Девочка, которая хотела к маме

Девочка, которая хотела к маме

Как шестилетняя Вика себя спасала
Время чтения: 7 мин

Девочка, которая хотела к маме

Как шестилетняя Вика себя спасала
Время чтения: 7 мин

Однажды Вика вышла из дома и через несколько часов очутилась в чужой стране. «Помогите мне вернуться к маме, папа меня украл!» — умоляла девочка тех, кто говорил по-русски, и не понимала, почему они ничего не делают.

Викин папа Алексей всё время что-то придумывал. «Он умный и целеустремлённый, у него полно идей», — говорила про него мама. Папа чинил и продавал машины, до рождения дочери он работал в Южной Корее и Японии.

Родители давно развелись. В Хабаровске папа жил рядом с ними, он приходил и брал дочь на прогулку. Но с каждым разом Вике хотелось этого всё меньше.

Папа казался ей жёстким и грубым. С мамой было по-другому. «Так нельзя, Олеся, — говорили маме друзья. — Детей не любят, детей воспитывают. Отругай, по попе дай. Иначе сядет на шею».

В шесть лет Вика стала решать сама, гулять или не гулять с папой. Он злился, приезжали приставы, выдавали какие-то бумаги.

Однажды папа предложил Вике пойти на кружок рисования. Рисовать она любила и согласилась. Вместо кружка они приехали в аэропорт. Папа пообещал, что мама прилетит к ним позже, а в самолёте сказал: «Хорош гонять балду, теперь будешь жить со мной». Через Южную Корею и Китай они прилетели в Америку.

Поселились в крохотной квартире. Папа стал работать, записал дочь в школу и на продлёнку. На уроках Вика ничего не понимала, папа с учёбой не помогал. Плакать и спрашивать про маму было опасно.

По утрам Вика говорила папе, что любит его, чмокала в щеку и убегала в школу. Здесь работали взрослые, которые говорили по-русски, она жаловалась им. Но прошла осень, наступила зима. Ничего не менялось. Где же мама, почему она не приезжает?

А это не мама

Только через три месяца после исчезновения дочери Олеся узнала, где искать бывшего мужа. Он воспользовался кредиткой в штате Флорида, а люди из русскоязычных фейсбук-групп сообщили его адрес в городе Даниа-Бич.

Мама обратилась на ТВ

Олеся рассказала свою историю в американском посольстве, но получила отказ в визе. Отец мог сорваться и переехать в любой момент. Во Флориду вылетела адвокат матери Татьяна Бренник, которая уже возвращала детей из США. Олеся выдала ей документы, позволяющие делать с ребёнком всё, что положено матери. В том числе везти в Россию.

«Я искала мотив, — говорит адвокат Бренник. — Почему отец потащил с собой ребёнка? В Хабаровске он никогда не требовал, чтобы дочь жила у него. Даже не забирал её с ночёвкой».

Добравшись до Дании-Бич, адвокат отправилась в школу. И стала первым человеком, подробно расспросившим Вику обо всём.

«Я увидела у Вики синяки на спине. Ногти были сгрызены. Она рассказала, по каким поводам отец может её ударить, что зовёт её шкурой и мразью. Викторией она была только на людях, — рассказывает Бренник. — Обычно дети играют по правилам того родителя, с которым живут. Вика чуть ли не единственный ребёнок в моей практике, который сам себя спасал».

Вика просила соседей и учителей о помощи. «Люди просто не знали, как помочь, некоторые сами были на нелегальном положении, — объясняет Бренник. — Кто-то не мог проверить её слова, у ребёнка не спросишь подтверждающие документы. Но почему сотрудники школы, которым было известно о жалобах девочки, ничего не делали, я не знаю».

Зачем отец повёз дочь в США, адвокат объясняет так. «Вика сказала, что с ними в квартире жил дядя Серёжа, якобы ему негде жить. Места было мало, и дядя Серёжа спал в чулане, — говорит Татьяна Бренник. — Насколько надо нуждаться, чтобы спать в чулане? Я думаю, дядя Серёжа помогал отцу получить политическое убежище.

