Написать в блог
МАГИЯ ДИДАКТИКИ. ИСКУССТВО ПОРОЖДЕНИЯ МЫСЛИ.

МАГИЯ ДИДАКТИКИ. ИСКУССТВО ПОРОЖДЕНИЯ МЫСЛИ.

1. ТАЙНА РОЖДЕНИЯ СОБСТВЕННОЙ МЫСЛИ
Время чтения: 11 мин

МАГИЯ ДИДАКТИКИ. ИСКУССТВО ПОРОЖДЕНИЯ МЫСЛИ.

1. ТАЙНА РОЖДЕНИЯ СОБСТВЕННОЙ МЫСЛИ
Время чтения: 11 мин

МЫСЛЬ И ЕЕ СУБСТАНЦИИ. ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ВЕКТОР ЭВОЛЮЦИИ МЫСЛИ: ОТ «ЗНАЧЕНИЯ» К «СМЫСЛУ»

А бывает мышление не самостоятельным? Казалось бы, чисто теоретически, если я внятно воспроизвожу чужую мысль — в устной речи или на письме — это плагиат. Даже если я это — своими словами. И даже так далеко от текста автора, что он бы и сам не узнал свою мысль, спрятанную в узорочье словесной шелухи чужой лексики. Чужой или чуждой? — «Чужой», если в постороннем изложении не травмирована суть иного мнения. И «чуждой», если суть искажена или извращена.

Наша мысль живет в атмосфере чужих мнений. Трепетно и настойчиво различая и сортируя «чужие» и «чуждые». Редко обремененная дословным цитированием. Ведь не зря лексика избыточна и одно и то же можно выразить и высказать многажды и всегда по-разному. И в такой вот лексической избыточности и неповторимой разности словесных — литературно-академических и разговорно-профанных форм мысли заложены возможности дальнейшего развития — и мысли, и слова. До стадии благозвучного изящества. И алмазной логики.

Вместе с тем, лексическая избыточность несет в себе еще и плодотворный дидактический потенциал. Позволяющий выращивать новые культуры и субкультуры оригинальных смыслов на тучных почвах лексической избыточности, многослойности и многозначности. Где слова, побывав алмазами и жемчугами в узорочье волшебных текстов, превращаются, с криком петуха, в удобрение, питающее новые значения и небывалые коннотации.

Человеческая мысль (а иной, похоже, не бывает) это мутант. Его субстрат — рефлексы — непоколебимо прикрыты потаенной броней наследственности, растворенной в молекулярных уровнях субстанции мыслящего вещества. Истерические колебания, психические травмы и девиации — не в счет. Мы здесь — о здоровой психике. Хотя можно задуматься: «здоровая» и «нормальная» психика — это одно и то же? И почему тогда понадобились разные слова, чтобы сказать об «одном и том же»? Хотя можно сослаться на предупреждение о лексической избыточности. Но только, как на отсрочку ответа. Хотя и умную отсрочку. С надеждой, что вопрошающий сам догадается. О том, что здоровье давно уже перестало быть нормой. По крайней мере для психики.

«Фундамент мысли» это ассортимент наследственных программ поведения. Он конечен. Как алфавит. Но позволяет комбинировать и строить — бесконечно — и новые программы поведения, и новые смыслы. Которые («смыслы») есть формы совместной мысли, порожденной впервые, как персональное «значение» знака, впоследствии утвержденное и санкционированное коллективным опытом и легализованное общественным мнением в качестве «смысла». В каковой ипостаси возникают проекты и априорные образы новых поведенческих «аномалий»: мыслей о небывалых виртуальных конструктах, способных удовлетворять потребности, и о способах овладения ими. Мыслей, которые всегда, тем не менее, будут об одном и том же — в конце концов — о человеке. О его потребностях. Которые так же конечны, как бесконечны технологии их удовлетворения. И вырастающие из ограниченных и конечных потребностей неограниченные и бесконечные интересы.

