, кучи двойных листков в клетку, пластиковые бутылки со срезанной горловиной, забытые зонты, пеналы, ручки и пр., и пр. Только лейки и здесь не было.

pixabay.com
pixabay.com

«В конце концов можно взять обрезанную бутылку и из нее полить цветы» — подумала Лиза и уже собралась захлопнуть дверцы кладовки, как увидела поверх тетрадок аккуратно сложенные листки в клетку. Любопытство пересилило ее скромность. Она взяла листки в руки и не поверила глазам — в руках у нее были контрольные по математике, те самые контрольные, которую ее класс писал в прошлый четверг. Среди листков она нашла и свою работу, оценки на ней еще не стояло.

С математикой Лиза дружила, даже сложные задачки щелкала как орехи. Учительница к заданиям контрольных часто дописывала пару задач «для умных», чтобы Лиза и еще одна девочка не скучали и не решали контрольную соседям.

Последнюю задачу контрольной Лиза не решила. Но зона продолжала в ней «зудеть», не давая покоя и ночью. Лиза садилась за нее снова и снова, искала в решении ошибку, пробовала другие способы, но каждый раз упиралась в непроходимую стену. И сейчас, сдвинув перевернутый стул к краю стола, чтоб разложить контрольную, она с легкостью перечеркнула написанное ею, и стала решать задачу по новой.

Только когда написала ответ, Лиза почувствовала в своих действиях что-то неправильное. Какое-то время она испуганно смотрела на исправленный лист, потом сунула его в середину стопки, а стопку на ее место в кладовке, и, закрыв дверцы на щеколду, принялась за мытье полов.

К концу уборки на классной доске не осталось ни одного развода, полы благоухали свежестью, а вот цветы так и остались не политы…

На следующий день учительница объявила результаты контрольной, отметив Лизино оригинальное решение сложной задачи. В тот момент Лиза думала о том, как придет домой и скажет маме: «Мама, у меня за контрольную пятерка», как мама будет расспрашивать ее, что сказала учительница, как она расскажет, что ее работу хвалили, и мама, тихо улыбнувшись, переведет разговор на другую тему.

Дома мама куда-то собиралась и между поиском шейного платка и телефонной книжки мимоходом спросила:

— Все хорошо? — И после Лизиного кивка, продолжила: — Что за контрольную?

Лиза, отчего-то смутившись, назвала оценку. Потом мама также мимоходом спросила о том, что получила другая девочка, способная к математике. Лиза ответила, что и у нее пятерка. Больше мама ничего не спрашивала, а Лиза, поняв у кого на самом деле пять, взяла кошку на руки и ушла с ней в свою комнату.

В конце мая в художественной школе учащимся выдавали их работы. «Душа» школы была пуста: со стен коридора сняли все картины. Свет не горел. Лиза прошла по коридору, не заметив ни отсутствия света, ни голых стен. С художниками всегда так: то они восхищаются лучом, подарившем цветочку ласковую тень, то гадают, долго глядя на постригшегося, что же в нем такое изменилось, да так и не увидят его новую прическу.

Из мастерской с тремя вазами в руках вышла молодая преподавательница Татьяна Львовна.

— Ты за работами? — спросила она.

— Да, — ответила Лиза.

— Они в мастерской Аллы Тимофеевны… мастерской рисунка… Иди туда, я сейчас подойду.

Алла Тимофеевна месяц назад умерла, но ее коллеги-художники по старинке называли мастерскую рисунку ее именем, и каждый раз, поправляя себя, отводили глаза в сторону — чувствовали пустоту утраты. Посреди мастерской, где обычно склоненные за мольбертами с остро отточенными карандашами ученики корпели над рисунком натюрморта, теперь стоял ряд из десятка стульев. На стульях — толстые коричневые папки первого формата, распирающие от работ учащихся.

Лиза подошла к одной из папок, открыла ее, и тут же лавой на нее хлынули акварели, рисунки, композиции, роспись, печать. Работы попадали на пол. Лиза подняла их, сложила обратно в папку, и подпирая папку коленом, выбрала из нее свои рисунки. Потом она открыла следующую папку, а следом за ней еще оставшиеся три, и так же, помогая себе ногой, чтобы река искусства не выплеснула своих жемчугов, выбрала из них свои работы. Лиза отыскала все свои рисунки, кроме одного. Она повторно пересматривала папку за папкой, но своих работ в них больше не находила.

Дверь позади Лизы открылась и в мастерскую вошла Татьяна Львовна. Лиза сказала ей, что не может найти своего натюрморта с кофейником. Преподавательница удивившись стала вместе с Лизой просматривать папки с работами.

— Помните, вы говорили, что он гениален? — аккуратно сказала Лиза.

— Помню… Он гениален — это правда… — ответила Татьяна Львовна, и с грустью в голосе произнесла: — Здесь все работы вашего класса.

— А вот смотри, как здорово, — разглядывая натюрморт с домной, произнесла преподавательница. Лиза глянула на натюрморт — персики, яблоки вокруг инструмента, тонкие линии света, теплые цвета, очарование сиесты — и вправду здорово, но любование им Татьяны Львовны, заставило ее тут же отвернуться.

— Но… мой кофейник… его нет… — чуть не плача, произнесла Лиза.

Так без «кофейника» Лиза и вернулась домой.

Из центра разложенных на полу акварелей и рисунков, на Лизу смотрела та самая работа с выставки. Надпись «СРИСОВАНО С АЗБУКИ» вгрызлась в бумагу настолько, что и обесцвеченная ластиком Аллы Тимофеевны, она легко читалась. Лиза взяла со стола карандаш и, сильно надавливая на него, написала сначала букву «Д», а потом «А»… Она так хотела быть для кого-то лучшей…

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям
Подписаться
Комментариев пока нет
Больше статей