Написать в блог
Кто такой компетентный ребенок?

Кто такой компетентный ребенок?

Интервью с Анной Когстрем
Время чтения: 8 мин

Кто такой компетентный ребенок?

Интервью с Анной Когстрем
Время чтения: 8 мин

ЕА: Мой первый вопрос: Какой он современный подросток и чем он отличается от подростка, жившего 10 — 20 — 30 лет назад?

Анна: Если сравнивать то, что было 10 лет тому назад, с тем, что происходит сейчас, то наибольшая разница заключается в том, что интернет открыл двери для всего.

Например, 10 лет тому назад мы думали, что такая тема как порнография — это еще очень трудный вопрос, и мы не можем об этом писать. Но поскольку сегодня это уже вошло в дома практически всех детей (имеется в виду доступ к этой теме в интернете), то мы чувствуем, что должны поднять этот вопрос.

И если раньше дети могли попробовать понемножку взрослую жизнь, узнавать ее по чуть-чуть, то сегодня эта взрослая жизнь их захлестнула полностью.

И поэтому пытаться их защитить от чего-то сегодня — невозможно, даже вопроса такого не стоит. И вместо этого мы может говорить, обсуждать с ними, как они могут или должны относиться к этим трудным вопросам, к этим трудным вещам, с которыми они сталкиваются.

ЕА: То есть получается, что не подросток изменился, а очень сильно изменились условия, в которых он находится?

Анна: Да, именно так. Все общество, безусловно, изменилось. Дело не только в интернете, а в том, как развивается общество — это сильно отражается на детстве. В разных обществах — разные идеалы и ценности.

ЕА: Как это повлияло на журнал, кроме того, что появились новые темы?

Анна: Если посмотреть на журнал 10 лет назад и сейчас, то в принципе журнал не изменился, он как выглядел тогда, так и выглядит. И это наша принципиальная позиция. Ребенок должен узнавать себя в этом журнале, видеть себя в том, что он читает. Возможно, изменения были какие-то в форме: новые тренды в оформлении. Самое большое изменение журнала произошло в 60-е годы прошлого века, когда изменились взгляды на ребенка, стали по-другому говорить с детьми, а последние 10 лет ничего существенного не происходило.

ЕА: Журнал выходит в бумажном и электронном формате?

Анна: Только на бумаге. Распространяется по подписке. В журнале нет рекламы — и это тоже принципиальная позиция. И это уникальное явление — ни одной газеты или журнала нет больше в Швеции, которые бы выходили без рекламы. Главный источник дохода — подписка.

Журнал существует 125 лет. В нем публиковали свои рассказы Астрид Лингрен, Барбара Линдгрен, Ульф Старк, Мони Нильсон. Все знаменитые писатели, иллюстраторы шведские писали или рисовали для «Товарищеской почты».

ЕА: Они пишут и рисуют специально? Или они дают то, что готовится для публикации в книге?

Анна: Мы заказываем им темы. Наш журнал — это еще и своеобразная школа для начинающих иллюстраторов. Очень многие иллюстраторы, когда они начинали, публиковались у нас.

Аудитория журнала с 8 до 14 лет. И поскольку журнал такой старый, существует уже 120 лет, у многих дома его подшивки хранятся из поколения в поколение. А что касается содержания, то наш журнал как «Правда» или «Новая газета» — в нем есть все: новости, спорт, культура, головоломки, лабиринты, но всегда ядром было интервью с детьми о чувствах.

И очень многое мы строим на письмах (мейлах) детей и их вопросах. Например, приходишь в понедельник на работу, открываешь почту и можешь прочесть такое: «Вы мне должны помочь: сколько секунд в жизни мы теряем, когда моргаем?» Бывают такие мейлы: «Я ужасно сержусь, потому что надо переделать все автобусы. Мы дружим втроем — три лучших друга! Но ни в одном автобусе нет таких сидений, чтобы нам можно было сесть вместе». Но бывает, что пишут: «Мой отец меня бьет». Очень разные вопросы и письма.

ЕА: А как тогда вы их обрабатываете? И каких специалистов привлекаете?

Анна: У нас очень серьезные журналисты работают, профессиональные. Это серьезная журналистика, потому что мы готовим очень трудные, серьезные репортажи. Есть в журнале раздел — самый популярный из всех — из-за него библиотекарям приходится журнал запирать в шкаф (не оставлять в открытом доступе, чтобы эти страницы читатели сразу не выдрали — а не чтобы не давать им читать вообще). Это раздел о теле, о том, что происходит во время полового созревания. Недавно мы делали специальную тематическую вкладку, посвященную менструации, это был отдельный журнальчик — вкладка в основной журнал. Отвечают на вопросы детей психологи, сексологи — специалисты, которые могут ответить понятно и доступно для ребенка. Например, в том номере, который я привезла в Красноярск, мальчик спрашивал, как можно сделать длиннее пенис. Психолог ответил, что это, к сожалению, невозможно, но она уверена, что мальчик и так прекрасен.