Если рефлексы и инстинкты — телесная субстанция мысли, то ее духовная субстанция — сенсорные следы раздражителей (ощущения), запускающие, в той или иной ситуации, поведение животины по имени «человек». Такие «следы» прописаны «буквами» белковых молекулярных кодов в архивах генома. И потому безошибочны и надежны, что однозначны. Но стоит им вступить в связи друг с другом и возникает альтернатива: можно так, а можно иначе… и еще вот эдак вот, тоже, похоже, можно. Сложные следы раздражителей, ассоциируясь, превращаются в картинные образы прошлых восприятий — забавные, зыбкие и неоднозначные. Так возникает ЭЙДОС — призрак вербального знака, пра-образ, предтеча божественного ЛОГОСА.

Таковы, вкратце, анатомия и физиология мысли, объясняющие почему одни и те же слова, сказанные в одном и том же порядке, могут выражать совершенно разные смыслы. Ведь за одними и теми же словами, которые всего-то лишь символы и знаки ощущений — неповторимых следов самобытного сенсорного опыта — может прятаться чей-то новый опыт. Который, облаченный в одежду уже готового слова, способен собой изменить его значение, а следом и смысл — до неузнаваемости. До — прямо наоборот. Если он — смысл — присутствует здесь. Вот почему прежде чем учить словам — их чтению и графическому изображению — необходимо позаботиться о том, чтобы у ребенка был свой собственный СЕНСОРНЫЙ ОПЫТ. Чтобы было чему аукнуться из глубины души — из ее памяти — в ответ на зов слова. Потому что если его там не будет — «эха» прошлых ощущений, если у опыта манипуляции словом не будет «сенсорной подкладки», само по себе слово превратится из «знака» в «звук» — пустой и бессмысленный.

И хотя слишком часть взрослые замещают в детской памяти лавиной слов бездну отсутствующих ощущений. И хотя еще чаще по вине и по произволу всемогущих взрослых бездна ощущений детства не находит себе адекватного вариативного воплощения в богатой лексической палитре. Однако, следует понимать, что далеко не все взрослые и очень не всегда имели когда-то собственное правильное детство. И потому, повзрослев, их неправильное детство — из своего уже пережитого прошлого — мстит, творя вокруг наследников пустыню, где ливни слов никогда не достигают и не проникают в омертвевшие супеси ощущений.

Сегодня некоторые педагоги иногда еще понимают, что их главная задача и конечная цель научить ребенка мыслить. И хотя раньше таких понимающих было гораздо больше, сегодня куда больше тех, кто балуется симулякрами «знаний-умений-навыков». Но это тени педагогов. Понимание: что такое «мысль» и каков процесс ее выращивания и пестования — антикварная редкость. Хотя и сегодня есть немало «специалистов», заявляющих, что учат детишек мыслить. Но это только слова, которыми жонглируют, скользя по тонким граням чужих смыслов без проникновения в их плоть и без извлечения сути. К корням мысли — в подвалы бессознательного — в недра рефлексии и рефлексов спускаются единицы. И не из страха остаться там навсегда. Просто не знают туда дороги. И не подозревают о возможности путешествия.

ИСТОЧНИКИ САМОСТОЯТЕЛЬНОГО КОРРЕКТНОГО МЫШЛЕНИЯ

Попробуем сформулировать и описать основные этапы рождения у ребенка собственной мысли. И технологические «шаги» — стадии дидактического родовспоможения.

Нигде и никогда ребенок не начинает мыслить «сам»: вдруг (!), ни с того, ни с сего — чудесным образом. Может на свете где-то и остались еще какие-то чудеса, но не в дидактике. Там просто нет для них места. Все занято технологиями. Чье подлинное «чудо» — скандально узкий круг педагогов, способных подняться до разумного и ответственного отношения к собственной профессии.

Самостоятельное мышление порождается комплексным взаимодействием:

персональной палитры потребностей личности,

потенциала наследственных архетипов поведения,

богатством сенсорного опыта — субстрата любого психического движения,

лексической компетенции,

опытом исследования анатомии (структуры) и физиологии (динамики) чужой мысли,

опытом собственного мыслепорождения и мыслевыражения.

