«Вы не видели эту девочку? Это моя дочь, её похитил отец»: как вернуть ребёнка | Мел
«Вы не видели эту девочку? Это моя дочь, её похитил отец»: как вернуть ребёнка

«Вы не видели эту девочку? Это моя дочь, её похитил отец»: как вернуть ребёнка

Время чтения: 8 мин

«Вы не видели эту девочку? Это моя дочь, её похитил отец»: как вернуть ребёнка

Время чтения: 8 мин
Фото: Shutterstock (kramynina)

Иногда пары расходятся мирно, иногда не очень, а иногда происходят страшные вещи, когда мама и папа не могут договориться, выкрадывают друг у друга ребёнка, скрываются, обращаются в полицию и к частным детективам. Наш блогер, многодетная мама Ольга Барабаш, рассказала историю такой семьи.

Рассылка «Мела»
Мы отправляем нашу интересную и очень полезную рассылку два раза в неделю: во вторник и пятницу

Расставшись с женой, Олег боялся, что она спрячет от него дочь. «После родов психическое состояние супруги усугубилось. Она могла напасть, оцарапать, сидеть и плакать моментально, — рассказывал Олег и демонстрировал фотографии своих оцарапанных руки и шеи. — Постоянные нападения, оскорбления „чтоб ты сдох“ с подробностями я слышал раз сто. Жена стала подавать на меня ложные доносы в полицию, что я её избивал».

Мужчина участвовал в телевизионной передаче на тему семейного киднеппинга. Показывал видео радостно бегущей ему навстречу дочки. На другом видео он меняет дочери памперс, рядом ругается жена. Соседи подтверждали, что он заботливый отец, и сомневались в адекватности его супруги. Олег настаивал на медицинском обследовании жены, когда подал иск в суд о разводе и определении места жительства дочери с ним. Суд назначил психолого-психиатрическую экспертизу обоим супругам. Олег возмущен её результатами: «Специалисты Сербского не просто признали её нормальной, вменяемой, но и стали писать обо мне ложные сведения». Хорошие отношения отца и дочери эксперты Института Сербского подтвердили. Накануне суда Олег забрал дочь у матери, поэтому на время разбирательств суд оставил девочку с ним. Женщина приезжала к ребёнку в определённые часы, и Олег подозревал её в намерении выкрасть дочь. Проиграв в суде, отец должен был передать девочку маме, но исчез вместе с дочерью.

Олег Гершман в ток-шоу Первого канала
Отец выступает в ток-шоу Первого канала

Сделать из мужа лимонад

У жены Олега Елены пачка справок из травмпункта. При этом она верила, что сама доводит мужа.

У них была шикарная свадьба. Оба красивые, нацеленные на успех. У Елены перспективная работа менеджера по качеству на производстве. У Олега с работой не ладилось, зато они жили в квартире его отца. Женщина искала во всём положительные стороны. «Я человек, который может из лимона сделать лимонад, — говорит она. — Подумала, что, когда у нас появятся дети, он сможет сидеть с детьми».

Когда Еве было полтора года, из другого города приехала бабушка. «Олег произносит провоцирующую фразу, Лена начинает нервничать, и он её избивает», — ужаснулась мать тому, что увидела в доме дочери. До этого никому из близких Елена не рассказывала, что происходит в семье. «Было просто стыдно, — говорит она. — Первый раз он ударил меня ещё до свадьбы. Я подумала, ему нужно объяснить, что нельзя так выражать своё превосходство. Мы пошли к психологам, они советовали мне бежать. Но я не поверила». Она анализировала каждый конфликт и решала на будущее: где-то смолчать, где-то ответить помягче, сделать, что муж просит. Помогало, были спокойные дни. «Ты терпи сколько хочешь, — возмутилась бабушка, — но ребёнку в такой атмосфере жить нельзя».

Тогда Лена пошла в травмпункт и полицию. Олег заявлял, что нападала она, ему приходилось защищаться

Еве было почти два, когда Елена нашла работу, жильё и решила уехать. В день отъезда ей оставалось только забрать дочь из детсада. Отец опережает. Мчится вперёд и забирает Еву на пять минут раньше. Эти пять минут обернулись для Елены судами длиной в полтора года.

Пока шли суды за Еву, Елена ездила к нему навещать дочь. «У меня был выбор: либо видеть ребёнка и быть избитой, либо не видеть ребёнка совсем», — говорит она. Доказать избиения и привлечь Олега к ответственности ей не удалось: «Он сказал, что я сама билась головой об стену. А из свидетелей только Евочка у меня на руках».

Пока мать знала, где живёт отец, но кто-то из знакомых предупреждал, что надо опасаться похищения ребёнка. «Надеюсь на его благоразумие», — отвечала Елена и добавляла: «Похищение ребёнка — это уголовная статья». Что это не так, мать узнала, как только Олег с дочерью исчез. Полиция объявила девочку в розыск только через месяц. Допрошенные родственники Олега говорили, что они не знают, где он.