Одна девочка пишет, что мы живем очень тесно, по утрам все толпятся в ванной. Мне это неприятно, я так не хочу. Хочу побыть там одна. Ей ответ был таким: «Я понимаю, что тебе это не нравится. Могу предложить тебе такой выход — вставать на полчаса раньше, чтоб успеть побывать в ванной в одиночестве. Можешь также поговорить со своими родителями, когда они не испытывают стресс» только не тогда, когда они сами задерганы, подожди спокойной минутки.

Часто специалисты советуют детям: если вы боитесь сказать что-то взрослым, то покажите им журнал — дай им прочитать. И даже в Швеции многие родители возмущаются, читая материалы этого раздела. И они могут отказаться от подписки. Но таких мало. Гораздо большее их число благодарят за этот материал, потому что он помог объяснить ребенку какие-то важные вещи.

ЕА: Адресат журнала и этого раздела — только подросток? Не бывает попытки быть понятней родителю?

Анна: Только дети. Многие родители сами читали в детстве этот журнал. И очень многие ждут, когда ребенок дорастет, чтобы можно было эту подписку оформить. Поэтому за эти долгие годы завоевали доверие в обществе. Министры, члены правительства являются подписчиками этого журнала.

ЕА: Журнал распространяется только по подписке и не продается в рознице? Его невозможно купить в книжном магазине?

Анна: Да, журнал не продается — только подписка. К сожалению, подписаться могут только дети среднего класса, потому что подписка довольно дорогая. Поэтому для нас важно, чтобы журнал попадал в публичные и школьные библиотеки.

ЕА: А в библиотеки журнал попадает тоже по подписке или есть какая-то программа распространения журнала?

Анна: Тоже подписка.

ЕА: Что, кроме трудных детских вопросов, можно назвать как сложные задачи, которые решает журнал? Какая часть журнала самая трудозатратная?

Анна: Отчасти это возрастная группа — от 8 до 14 — это очень большой диапазон. Мы не всегда пишем о таких трудных темах. Пишем о дружбе, о том, как пережить переход из одной школы в другую. И всегда мы берем интервью об этом у детей разного возраста. Например, 9, 11 и 14. Но самое сложное — это найти верный тон, избежать морализаторства. Потому что у взрослых это всегда присутствует просто на уровне инстинкта: мы должны воспитывать. Еще мы много думаем о том, как достичь гендерного равноправия: как правильно говорить и с мальчиками, и с девочками. Приходится обрабатывать много статистических данных о том, какими мы изображаем мальчиков и девочек: активными, пассивными и т. д. Следить за тем, о каких социальных группах мы пишем. Мы стараемся писать обо всех равно, учитывая интересы всех читателей. И поскольку сейчас очень много иммигрантов в Швеции, мы должны описывать детей всех национальностей. Иллюстраторы знают, что они должны рисовать всех детей — разных. Но это сделать очень трудно, потому что это не может выглядеть нарочито. Это просто должно быть.

И еще одна сложность: так как мы все равно воспитываем, поскольку представляем идеалы добра, мы не должны быть слишком хорошими и прекрасными, потому что это будет неестественно и вызывать отторжение. И перестанем быть интересными. Или может произойти другая крайность — если мы будем слишком прекраснодушными, то дети, как очень легко приспосабливающиеся люди, будут писать нам так, чтобы нам угодить.

ЕА: Какой бы Вы дали совет тому, кто хочет создать такой журнал?

Анна: Мне кажется, что самое важное — это взгляд на ребенка — как мы смотрим на детей. В Швеции бывает, что другие журналисты считают, что писать для детей — это не сложно. Но сложно, например, брать интервью у детей, встречаться с ними и оставаться восприимчивыми к их проблемам, интересам, взглядам на жизнь. Чтобы дети не давали ожидаемых и «одобряемых» ответов, а действительно могли раскрыться. Когда я беру интервью, то общаюсь с детьми один на один, без родителей. Потому что иначе дети отвечают так, как хотят родители. Но могут быть исключения, если дети сами хотят, чтобы присутствовали родители. Но тогда я работаю только с ребенком. Недавно я брала интервью у ребенка, у которого много насилия в семье. И конечно, мальчик хотел, чтобы мама была с ним. Но во время беседы я слежу за тем, чтобы отвечал только ребенок. И я беру его эмейл, и отправляю текст интервью только ему. Он сам решает, показать этот текст маме или нет.

ЕА: Законодательство Швеции это позволяет?

Анна: В наших законах нет ничего об этом. Есть только этические правила о том, как брать интервью у несовершеннолетних. Нужно быть очень осторожным. Например, когда речь идет о каких-то чувствительных, тонких вопросах, они хотят сохранить анонимность. А бывает, что напротив, они не хотят быть анонимными — они рады, что о них напишут в журнале. И им важно, чтобы и их имя, и их фото были в журнале. Но в случае, когда мы обращаемся к интимным, тонким чувственным вопросам, мы не публикуем имен. В этом и заключается этическая сторона нашей работы.

