Написать в блог
Я ПОНЯЛА, ЧТО ЕСТЬ ДРУГИЕ ДЕТИ…

Я ПОНЯЛА, ЧТО ЕСТЬ ДРУГИЕ ДЕТИ…

«Серпионова, а вот ты вырастешь и будешь продавать наркотики»
Время чтения: 7 мин

Я ПОНЯЛА, ЧТО ЕСТЬ ДРУГИЕ ДЕТИ…

«Серпионова, а вот ты вырастешь и будешь продавать наркотики»
Время чтения: 7 мин

Знаете, в какой школе я училась? В пафосной. Одной из лучших школ Екатеринбурга, в лицее. Попала я туда, правда, когда она еще была хорошей, но не такой крутой, какой стала к моим старшим классам. Вы когда школу выбираете, стремитесь, чтобы она была круче и лучше, а я училась в такой вот лучшей школе. Бешеная интеллектуальная конкуренция и оскорбления со стороны учителей — это ничто в сравнении с тем, как уровень нравственного, душевного, эмоционального развития гниёт в этой интеллектуальной гонке. Писать научный проект? Лес рук. Олимпиада? Тьма желающих. Кто круче в городском рейтинге школ? Мы немногим позади легендарной Екатской «девятки».

Подарить дохлого голубя однокласснику, которого дразнят за птичью фамилию в 10 классе? Нормально. Класс, разделённый на 6 враждующих, при этом умнейших, группировок, все злобно подкалывают друг друга? Естественно. Зависть к интеллектуальным успехам? А как без этого. Идешь к доске отвечать, а вслед проклятья и пожелания, чтобы ты провалилась? Каждый день. У каждого в классе обидные клички? Как без этого. Бойкоты и разборки в 11 классе? А почему бы и нет?

Выгнать с экзамена девочку, потому что училке показалось, что она наркоманка, потому что у нее якобы расширены зрачки, позвонить матери и настаивать на том, чтобы она сдала анализ? Это нормально. Девочка эта, кстати, сегодня один из следователей Областного УВД, в серьезном звании. Зрачки у нее от природы огромные, глаза красивые — голубые и зэки этим огромным глазам доверяют, она сохранила женственность в этой жесткой мужской системе. Я ее глаза помню.

«А у меня вопрос не по теме», — таким я запомнила новенького. Он всегда задавал вопросы не по теме, умные, кстати, его ненавидели учителя. У него была публичная казнь: все учителя собрались на педсовет, а ту, единственную училку, которая его любила, уважала его нестандартное мышление-не позвали. Ей, кстати, с сердцем плохо даже стало, когда она узнала, что по итогам педсовета из школы его выперли. Я подслушивала, слышала, как он стоял перед всеми и на него лились потоки грязи. Даже преступник отъявленный имеет право на адвоката, а вот ученик в одной из лучших школ города на педсовете — без защитника. На следующий день его отказались брать в новую школу: «Мне ваш прежний директор уже позвонила и про вас рассказала, предупредила, чтобы я вас не брала». За старшую ступень он сменил, кажется, школы 3…А сегодня он успешный аудитор. Работает в престижной фирме, ездит с проверками по городам России.

Вы скажете, мол, в каждой школе это есть. Но не в каждой школе эти истязания продумываются тщательно, потому что их делают очень-очень умные люди, планируются с помощью их отменно развитого интеллекта. Вы закончили школу и забыли. Через 20 лет вы встретились и с юмором вспоминаете эти сюжеты. А здесь все такими и остались. И шутки до сих пор у одноклассников изысканные, интеллектуальные, точеные, саркастичные и злые, а люди вышли из школы успешные, талантливые и умные. Пожалуй, и у меня такие же шутки, когда я с ними вижусь-всплывает старый, добрый навык.