«ЗДОРОВОЕ» МЫШЛЕНИЕ И «БОЛЬНОЕ» МЫШЛЕНИЕ

При всей своей самостоятельности мышление может быть «корректным» или «здоровым» и может быть «некорректным» — «больным». В зависимости от степени и глубины удовлетворенности актуального для текущей стадии развития личности комплекса потребностей. Столь разные — диаметральные — направленности психике сообщает собственный опыт уже раннего онтогенеза личности «мыслителя». Который (опыт), по мере своего подкрепления или — наоборот — опровержения, может закрепляться или растворяться последующими экспериментами социальной адаптации и активности. Неудовлетворенная потребность, особенно из категории витальных, встроенная в архитектуру психики личности, может изнутри деформировать ее восприятия, цели, мнения, искажая Картину Мира, заражая Мировоззрение недоброкачественными вирусами, превращающими самую жизнь в мстительную пытку и самого себя, и окружающих.

ПОВЕДЕНЧЕСКАЯ НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ

Каждый человек, как, впрочем, любое другое животное, рождается вооруженным некоторым арсеналом врожденных технологий выживания и удовлетворения своих потребностей. Это его наследство — корпоративная память вида. Хранится такой «подарок предков» на недосягаемом для постороннего недобросовестного вмешательства глубинном — молекулярном (белковом) — уровне психической архитектуры личности. Такая его потаенность и глубина укладки — в «материи» субстрата биологической ткани — обусловлена необходимостью «защиты от дурака», а также защиты от непредсказуемой случайности, предусмотренной мудрой Природой, весьма гораздой на подобные каверзы и приключения. Хотя даже на таком — глубинном — уровне бытия встречаются врожденные огрехи и гримасы изначального Божественного Замысла. Как исключения. Как кара за пренебрежение базовыми законами видового поведения. Позже — по мере формирования и созревания разумной части человеческой психики наследственные — естественные программы адаптивного поведения дополняются и усовершенствуются искусственными: ритуалами, традициями и, наконец, продуктами личного рационального творчества. Подробнее о наследственных программах адаптивного поведения можно прочесть здесь:

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ В ПСИХИКЕ ЖИВОТНЫХ (НАШЕ ПСИХИЧЕСКОЕ НАСЛЕДСТВО)

Часть 1. ПРОЦЕССЫ ПРИОБРЕТЕНИЯ ТЕКУЩЕЙ ИНФОРМАЦИИ: http://56didactnik15.livejournal.com/37738.html

Часть 2. ИМПУЛЬСИВНОЕ (ИНСТИНКТИВНОЕ) ПОВЕДЕНИЕ: http://56didactnik15.livejournal.com/38053.html

Часть 3. ИНФОРМАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ В ПСИХИКЕ ЖИВОТНОГО «ЧЕЛОВЕК»: http://56didactnik15.livejournal.com/39273.html

На каждом этапе личной истории человека вектор его мысли определяется объемом и глубиной удовлетворения доминантных для данного этапа потребностей. Подробнее о психическом феномене «потребности» и их роли в онтогенезе личности можно прочесть здесь:

ПОТРЕБНОСТИ:

Часть 1: http://56didactnik15.livejournal.com/12197.html

Часть 2: http://56didactnik15.livejournal.com/12424.html

Часть 3: http://56didactnik15.livejournal.com/12613.html

Неудовлетворенные потребности — магнит, разворачивающий и притягивающий к себе мышление человека, задающий ему цели и ориентиры. На каждом этапе личной истории выступают на первый план, заявляя о себе, новые — непроявленные прежде потребности. Они подавляют и растворяют в себе, однако не вытесняют, не замещают, не отменяют, а, скорее, «снимают» (в философском смысле слова), вбирая в себя, потребности, неудовлетворенные ранее или удовлетворенные не полностью, недостаточно — доминанты прежних этапов. Так возникает запутанный клубок мотивов поведения, в котором одновременно, хотя и с разной силой и на разный лад звучат разные «голоса». Они, порой, непослушны воле дирижера. Ни один из них не способен перепеть товарищей по хору. Но все вместе они раскачивают ход мысли, вносят в ее движение неопределенность, преодолимую волевым усилием, но ненадолго. Поскольку воля способна заглушить, притушить, но не отменить ощущение необходимости и тревогу по поводу отсутствия чего-то существенно важного. Без чего жизнь не может развиваться устойчиво и надежно.