Бывают среди наших героев такие дети, которые хотят изменить общество, активные, интересующиеся политикой — естественно мы публикуем их имена и фотографии. Так же бывает, когда мы рассказываем о тех, кто интересуется спортом, достиг каких-то успехов. Но бывает и так, что человек ни в чем особенно не блистает, но все равно хочет быть в журнале — пожалуйста, мы о нем тоже опубликуем материал. И мне кажется, что благодаря такой нашей политике, наш журнал воспринимается подростками как хороший друг.

В Швеции мы много говорим в последнее время о том, что наш сегодняшний взгляд на ребенка — это разговор о «компетентном ребенке», что включает в себя и индивидуализм современных детей и их быстрое погружение во взрослую жизнь, о которой мы говорили в начале. Получается, что и компетентными дети становятся очень рано. Это, возможно, обратная сторона уважения, которое мы проявляем к ребенку. Ребенку приходится брать на себя чрезмерную ответственность.

Но поскольку в медиа очень часто пишут о каких-то успешных, прекрасных людях, то нам очень важно показывать разных, обычных людей.

ЕА: А можно говорить в связи с этим о том, что 20 век привел к тому, что период детства искусственно был увеличен, то сейчас мы из-за повышенных требований к компетенциям детей нуждаемся в том, чтобы «вернуть» детей в мир взрослых. То есть мы понимаем, что деление на мир детей и взрослых было искусственным, и теперь предстоит осознать присутствие детей не в «мире детства», а в нашем общем мире?

Анна: А я не знаю, возможно ли это — создание особого мира детства, потому что в мире с новой техникой, с возможностями интернета дети видят и сталкиваются со всем, абсолютно все им доступно. Мы обычно смотрим на ребенка, как на того, кому надо измениться. А возможно, проблема скорее во взрослых. Это у взрослых нету времени. Недавно Мони Нильсон (известная шведская детская писательница — прим.ЕА) говорила об этом: во время кормления грудью самое важное контакт с ребенком, а современная мама в это время проверяет телефон.

Мы заметили по нашим читателям: маленькие дети, которым какие-то темы не интересны, просто их не читают. Они воспринимают только то, что им интересно, до чего они доросли. И мы тогда пытаемся ответить на ИХ вопросы. Может быть, если бы и другие взрослые, их родители, пытались выловить ИХ интересы, ИХ вопросы, это было бы совсем не плохо.

И еще, может быть, что детям, которые растут в какой-то надежной, защищенной среде, ничего не страшно, а вот дети, которые уязвимы, для них такое «взросление» очень тяжело.

ЕА: Но они уязвимы, потому что они находятся в ситуации слишком быстрого взросления. Трудная жизненная ситуация и есть слишком раннее взросление.

Анна. Да, это так. Я не знаю, как здесь, но в Швеции очень строго с компьютерами. Перед компьютерами можно сидеть ограниченное время.

ЕА: Как этого достигают в Швеции?

Анна: Ну конечно, в семьях на эту тему ссорятся. Есть один исследователь более радикальных взглядов, который советует родителям сидеть рядом с ребенком в то время, когда ребенок что-то смотрит в интернете.

ЕА: С 14-летним?

Анна: Нет, это невозможно. С теми, кто младше. Но я росла в маленьком городке в Северной Швеции, где было нечего делать, потому что холодно, нельзя выходить на улицу. И что было бы, если бы у меня был интернет? Я бы что-то нашла для себя, завела бы переписку с другом. Мы бы вместе мечтали о чем-то.

Ребенку важно, чтобы у него было что-то свое собственное.

В журнале мы связываем детей из разных концов Швеции. Раньше у нас был сайт, там было много сообществ, мы хотели создать безопасное и приятное место для общения детей в интернете. И в течение 4 лет это было действительно очень хорошее место, потому что в этом возрасте они очень много играют. Например, было очень больше сообщество тех, у кого были лошади понарошку (воображаемые). Они болтали друг с другом о лошадях, обсуждали так, как будто у них были лошади. Но это оказалось очень дорого, потому что для такой площадки общения детей нужно нанять очень много модераторов, которые бы чистили ее от присутствия педофилов, сумасшедших, которые постоянно появлялись на этих страницах. И нам пришлось закрыть этот проект.

ЕА: А какой штат у журнала?

Анна: В штате редакции журнала 7 человек и очень много фрилансеров. Я сейчас тоже фрилансер.

Но мы все — семья, мы все очень близки, очень горим своим делом.

ЕА: Проводит ли журнал какие-то встречи? События? Фестивали?

Анна: Нас очень мало, но насколько хватает сил мы стараемся. К нам со всей Швеции приезжает очень много детей с визитом. Очень много стажирующихся подростков. В 13 — 14 лет в Швеции можно попробовать себя в профессии. И наш журнал принимает на двухнедельную стажировку тех, кто работает в профессии журналиста. Есть дети, которые пишут рецензии на кино, на книги, выставки. Например, если журнал делает интервью с министром, то очень интересно, если ребенок тоже задаст свои вопросы.

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям
Комментариев пока нет