Пропавших детей ищут волонтёры поисково-спасательного движения «Лиза Алёрт». Мать связалась с ними, но ей сказали, что не помогают в таких случаях. Она публикует фото отца и дочери в соцсетях. В ответ приходят сообщения о похожих людях в других городах, но информация не подтверждается. Елена бросилась к частным детективам. Одни из них брали аванс и исчезали. Другие взяли 200 тысяч, сообщили, в каком московском районе замечен телефон Олега, и запросили ещё денег на продолжение поиска. Елена решает, что Олег мог засветиться в магазине или на детской площадке. Едет в этот район сама. «В тот день валил снег, и, пытаясь припарковаться, я вдруг заметила его с Евой. Он тоже меня заметил. Схватил Евочку на руки и побежал. Я воткнула машину и бросилась за ними. Ещё минуту их видела, но потом они пропали».

Детективы найдут квартиру, которую Олег снимал, потом ещё одну. Но каждый раз он съезжал раньше. Елена потратит на поиски миллион рублей. Недели — на то, чтобы самой обходить московские дворы. Подходила к прохожим, показывала фотографии, спрашивала: «Вы не видели эту девочку? Это моя дочь, её похитил отец». Люди пожимали плечами, шли дальше.

Через полгода после исчезновения отца с дочерью Следственный комитет возбудил уголовное дело по статье «Убийство». Адвокат Олега сказал Елене, что «девочка мертва». Подробности дать отказался, сославшись на адвокатскую тайну.

Фото из архива Елены Гершман

Олег, он же Давид, он же…

Через десять месяцев поисков Елена получила сообщение из Минска. Решила, это опять фейк: «Никогда бы не подумала, что он окажется в Белоруссии».

На присланном фото узнаёт бывшего мужа и Еву. Сотрудники минской синагоги написали матери, что в здании при синагоге отец с дочкой жили почти полгода, а потом уехали. Никто не знал куда.

Елена хотела рвануть в Минск, но это значило искать иголку в стоге сена. Обратилась в милицию Белоруссии, там потребовали официальный запрос из России. Шли недели, а ведомства двух стран обменивались письмами. Елена принялась звонить милиционерам сама: «В наших органах я узнавала исходящий номер письма, потом звонила в Минск и спрашивала, кто у них занимается этим письмом. Мне удавалось дозваниваться до того человека».

Женщина связалась с белорусской организацией, сходной с нашей «Лизой Алёрт», — «Ангел». Те занялись её делом, разместили фотографии в своих чатах. По белорусскому телевидению шла информация о розыске девочки. Елене стали поступать звонки, мужчину с девочкой видели в игровых центрах Минска. Наконец кто-то написал ей адрес, где Олег поселился.

Елена позвонила милиционерам. Те ждали, когда отца объявят в международный розыск, и Олег снова исчез

«В начале января в России наступили длинные каникулы, со стороны наших чиновников ждать было нечего. Но белорусы так долго не гуляют, — говорит Елена. — Я уже не могла усидеть на месте и поехала в Минск наудачу». Поехала вместе с адвокатом Татьяной Бренник, которая ведёт её дело уже после исчезновения отца. «Она нас, истеричных мамочек, очень хорошо умеет успокаивать, — говорит Елена про адвоката. — Приходишь к ней, кажется, всё пропало, а она разложит всё по полочкам и даст надежду».

После общения с минской милицией Елена с Бренник отправились в синагогу. Поговорив с прихожанами, узнали новые подробности. Олега там знали под именем Давид, дочку он называл Машей. Запрещал фотографировать себя и дочь. На фото, которое прислали Елене, они попали случайно.

«Как минимум 15 человек мне рассказывали одно и то же, — говорит адвокат Бренник. — Когда девочку спрашивали о маме, она сначала говорила, что мама в больнице, через несколько дней стала говорить, что мама умерла».

Олег-Давид занял у кого-то большую сумму, ещё с кем-то подрался и уехал с дочерью, рассказали в синагоге. Одновременно с его отъездом уволилась уборщица. Она заходила на прежнюю работу, хвалила Давида, а его бывшую жену называла сумасшедшей. Узнав адрес и телефон экс-уборщицы, Елена с Бренник отправились к ней. Зашли в подъезд, но в дверь не звонили. Вместо этого набрали её номер телефона. Та ответила на звонок и услышала, что Давида разыскивает тот, кто одолжил ему деньги. «Стоя под дверью, я слышала, как уборщица тут же перезвонила Давиду и говорила с ним о долге, — говорит адвокат. — Мы передали её номер следователям. Конечно, мы не знали номер, по которому она звонила».

Ещё несколько дней они дежурили во дворах, с помощью бинокля пытаясь заглянуть в окна. Ходили по улицам и торговым центрам. «В Минске на площадях шли новогодние представления, было много детей. Я смотрела на каждого подходящего по возрасту ребёнка, — вспоминает Елена. — Думала, узнаю Евочку, схвачу на руки и убегу». Из Минска уезжали без Евы.