СЕНСОРНЫЙ ОПЫТ

Фатальная ошибка учителей во все времена: стремление впихнуть в память ребенка всяческие «умные» слова (научную лексику) и заставить его ими пользоваться в ходе пересказа текстов учебника. Об использовании «умных слов» за пределами урока — в обиходе — эта публика и не мечтает. Поскольку сама ими в обиходе пользуется редко.

Слово потому не пускает корни в душе ребенка, что не находит там для себя сенсорной почвы в виде адекватных себе образов тех феноменов объективной и виртуальной реальности, именами которых выступают слова. Само по себе «слово» — лишь комплекс звуков, если не несет в себе смыслового — образного наполнения. Это своего рода «вафельный стаканчик», в который забыли положить «наполнитель» — остуженную сладкую молочную массу, образующую только вместе с вафельной формой «мороженое».

На ранних стадиях онтогенеза, происходящего в недрах мира семьи или иного социума слова только порхают вокруг ребенка — мимо него, нисколько не задевая его сознания, не цепляясь и не оседая в памяти. И лишь с некоторых пор некоторые слова начинают проникать во внутренний мир малыша. И оседать там — в памяти. И щекотать язык, просясь выпустить их на волю. Повинуясь звуковому инстинкту: наследственной программе поведения, состоящей из совокупности рефлексов, обеспечивающих производство антропоморфной особью звуков. Этим акустическим субстратам еще предстоит стать полноценными словами — после шлифовки и огранки звуковой формы до ее полной узнаваемости и адекватности ожиданиям референтной взрослой среды. Однако, даже сама по себе совершенная звуковая форма, узнаваемая и внятная окружающему ребенка социуму, еще не делает исполняемый комплекс звуков словом. Если эти звуки для самого ребенка ничего не обозначают. Если за ними не подразумевается некоторый внутренний образ реальности, именем которой выступают звуки. Поэтому, обучая малыша словам, родители «привязывают» к ним обозначаемые словами предметы, позволяя их пощупать, понюхать, полизать, повидать со всех сторон, повертеть в руках, поиграть, даже поломать, чтобы узнать изнутри.

Дальнейшее накопление лексики ребенком неразрывно связано с всесторонним исследованием сенсорной природы мира. Богатство словаря человека это прежде всего богатство ощущений — лично пережитых фактов живого восприятия. Ни одно слово не задерживается в душе человека, если его там не держит «сенсорный якорь». Который, тем тяжелее, тем прочнее и надежнее, чем богаче его материя разнообразными ассоциациями с миром живой природы или с воображением.

Ощущения, вернее их следы, формируют эйдетическую «ткань» словесного образа. Все они (ощущения) различны — по сенсорным модальностям, по силе, по внутреннему содержанию… И чем сложнее сенсорная структура именуемого феномена, тем необычнее, тем непохожее, тем уникальнее должно быть обозначающее его слово. И если таковое отсутствует в готовом виде, его приходится сконструировать самому. Так возникает феномен самостоятельного спонтанного словотворчества, пережитый в свое время всеми детьми.

РАЗВИТИЕ ЛЕКСИЧЕСКОЙ КОМПЕТЕНЦИИ

Лексическая компетенция это и словарный запас — активный, употребляемый — содержащийся в оперативной — кратковременной памяти, и пассивный — присутствующий в архивах долговременной — стратегической памяти, понимаемый, но не употребляемый лично. И следование (осмысленное либо стихийное — имитационное) правилам грамматики — в разговоре и на письме. И искусство риторики, соединяющей оптимально словесную форму и образное содержание. Это ему мы обязаны лаконизмом высказывания без потери ясности и выразительности, изяществом словесной формы, богатством образных ассоциаций, экономией выразительных средств, точностью передачи смысла…

Мышление это тот же разговор, но с самим собой. Где некоторые и, нередко, многие стадии совершаются на высочайшей скорости. И потому неразличимы — незаметны. Однако присутствуют. Хотя и в свернутом виде. И потому корректное и правильное мышление не может совершаться на основе убогой лексики. Или корявой грамматики. Непонятному самому себе человеку не дано быть понятым окружающими. Начинающим учителям знакомо ощущение хорошо сделанного урока, выраженное словами: «так объяснил, что даже сам понял». Хотя, на самом деле, такие феномены — свидетельство скандальной профессиональной некомпетентности и ничтожества дипломированных «специалистов», которые вышли на разговор с детьми, так и не удосужившись наладить диалог с самими собой.