В России запрещена пропаганда гомосексуальных отношений среди детей. Мы знаем, что отец приехал в Штаты по туристической визе. У него есть решение российского суда о порядке общения с ребёнком. Находясь в США, отец мог сообщить, что ему запретят в России видеть дочь, если узнают о его половой ориентации. Наличие дяди Серёжи в доме эту ориентацию подтвердило бы».

В первый раз за шесть месяцев, с телефона адвоката, Вика позвонила маме. Они долго разговаривают, ни одна из них не в силах нажать «отбой». Олеся просит дочь всё рассказать в полиции, куда её должен сопровождать сотрудник школы.

«В следующий раз, когда я пришла в школу, то сообщила, что забираю Вику. Директор заметно нервничал, но ребёнка не отдал. — рассказывает адвокат. — Никогда не забуду, как Вика держала меня за руку, смотрела в глаза и просила: „Тётя Таня, ты же заберёшь меня к маме, правда?“ Я не могла объяснить девочке, что такое МИД, Интерпол и всё остальное. Мне пришлось пообещать, что я вернусь и привезу ей маму».

Вика осталась в Америке. «Мы так боялись, что она что-то скажет папе, — говорит Олеся. — Она могла не сдержаться и сказать: мама меня скоро заберёт».

Спустя месяц

Вечером Вика гуляла на улице рядом с домом. На другой стороне улицы остановилась машина. Вике показалось, что она слышит мамин голос. Мама! Смотрит в окно автомобиля и улыбается! Вика запрыгивает на заднее сиденье, они отъезжают.

Как бы она хотела обнять маму покрепче и не отпускать, но мама за рулём. Рядом тётя Таня. Они прилетели день назад, но уже видели, как папа вёз Вику в школу. При слове «папа» Вика приходит в себя.

-Мне нужно домой! Мамочка, высади меня, папа меня убьёт.

-Какой папа, я здесь, всё будет хорошо.

-Нет! У папы очень много документов, он сказал, вся правда на его стороне.

-У него филькины грамоты, все документы у нас. Ты мне веришь?

Машина тормозит у здания полиции. Вика уже была здесь и рассказывала про папу. Не сработало. Но тогда она говорила по-русски, сейчас она уже намного лучше знает английский и ей не нужен переводчик. А маме нужен.

Вика ведёт Олесю в участок, втолковывая всё полицейским и переводя для мамы. «Моя мама прилетела за мной из России, она забирает меня от папы и мы возвращаемся домой».

— Вы уже допрашивали Вику, она говорила вам, что отец её бьёт, — вступается Олеся.

— Нет, не говорила, — вдруг по-русски парирует один из офицеров.

— Неправда, я тебе говорила! — спорит Вика, она видела его на допросе.

Но остальным полицейским не до них, все смотрят на Бренник. «Уникальный вы человек, — говорят они ей. — Обычно люди звонят в полицию, только вы предпочитаете приходить. Вы понимаете, что вы похитили ребёнка?»

Пока тётя Таня доказывает, что похитители вовсе не они, и ребёнка разыскивает Интерпол, Вика с мамой звонят бабушке в Россию. Приезжает папа, его допрашивают в другой комнате. Вика рисует, болтает с мамой, зевает. Они здесь уже три часа.

Очень хочется есть, поэтому Вика иногда ноет, но немного. Они ещё устроят пир горой, надо только разобраться с этой полицией.

Наконец к ним выходит шериф. «Сожалею, но мы ничего не можем сделать, — говорит он. — По насилию над ребёнком дело закрыто…» Вика поворачивается к маме и переводит: «Меня отдают папе».

Полицейские испуганно смотрят на них. Глаза у Вики на мокром месте.

«Викуша, давай разговаривать по-взрослому, — просит мама. — Сейчас ты поедешь к папе, но мы всё равно победим. Я никуда не уеду, я обязательно тебя заберу».

Шериф разрешил Вике ехать на переднем сиденье. Мама с тётей Таней посылали ей воздушные поцелуи через стекло машины. Приезжать к папе в слезах было нельзя, поэтому Вика улыбалась в ответ.