Именно благодаря этой школе я стала ученым. Придумала свою тему научной работы в 8 классе и нашла поддержку у талантливого учителя, я прошла все научные конкурсы в 8, 9,10 и 11 классах и стала призером. В 2012 году защитила кандидатскую по теме, которую придумала в 8 классе. Но при этом каждый мой день там стал испытанием. Лично я в эту школу ходила выживать. Каждый день был проверкой на прочность, устойчивость, крепость духа, способность выдержать бойкот и стрелку на улице. Сегодня я-завтра на моем месте-любой другой. Это нормально. Ничего сверхъестественного. И я очень рада и благодарна этому опыту. Поведение у меня в школе было отвратительным. Несмотря на то, что я была регулярным победителем научных конкурсов и олимпиад, учителей, в их большинстве, я недолюбливала и любила подловить на их ошибках и хамстве, у меня вечно было свое мнение. Я защищала всех от несправедливых оценок и доказывала правоту. И не жалела времени почитать информации по предмету побольше, чтобы подловить препода на ошибках. Таких учителя не любят. Я им жёстко мотала нервы, чаще своим мнением. Знаете, что я делаю сейчас? Я преподаю. И мои любимые студенты — те, кто спорит, находит ошибки, доказывает свое личное мнение. И до сих пор, со школы, высшим пилотажем педагога я нахожу умение сказать «Я не знаю. Я знаю не все. Возможно, именно ты расскажешь мне больше».

Из школы этой я ушла по собственному желанию в середине 10 класса, после драки, которую сама и инициировала. Сама же пришла после драки к директору и заявила о своем нежелании более посещать эту школу. Меня с радостью отпустили. Учительница литературы меня называла Чацким. Так я и уходила.

Вон из Москвы! сюда я больше не ездок.

Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету,

Где оскорбленному есть чувству уголок!..

Карету мне, карету!

Так, в середине 10 класса я перешла в другую школу. Как же там было тихо и по-доброму! Никто не оскорбляет друг друга. Верочка сидит позади меня и очень -очень любит конфетки. Максимальный прикол — засунуть ей фантик в конфетку, чтобы она ткнула пальчиком в пустоту и засмеялась. Верочка до сих пор любит конфетки и смеется.

Странная школа. Разве так бывает? Ее я и закончила.

2005 год, сентябрь, я- студентка 2 курса психфака, пришла учителем психологии на УПК (учебно-производственный комбинат, куда ребята из всех школ района приходят раз в неделю чему-то поучиться). Мне 20 лет и мои ученики будут моложе меня на 3.5 года. Мне достался кабинет, в котором раньше преподавали электротехнику. Запомнился пульт около доски: 220 вольт-столы учащихся, 220 вольт-стол преподавателя. Впечатляло. Завуч дала ценные наставления: «Какая у тебя школа? А-а. 156. Вынесут. Через пару занятий-вынесут. Готовься. У нас все школы простые, окраинные, район тяжелый, многие приезжают из школ пригородов. Это тебе не лицей или гимназия». Я захожу на свой первый урок и теряю дар речи: передо мной -одни парни. Кадетский класс. Взрослые, выглядят серьезно и устрашающе, а на задней парте скромно и безмолвно ютятся две девочки.

— А у вас еще девочки есть? -спрашиваю я со страхом

— Нет. И так будет всегда, — сурово отрезает высокий и крепкий парень с предпоследней парты.

Все, подумала я — вот и карма моя настала за то, что в школе я лютовала над учителями, ненавидела большинство и вечно боролась за справедливость, сейчас мне все вернется сполна. Выдыхаю и делаю то, что подсказывает мне интуиция, вне правил и законов педагогики. Выдвигаю свой стул в центр, сажусь и говорю искренне то, что я чувствую:

— Мальчики, знаете, я так растерялась…

Пожалуй, с этой фразы и началась моя любовь к делу, началась моя личная история в педагогике, самые лучшие профессиональные годы моей жизни начались именно с этой фразы, в эту секунду я поняла, какое это счастье, что у меня не лицей или гимназия. Я ими по горло сыта.

На лицах парней появились улыбки, они зашуршали с одобрением, и наперебой меня начали приветствовать, рассказывать, что они ребята надежные, классные, а девочек и должно быть мало в кадетском классе.

Через пару месяцев заглянула завуч с удивлением: «А чего так тихо? Они вас еще не вынесли?» Нет, говорю, у меня, вообще, с ними все отлично. Я их полюбила. Она хмыкнула и скрылась.

Тогда на УПК не было буфета, и я носила с собой бутерброд с сыром и термосок. Однажды класс заявился с пакетами, достали колбасу, торт, еще что-то было поживиться, сегодня и не припомню. Думаю, вот это размах, мы, когда у кого-то День Рождения просто по конфетке раздавали. А они выдали:

— Елена Игоревна, вы так едите мало, мы решили вас покормить.

