От плотоядных закатов к нефти разлившейся зари
Блоги30.07.2021

От плотоядных закатов к нефти разлившейся зари

Памятный отдых последнего представителя золотого века русской культуры

К моменту приезда во Всеволодо-Вильву Пастернак уже не был наивным и впечатлительным юношей. У него за плечами была полная несбывшихся надежд жизнь, где он познал одиночество, непонимание близких, потерянность, стремление найти себя в мире, где он, казалось, никому не интересен. Он был дерзким, своенравным, и в то же время глубоко несчастным. Больше всего Борис боялся стать «вечно подающим надежды», «смышленым и талантливым мальчиком», и поэтому инстинктивно бежал от своего окружения, которое только вносило смуту в его сознание, туда, где его никто не знает и где ему будет дан шанс показать себя настоящего. Кроме того, он был на распутье: его одинаково сильно влекло призвание музыканта и литератора. И поэтому, когда ему поступило приглашение из уральской деревни погостить в доме молодого ученого Збарского, Пастернак с радостью его принял. Хотя многие расценили бы перспективу развлекать людей, которым не с кем было поговорить там, где они оказались по государственному заданию, как унижение, Пастернак понимал, что ему дали самое важное в этот период жизни: время определиться, кем он хочет быть.

***

Когда приезжаешь во Всеволодо-Вильву, ощущение, что ты уже умер: так там тихо и безлюдно. История деревни похожа на лоскутное одеяло, где черные полосы чередуются с белыми. Работал завод — люди жили хорошо. Не работал, потому что умер или уехал управляющий, — люди умирали. Когда здесь был Пастернак, у завода был один из лучших управляющих, и деревня процветала, но поэт наверняка был посвящен в эту трагическую предысторию.

При всей своей красоте северная природа не выглядит дружелюбной. В ней есть что-то постапокалиптическое, какая-то затаенная злоба ощущается в остриях елей и скал, — все говорит о том, что человеку здесь не выжить. Кроме того, здесь процветало язычество. Здесь и сейчас ежегодно проводятся неоязыческие фестивали: «Terra Cotta на Вильве», «Камва», «Зов Пармы». Не говоря уже о традиционных праздниках: Масленица, день Ивана Купалы и т. п.

Суровость северной природы и впечатления от темной стороны человеческой натуры, которая не встречала особых преград, слились для Пастернака в метафору «плотоядные закаты». В неживой природе редко встретишь чистый красный цвет, но на Урале в холодную погоду небо бывает ярко красным. Оттого и шло у поэта прикамское утро «кровавой банею».

Несмотря на то, что в письмах к родителям Борис писал: «Здесь чудно хорошо», в его стихах читалось другое послание: здесь как-то жутковато. Но не мог он написать родителям, перед которыми хотел выглядеть взрослым и рациональным («Перестаньте разговаривать со мной как с истеричной барышней»), что ему страшно и он сто раз пожалел о принятом решении. Однако, именно страх сыграл роль катализатора творческих способностей. Следующие несколько лет были творческим подъемом в жизни Бориса Леонидовича, а Всеволодо-Вильва оказалась взлетной полосой.

Но не только испытания готовила молодому поэту уральская деревня. Если многие горожане в сельской местности страдали от отсутствия культурной жизни и элементарных удобств, то Пастернак в этом случае вытянул счастливый билет.

Дом Збарских был оснащен бытовыми приборами, которыми могли похвастаться не все столичные жители: «удобства (электрическое освещение, телефон, ванны, баня etc)» В музее Пастернака во Всеволодо-Вильве памятником этому комфорту стоит сифон с газированной водой.

Хозяева дома с размахом и щедростью предоставляли своему гостю возможности развлекаться: лыжи, санки, конные прогулки, рыбалка. Это был курорт, но Пастернак не забывал о главной цели поездки. « …опять вернусь ко многим местным удовольствиям, которым случай подобный быть может никогда уже больше не представится, я имею в виду то изобилье, в котором их можно здесь иметь, и ту широту, с которою ими можно пользоваться».

Молодой Пастернак боготворил выдающегося ученого и талантливого управленца Збарского, и для него было счастьем проводить с ним время как с приятелем. А его жена подарила главной героине романа «Доктор Живаго» Ларе способность крахмалить белье даже во время эвакуации.

Кстати, влюбленность в госпожу Збарскую стала причиной появления стихотворения «Пароход», где, в отличие от многих предыдущих стихов Пастернака, даже непосвященный читатель понимает, что поэт имеет в виду. Молодые супруги, в свою очередь, считали Бориса «очень занимательным молодым человеком». Их ужины напоминали литературную гостиную, ведь почти каждый раз у Пастернака было готово новое стихотворение или небольшая увертюра. Себя Пастернак недолюбливал: «Збарский совершил очень важное открытие. Об этом скоро станет известно всем. Но пока это держится в строжайшем секрете, и об этом знаю только я, потому что везде тут слоняюсь «. Вскоре он решил совсем отказаться от музыки, что и определило его судьбу.

И уж, конечно, поэт не мог не поддаться очарованию нетронутой природы, создавшей здесь, вдали от любопытных взглядов, неповторимые шедевры: «своеобразные, нехарактерные для России красоты местности».

Считается, что долина реки Иваки, про которую Пастернак пишет в письме к родителям: «целый мир со всеми лугами и борами, и горами по горизонту, и со всем небом, и всё это в глубокой зелёной чашке, чёрт знает какой глубины», стала прототипом места встречи Юрия Живаго и Лары.

Уральская зима поразила его обилием снега и скоростями: «Весь день из кадок каких-то бездонных льется белизна и рядом с ней, как уголь, черная масса кедровых и еловых лесов, туманных, дымом обволакиваемых гор, — свежесть, свет, крупные масштабы, целый день меняют лошадей, шагу пешком не ступят, быстро спускается ночь, сразу везде зажигается само собой электричество, так день проходит за днем».

***

Всеволодо-Вильва и успокоила Пастернака, и напугала. Что-то в быте этих людей должно было его оттолкнуть, ведь он всю жизнь был городским жителем. Пастернак не был последователем культа простой жизни Л. Толстого, он не считал Всеволодо-Вильву раем на земле. Она не стала для него источником вдохновения, как Болдино для А. Пушкина или музой, как деревня для С. Есенина. Однако, это время было чем-то большим, чем отдых в приятной компании. Здесь уставший от завышенных ожиданий, вечно подающий надежды, Боря Пастернак решил посвятить свою жизнь литературе. Почувствовал радость и удовольствия, после которых не стыдно. И самое главное, оказался среди умных людей, которые смогли разглядеть в угловатом и неловком юноше будущего представителя золотого века русской культуры.

Читайте также
Комментариев пока нет
Больше статей