«Мне кричать хотелось, но приходилось сдерживаться, — вспоминает Олеся. — Я ненавидела себя в тот момент, боялась, что Вика уже не будет нам доверять».

Полицию не впечатлили документы, которые были у Олеси. Необходимо было получить решение американского суда.

«Посольство России советовало нам набраться терпения, — говорит адвокат Бренник. — Похоже, мы были для них как две мартышки с гранатой. Но мы чувствовали себя предателями».

Через два дня

Вечером в школе Вика собирается ехать домой, выходит в коридор и снова видит маму. И шерифа, и папу.

Мама подходит к Вике. Школьный администратор предупреждает, что матери нет в списке тех, кто может забирать ребёнка. Папа заявляет: «Она не мать!» Шериф говорит таким голосом, какой бывает у взрослых, когда им надоедает повторять одно и то же: «Вы не понимаете, я здесь, чтобы исполнить закон».

Вика начинает грызть ногти.

Кто-то тихо произносит: «Уходим». Мама хватает Вику за руку, тянет к дверям. За спиной ругается папа, но его заслоняют полицейские.

«В машине Вика плакала и повторяла снова и снова: «Отпустите меня к папе, папа меня убьёт», — рассказывает Татьяна Бренник. — Мы хотели приехать в школу раньше отца, но не успели. Всего часом раньше наш американский адвокат Анастасия Сак получила разрешение суда забрать ребёнка.

Дальше Анастасия рванула в офис шерифа, который, похоже, уже устал от нас. Он попытался сказать, что занят. Анастасия ответила вроде того, что её не волнует, вот ордер, поехали забирать. Шериф долго читал ордер, вздыхал, но в школу поехал».

Фото: соцсети

Решив, что мама наконец победила, Вика успокоилась. «Теперь мы поедем домой, к бабушке?» — спросила она. Ей сказали, что придётся ещё подождать. Теперь другой судья возьмёт дело и будет мусолить его пару месяцев. Но мама больше никому не отдаст свою девочку. Поэтому Вика не против, пусть судья жуёт папины бумаги, сколько хочет.

Машина мчалась вперёд. «Стойте! — внезапно сказала Бренник, — Поворачиваем, эта дорога ведёт в аэропорт, они могут подумать, что мы увозим ребёнка».

В ожидании мамы с адвокатом Татьяной Бренник

Вика сидела в коридоре суда, пока взрослые заседали. Распахнулась дверь, мама вышла в слезах и кинулась к дочери. За ней вышла американский адвокат Анастасия.

Все говорили одновременно. Про то, что папа жаловался на продажные суды в России, но судья его не послушал, а поблагодарил Олесю за уважение к американскому правосудию. И не стал мусолить дело, а решил всё в одно заседание. «Это победа, Вика, мы же тебе говорили!»

Подошёл папа, Вика сжалась, но его оттеснила охрана.

На следующий день на рейс в Москву их сопровождали люди в штатском, мама разглядела у них значки ФБР. В России Следственный комитет возбудил против отца дело об истязании ребёнка. «Не будет такого, что мы выйдем из подъезда, а он стоит, — говорит Олеся. — Если он вернётся в Россию, его сразу задержат».

Взрослые сказали Вике, что две страны объединили усилия и она молодец, что просила о помощи. Но Вика помнит, как в коридоре суда папа прокричал: «Виктория, я всё равно тебя заберу».

Еще два месяца после возвращения она никуда не отпускает маму и просыпается в страхе по ночам. Узнав, что мама записала её на курсы английского, разрыдалась: «Не напоминай мне про Америку!»

Будет ли дочь видеться с отцом, спросили Олесю журналисты. Она ответила — будет так, как Вика захочет.

Чего хочет Вика

— Если я пойду гулять с папой, ты сделаешь так, чтобы он меня не украл? — спросила недавно Вика маму.

— Ты соскучилась по папе? Хочешь пойти с ним гулять?

— Ну он же мой папа. Я пойду с ним гулять. Только пусть полиция будет рядом.

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям
Подписаться
Комментариев пока нет