Пришлось объяснять, что я ем мало не потому что, нечего, а потому что этой порции мне хватает. Мы провели интересный урок: собрались вокруг стола с нарезками, чаем и каждый спрашивал из психологии, что хотел. Не по программе.

Один часто отпрашивался с уроков, чтобы встретить сестрёнку из садика. Но когда оставался, это было само внимание, я опиралась на его глаза-внимательные, вдумчивые.

Другой поделился сокровенным и сказал: «Знаете, моих родителей лишили прав за стакан. Через несколько дней у моего отца День Рождения, я немного работаю, и у меня будет зарплата. Мы придем с ним в магазин, а я скажу: «Папа, я куплю тебе, все, что ты хочешь, кроме бутылки».

Как-то я проводила у них компьютерное тестирование, ребята сидели за компьютерами и выполняли задания, а я уснула за учительским столом, сквозь сон услышала, кто-то пришел новый, сейчас он сменит место старого и тоже сядет выполнять тест. Чей-то голос сказал шепотом: «Тихо, видишь-спит. Садись, только тихо. Устала, наверное». Я, правда, тогда устала, была после сессии.

В конце одного учебного года меня пригласили на выпускной к ним в школу и вручили грамоту от родителей. От родителей, которых я никогда в глаза не видела, поскольку на УПК собрания не проводятся: «За доброту, чуткость и внимание к детям. Родительский комитет». И тогда я поняла — кармы не будет, ничего за мои школьные проделки мне не прилетит, потому что это разные школы, разные дети, другие условия, другое время и другая я.

Однажды на УПК была конференция и пришла их директор. Я радостно подбежала и сказала: «Знаете! У вас такие ученики! Они замечательные! У вас какие-то совсем ДРУГИЕ ДЕТИ!». Она посмотрела на меня удивленным взглядом и спросила:

— А вы их, девушка, ни с кем не путаете? Их все ругают.

Но я не путала. Моих одноклассников, как и других детей из моей пафосной школы, не ругали. Мои одноклассники были теми, кто стоял на сценах и получал награды, фотографировался с мэром и губернатором, ходил на балы победителей и красовался на стенде «Гордость школы». Их ставили в пример, их возносили в лучах интеллектуальной славы. Но теперь я знала, что есть и другие дети. Добрее, чище, с законом внутри. Они не глупее, но они смогли сохранить то, для разивтия чего моя пафосная школа не оставила места.

Может, кто-то скажет, что у них уровень знаний не такой, как в пафосных школах? Мои ученики тоже становились победителями и призерами научных конференций. Мы занимались с ними очень плотно. Они становились призерами серьезных, взрослых конференций и их тоже принимал и награждал губернатор. Эти ученики- из обычных общеобразовательных школ. Сегодня они тоже учатся в лучших вузах страны, становятся упешными профессионалами. Но в их простых, общеобразовательных школах, помимо знаний, оставалось место чему-то ещё.

На УПК я проработала 9 лет, и таких обычных школ прошло через мой опыт более десятка. Поэтому не получится вам сказать, что мне просто свезло с кадетами. Все из моих школ были простыми (в статусных школах УПК не котировалось, это так, не круто), ко мне приходили учиться не лицеи и гимназии, это были обычные ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЕ ШКОЛЫ, окраинные, пригородные, в которые амбициозные родители так брезгуют сегодня отдать своих чад. И в них -в этих школах-учились ДРУГИЕ ДЕТИ.

Ах, да, а как же со мной, что же должно было ждать меня по мнению моих учителей? Мне в школе учителя пророчили продажу наркотиков: «Серпионова, а вот ты вырастешь и будешь продавать наркотики».

Кстати, обращайтесь, если что: Елена Серпионова, кандидат наук, победитель конкурса лучших учителей РФ, доцент кафедры психологии и педагогики РНИМУ им. Н. И. Пирогова, обожаю свою работу, люблю старшеклассников, студентов и доза чего-то полезного и доброго для вас у меня всегда найдется.

Специальная рассылка
Для тех, кому до школы остался год. Как подготовить ребёнка и себя к походу в первый класс
Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям
Комментариев пока нет