Написать в блог
Об учителе

Об учителе

Время чтения: 3 мин

Об учителе

Время чтения: 3 мин

Уже много лет я строила планы написать хотя бы по короткой заметочке о нескольких людях, оставивших в моей судьбе такой значительный след, что до сих пор, спустя десятилетия, я оглядываюсь на них.

Наверное, сегодня замечательный повод вспомнить об Учителе. Помните, необычная школа в необычном месте и с необычными обитателями… Самым необычным из нас был завуч школы Александр Абдулович Капкаев, учитель русской словесности. Не могу знать, жив ли он сейчас, так как злая геополитическая судьба раскидала нас, выпускников, по всей планете.

Но тогда, в 70-80-х это был весьма яркий и элегантный мужчина чуть старше среднего возраста, вероятно, где-то лет 46-48. Крымский татарин, потомок вынужденных переселенцев, не из тех, в кого влюбляются школьницы, но очевидно из тех мужчин, в присутствии который есть настоятельная потребность выпрямить спину и мельком глянуть в зеркало на прическу. Если бы мне сейчас сказали, что мужчина может хорошо выглядеть в рубашке розового цвета и лиловых брюках, я вряд ли бы оценила такой прикид. Но он выглядел совершенно мужественным и элегантным, без малейшей тени аляповатости и дурновкусия. Он никогда не требовал от нас каких-то специальных манер, но само его присутствие заставляло нас, засранцев самого вредного возраста, вести себя воспитанно, галантно, политесно. Уже через год его учительства у нас мы сами не заметили, как хорошие манеры и благородное отношение друг другу приросли к нам, как вторая шкурка. Нет, хулиганить мы, конечно, не бросили. Но делали это с большим вкусом и приятными манерами. Примерно к 6-му классу нас настигли «Три мушкетера». Мушкетерство и рыцарство стали частью нашей жизни, а приятное ощущение себя Дамой Сердца сопровождало меня всю дальнейшую жизнь. Мы так вжились в роли, что когда однажды поссорились с ним всем классом, написали ему изысканейшим слогом письмо с вызовом на дуэль. Ах, это письмо было верхом совершенства! Оно было писано на гербовой бумаге (нашли у кого-то дома), пахло французскими духами, содержало идеально сформулированные обороты речи и было запечатано восковой печатью с гербом (советским, разумеется, с копеечной монеты). Мы ждали его часа два в назначенном месте, очень удивились, что не пришел и… засчитали ему техническое поражение. Короче, решили, струсил.

Александр Абдулович обладал исключительным чувством юмора. Одной-двумя фразами он мог высмеять любой порок и недостаток так, что ученик не чувствовал себя униженным и обиженным. Любимым его наказанием был угол. Да, тот самый детский угол. Это было чрезвычайно забавное наказание. Мне оно доставалось часто. Наказание могло звучать так: «в угол на три урока!». Я приходила на русский язык или литературу, ставила портфель в стол и шла стоять в углу. Он удивленно оборачивался, уточнял, зачем стою и согласно кивал. Из угла можно было отвечать. Я поднимала руку, выходила к доске, получала «пятерку» и возвращалась в угол. Уклоняться от наказания считалось ниже достоинства.

Ни одного учебника русского языка и литературы я не помню. Мы их не открывали ни разу. Русский язык мы изучали и новые правила доказывали, как математическую задачу. Происходило это так. Александр Абдулович никогда не вызывал к доске по журналу. Он всегда бросал нам вызов: «Кто самый смелый!». Как это ни удивительно, смелыми были все. Но самый смелый выходил к доске. Этот удивительный Учитель знал на память массу литературных произведений, отрывки которых он на память диктовал ученику у доски. Именно с этих его надиктованных нам текстов, я бесконечно полюбила Алексея Толстого, Шолохова, Чехова. В приведенном отрывке был обязательно пример на новое правило. Я ни разу не слышала от него объяснения этого правила. Написавшего на доске текст ученика он просил объяснить, почему написано именно так, а не по-другому. Так мы сами выводили правило русского языка, доказывая его как теорему. С тех пор, я твердо уверена, что русский язык алгебраически точен и никаких случайностей в нем нет. А для закрепления правил русского языка у нас были специальные, сугубо личные блокноты, в которые мы записывали примеры применения правил русского языка из прочтенных произведений. Каждый записывал свои примеры, слизывать друг у друга было бесполезно, поскольку повторы не принимались. Примеры нужно было искать к каждому уроку, потому, что если ты выучил заданную тему, но не нарыл нового фрагмента литературного произведения, «кол» обеспечен без оправданий.

С его подачи мы так много читали художественной литературы, что достаточно легко по незнакомому отрывку могли определить автора только по авторскому стилю и оборотам речи. Бывали у нас и такие литературные провокации.

Мастерски провоцируя нас на чтение, он с большим удовольствием выслушивал какие-то неимоверные стихи, нарытые в далеких от школьных программ сборниках. К слову, отвечать заданную тему по литературе без нового выученного стихотворения тоже было бесполезно. Кол, единица, позор! Хоть тресни, а новое стихотворение выучи!

Как-то так получалось, что на его уроках мы много говорили. Он легко вступал с нами в полемику. Легко соглашался заменить отметку, если класс доказывал, что она необоснована. Уроки, на которых тишина бывала только в момент написания сочинений. Мы их писали много. Но самое большое удовольствие настигало нас на следующий урок. По каждому сочинению был подробный разбор полетов. Вот где его чувство юмора блистало и искрилось всеми цветами радуги! Высмеянные ошибки запоминались надолго, просто впечатывались в память.

Так, из стихов, юмора и элегантности вызревало Достоинство, которое стало нашим спутником на всю жизнь. Жив ли, Учитель?

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям
Комментариев пока нет
Больше статей