«Отзывается на имя Мия»

Ещё через два месяца Елене позвонили на мобильный. Снова белорусский номер. Неизвестная женщина рассказала, что помогает отцу присматривать за дочкой. Девочка часто повторяла слово «Суханово». Няня залезла в интернет и нашла историю Лены с тэгами #Суханово. В этом подмосковном посёлке они когда-то жили все вместе.

Втайне от отца няня сфотографировала девочку и прислала снимок. Елена готова была снова мчаться в Белоруссию. Только куда? Няня отказывается давать адрес. Сетует на то, что девочка последние дни много плакала, только недавно успокоилась и новые волнения ей ни к чему.

В растерянности Елена звонит адвокату Бренник. «Я сказала Лене, что надо успокоить эту женщину, выразить ей свою уверенность, что она хорошо заботится о ребёнке. Согласиться, что ребёнка травмировать незачем. Заверить, что даже если Елена и приедет, то не сейчас, а через полгода», — рассказывает юрист.

Номер телефона няни и всю информацию Елена снова передаёт белорусским милиционерам. Через несколько дней Бренник по своим каналам запросила адрес, по которому зарегистрирован телефон няни. Как только российский адвокат получает ответ, в тот же день и белорусская милиция выходит на этот адрес.

Олега задержали, он написал заявление: «Дочка отзывается на имя Мия, по документам Ева Олеговна. Прошу, кроме меня, никому ребёнка не передавать! Иначе ребёнок в опасности». Отца после проверки отпустили, но девочку не отдали, она была в приюте. Мать уже летела в Минск. В России в подобных случаях ребёнка оставляют с тем родителем, с которым нашли, и тот снова может скрыться с ребёнком.

Ева не видела маму год и три месяца. До этого ещё полтора года изредка, когда разрешал отец. На момент встречи ей было меньше пяти. «Когда я в первый раз к ней подошла, она смотрела на меня как на чужого человека», — рассказывает Елена. Но девочка помнила, что маму зовут Лена. Слово за слово, сначала Ева вспомнила кота, который живёт у мамы, потом узнала и маму.

Милиция приходит к Олегу. Фото опубликовал белорусский портал news.tut.by

Может повторить

В Москве Елена с девочкой поехала на квартиру, которую предоставила им адвокат Бренник. Юрист делится первыми впечатлениями от общения с Евой. «Девочка путалась в своих именах. Было видно, что она терялась и не понимала, что отвечать на вопрос, как тебя зовут. Задумывалась, а потом выдавала имя Ева. Потому что уже три дня мама её так называла, — рассказывает Бренник. — Когда я спрашивала Еву о папе, она говорила, что всегда жила с мамой».

Приехал вызванный психолог. Пообщавшись с девочкой и мамой, попросил дать ему возможность поговорить с мамой наедине. «Я позвала Еву в другую комнату, и она с трудом отошла от Лены. В другой комнате я попросила её что-то нарисовать, — рассказывает Бренник. — Она рисовала, но всё время с тревогой смотрела на дверь, за которой осталась мама. При первой возможности Ева рванула туда, удержать её было невозможно».

Елена говорила с Евой о том, что раньше она жила с папой. Девочка что-то вспоминала и спрашивала, почему папа бил маму. «Папа поступал плохо, — объясняет ей мать. — Маму бить нельзя, никого бить нельзя». Девочка говорит, что теперь «папа их не найдёт». Дело об убийстве, которое возбудили в отношении Олега в России, закрыли, потому что ребёнок жив.

Елена подала иск о лишении отца родительских прав, но знает, что суды обычно отказывают в подобных случаях

Пока Олег не появлялся, но право видеть дочь у него есть. Согласно судебному решению, он может общаться с дочерью без присутствия матери. Если отец захочет видеть дочь, ему надо будет связаться с официальными органами. Если мать откажется предоставлять ребёнка, отец сможет заявить о нарушении закона. Сейчас Елена сменила жильё.

«Я попросила Лену даже мне не сообщать свой новый адрес, — говорит адвокат Бренник. — Здесь тот редкий случай, когда я рекомендую своему доверителю не отдавать ребёнка. Вероятность, что отец снова заберёт дочь, составляет почти 100%. В Гражданском кодексе есть понятие самозащиты своих прав, а в Уголовном — крайней необходимости. Елена вполне может ссылаться на крайнюю необходимость защитить права дочери, которые могут быть нарушены, если дочь передадут отцу даже на пять минут».

«Ни в коем случае не передавайте ему мой телефон», — просит меня Елена, давая интервью.

Фото из архива Елены Гершман

Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Рассылка «Мела»
Мы отправляем нашу интересную и очень полезную рассылку два раза в неделю: во вторник и пятницу
Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям
Комментариев пока нет
Больше статей