Все очень просто
Блоги01.02.2022

Все очень просто

Но не следует думать, что будет легко

Директор московской школы № 109 Евгений Ямбург любит при удобном случае вспоминать один из так называемых законов Мерфи, который гласит: «Сложные проблемы всегда имеют простые, легкие для понимания неправильные решения». Мне эта мудрость тоже очень нравится, хотя я согласен с ней лишь частично. Но как раз потому, что сам в прошлом учитель и прекрасно знаю, как подходят к решению тех или иных задач и проблем мои собственные дети, ученики, коллеги, родители… да и я тоже.

Дело вот в чем. Если преподаватель составляет для своих детей задания, рассуждая в категориях «уж не в амперах ли измеряется сила тока?», то это вряд ли характеризует его с положительной стороны. Нет, конечно, кое-кто ждет именно таких вот простых вопросов с совершенно очевидными ответами и сильно обижается, когда ему предлагают нечто более сложное. Но остальные люди, как правило, мыслят адекватно и понимают: если тебя проверяют, значит, хотят выяснить твой потенциал, а это можно сделать только с использованием заданий самого разного уровня сложности. Ибо глупо, согласитесь, пытаться выяснить, кто в классе самый сильный, предлагая каждому поднять гантель весом в 1 кг.

Так вот, трудные задания могут вызвать жалобы и нарекания, ибо мало кому хочется напрягать извилины. Да и вдруг не получится решить? А страх получить низкую оценку тоже не из приятных. С другой стороны, если ты настраиваешься на серьезную мозговую деятельность, а тебе вдруг дают нечто подозрительно простое, возникает ощущение, что преподаватель хочет тебя обмануть. Дескать, пойдешь по самому простому пути и… попадешься, подтвердив мнение педагога о том, что не слишком-то ты разбираешься в теме. Значит, надо искать подвох! Кто предупрежден, тот вооружен, а когда дети решили бороться до победного конца, они вряд ли с легкостью клюнут на подачку в виде вопроса «для не самых одаренных».

И вот тут их ждет в самом деле серьезное испытание. Потому что простой вопрос может быть «не только простым, но и сложным». А за кажущейся сложностью может скрываться простота. Когда это все преподносится по отдельности, можно подготовиться и к тому, и к этому, но вот когда два в одном… Попробуй разберись!

…На итоговой встрече с журналистами, которую Рособрнадзор организовал в конце прошлого года, глава ведомства Анзор Музаев рассказал о том, какие сложности возникли у школьников в процессе сдачи ЕГЭ-2021. По его словам, было очень странно узнать, что больше всего проблем вызвали именно простые, как он абсолютно убежден, задания. Например, дан план садового участка с расположенными на нем строениями, между которыми проходят дорожки. Весь план выполнен на расчерченной в клетку странице, все постройки и коммуникации ориентированы исключительно ровно по линиям, а надо лишь сказать, сколько упаковок плитки понадобится для мощения тропинок, если в одной коробке помещается 4 плитки.

Так сколько же упаковок плитки нужно, чтобы замостить дорожки?

Вроде бы проще некуда: надо просто посчитать клеточки и соотнести их с количеством плиток в коробке. Но… Очевидно, школьники восприняли закон Мерфи как руководство к действию, начали ломать голову, «где же их кидают», и перемудрили сами себя.

Но нет ли и в этом тоже изощренного коварства разработчиков КИМов? Может, они именно этого и добивались, чтобы заставить детей думать, будто простое задание на самом деле сложное, а оно и правда простое?

А ведь тут ой как много параллелей можно провести!.. В том числе очень далеких от образования (хотя не факт).

Когда женщина на предложение мужчины разделить с ним скромную вечернюю трапезу отвечает гордым «нет!», у него есть два варианта поведения: либо развести руками, мол, ну что же, тогда извини, на нет и суда нет (слово женщины — закон!), либо начать с жаром уговаривать и убеждать ее, описывая соблазнительные перспективы в случае положительного ответа и намекая, как глубоко ранит его чувствительную душу ее отказ.

Беда, однако, в том, что за тысячи и тысячи лет эволюции в мозгу у мужчин и женщин успела крепко укорениться мысль: «нет» вовсе не всегда означает «нет», часто это всего лишь тест на силу убеждений противоположной стороны. Пригласил поужинать — значит ему что-то от меня надо; перестал предлагать после первого же отказа — значит не очень-то оно ему и было нужно, иначе бы в ногах валялся, умоляя согласиться. Может, я бы тогда и согласилась… А может, и нет! Я еще сама не решила.

Это, как говорится, сильно «не бьется» с тем, о чем последние десятилетия твердят защитники прав женщин и феминистки. Мол, если девочка, девушка, женщина говорит мужчине нет, значит, все, отвали. Но подобная логика гораздо ближе именно к мужской, а не женской, да и то, если честно, сильная половина человечества сама нередко не знает, чего хочет. И все бы ничего, но я знаю 100500 примеров, когда отношения между мужчиной и женщиной рушились только потому, что она раз за разом упрямо не соглашалась с мужчиной, и он, поколотившись головой в закрытую дверь, уходил, а дама насмерть обижалась и потом винила во всем его, мол, он ее бросил, значит, вовсе не любил, ведь тот, кто любит по-настоящему, идет до конца, а не пасует перед трудностями, не боится отказов, не убегает, как сопливый мальчишка!

Военные люди знают, что если ты осведомлен о планах противника, то это уже половина победы. А может, даже и три четверти. В свою очередь, чтобы победить, надо обмануть ожидания врага, сделать все, лишь бы он находился в глубоком заблуждении относительно тебя. Ты делаешь вид, что направление главного удара будет именно вот в этом месте, враг решает, что раскусил тебя и сосредотачивает по ту сторону линии фронта крупную группировку, чтобы отра­зить нападение… а ты наносишь удар совсем в другом месте. Воевать не числом, а умением, как советовал Суворов (а также Македонский, Цезарь, Ганнибал, Наполеон, Василевский и так далее), — это вести себя ровно таким же способом.

Но и здесь тоже важно не пере­усердствовать и не перехитрить самого себя. Например, ты делаешь вид, что вот тут у тебя находится крупное скопление танков для грядущего молниеносного удара. И делаешь много-много макетов бронетехники из фанеры, которые прячешь в лесу. Через некоторое время прилетает враг и бомбит твои позиции деревянными бомбами. То есть он дает тебе понять: мы вас раскусили и не поддадимся на провокацию! И вот тут самое время для того самого молниеносного удара, причем именно здесь. Только уже не фанерными, а настоящими танками, про которые враг думал, что они деревянные. Хотя он ведь тоже может в следующий раз прилететь с настоящими бомбами.

Я знаю. Я знаю, что ты знаешь. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю…

…Когда от тебя ждут провокации, когда пытаются убедить всех в твоем изощренном коварстве, можно вообще ничего не делать, и те, кому надо, все равно сочтут это за чудовищное злодеяние. При этом самый ожида­емый сценарий — именно провокация с целью обвинения в провокации. Чтобы напасть в 1939 году на Польшу, фашистская Германия инсценировала нападение на немецких граждан польских военнослужащих, которые на самом деле были переодетыми сотрудниками СС (операция «Консервы»). Чтобы появился веский повод в 1964 году ввести войска во Вьетнам, американцы разыграли тонкинский инцидент с эсминцем «Мэддокс», который якобы обстреляли три вьетнамских катера. Чтобы начать против Ирака войну, потребовалась пробирка Колина Пауэлла…

Представьте, что вам в вину ставят то, чего вы не делали. И сами делают это, а валят все равно на вас. Это все понятно. Но если копнуть чуть дальше и глубже? Если вы всеми силами хотите убедить людей в том, что ни на кого не нападаете, более того, публично заявляете, что ожидаете провокаций именно с целью выставить вас в роли агрессора… а потом сами делаете то, что от вас ожидают? Кому поверят? Вам или противоположной стороне? Вы удивитесь, но ответ тут в огромной степени зависит от убеждений, а вовсе не от фактов.

Россию обвиняют в том, что это мы-де отравили Скрипалей и Навального. Мы категорически отрицаем это, тем более что обвинения шиты белыми нитками и гроша ломаного не стоят. Но если нас наказывают за то, что мы не делали, неужели в умах тех, кто наказывает, отсутствует совершенно логичная мысль, что наказание без преступления вполне может привести к преступлению без наказания? В том смысле, что, если раз за разом выставлять наши спецслужбы как ни на что не способное сборище дуболомов, потом совершенно реальную и ювелирно проведенную операцию уже нельзя будет уложить в русло стереотипов. «Да ну бросьте, для них это высшая математика, они же ничего не умеют!»

Когда ученик на контрольной пытается списать, он думает, что учитель этого не видит. Должен ли учитель всеми силами и средствами давать ученику понять, что он на самом деле видит все и всех, поэтому не надо делать из него идиота? В принципе да, обычно поступают именно так. Но иногда учитель может притвориться, что глух и слеп. И потом в нужный момент разыграть это в виде козырной карты. Чтобы потрясенные ученики, пусть и задним числом, но осознали: он все знал!

…Вот видите, куда уводит линия рассуждений, начатая с вполне безобидного и даже смешного закона Мерфи?

Однажды давным-давно мне довелось играть в одной серьезной команде на «Брейн-ринге». Это была не школьная самодеятельность, а тренировки по-настоящему профессиональных коллективов. И там я понял, насколько в этом деле важно уметь настроиться на интеллектуальную волну тех, кто придумывает вопросы. Не знать все на свете, а именно поставить себя на место спрашивающего, чтобы на интуитивном уровне почувствовать, о чем вообще может идти речь. Оказывается, эту способность можно в себе развивать! И через некоторое время ты начинаешь воспринимать чужие вопросы как свои, не пугаясь их, а рассуждая в категориях «а как бы я сам эту тему развернул, какую бы каверзу придумал, чтобы запутать других?». В разрезе этой логики многие сложные вопросы становятся не такими уж и замудренными.

Но это касается именно сложных. А как быть с простыми? Вот как раз с ними труднее всего. Потому что на том самом «Брейн-ринге» после целого ряда смыслокаверз и мыслеизвращений мы все внезапно споткнулись о невероятно простой и, безусловно, очень коварный вопрос: «У семи нянек четырнадцать глаз, сколько глаз имеет их дитя?»

Оказалось, два. А мы-то думали!..

Потел, потел; но наконец устал,

От Ларчика отстал

И, как открыть его, никак не догадался:

А Ларчик просто открывался.

Читайте также
Комментариев пока нет
Больше статей