В ЗАПОВЕДНИКЕ ЧУЖОЙ МЫСЛИ

Богатство эйдетического «фарша», уверенные манипуляции со словарем необходимы, но сами по себе еще недостаточны для самостоятельного воспроизводства таинств мышления. Необходимы неоднократные и продолжительные путешествия по заповедникам чужой мысли. Желательно высококачественной, предлагающей в качестве образцов для подражания исключительно шедевральные — изящные по форме, глубокие по содержанию эталоны словесного мастерства. К сожалению, нынешние учебники и близко не напоминают подобные «эталоны». Добросовестные тексты — достойные быть альтернативой никудышным учебникам — все реже встречаются в современной педагогической практике. Если вовсе не вытеснены отсюда убогой посредственностью дидактических источников и методик.

Препарируя, под руководством опытного дидакта, чужие тексты:

— выделяя в них мотивирующую исследование проблематику,

— шлифуя совершенство вопросов, провоцирующих движение мысли в ту или иную сторону,

— формулируя тезисы, выражающие авторское мнение о проблеме,

— выстраивая систему аргументов и доказательств тезисов,

— выделяя логическую архитектуру текста,

— делая выводы и умозаключения…

ученик вживую знакомится с таинством порождения мысли и искусством ее выражения и оформления. Без собственного опыта исследования анатомии (структуры) и физиологии (динамики) чужой мысли не бывать и мысли собственной — зрелой и совершенной. Без прозекции чужих текстов и чужой мысли любые педагогические провокации у детей опытов собственного мыслепорождения и мыслевыражения не более, чем легкомысленные и безответственные авантюры, свидетельствующие о дидактической дикости и профнепригодности провокаторов.

Мысль человеческая существует в разных формах.

Это и научные тексты, различные по содержанию, по глубине проникновения в суть исследуемых явлений, по культуре аргументации, по логической структуре.

Это артефакты художественного творчества — проза, поэзия, живопись, танец, музыка, скульптура … — различные и по силам образных впечатлений, и по «материи», из которой творится художественный образ — слово, рифма, ритм, цвет, свет и тень, контур рисунка, перспектива, мелодия, тон, пластика…

Это религия, где вообразительная — конструктивная — способность мышления, преодолев гравитацию сенсорно убедительной и достоверной реальности, уносится ввысь — туда, где живут абстракции, очищенные человеческим рассудком от грязной шелухи чувственности и специально «обнаженные» для сакральных трансформаций необремененных живой материей Логоса. Чьи чистота и свобода, стерилизованные храмовостью, избавлены от отягощений мутным и текуче-невнятным Эйдосом.

А еще человеческая мысль существует в форме идеологии, априорно конструирующей идеал, существующий исключительно в виртуальном мире персональной иллюзии. Способной, однако, непоправимо смертельно заражать своими ментальными вирусами общественной сознание.

И, наконец, высшая форма проявления мышления — философия, соединяющая в себе и гармонизирующая все «низшие» формы умственной активности, одинаково присутствующие в духовном мире каждого человека. Разумеется, в различных пропорциях. И в разной мере взнузданные волей мыслителя.

САМОСТОЯТЕЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ, КАК ВЫСШАЯ ЦЕЛЬ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Система просвещения — не та корпорация пройдох и жуликов, которая сегодня осваивает сегменты казенного бюджета, выделенные на пропаганду чиновного идиотизма и воровской рефлексии, а та, которая, согласно Божественного замысла, раздвигает тьму невежества вокруг антропоморфных тварей, которым по ошибке достался инструмент Разума, всем своим существом, всем предназначением, всем многоликим и разнообразным «корпусом» предназначена служить единственной изначальной и безальтернативной цели: обеспечить Детству возможность творческого — авторского овладения всеми источниками мыслепорождения — через личный опыт их теоретического исследования и практического освоения.

В эпоху информационной революции в человеческой культуре возникает новый вид ценностей — ИНФОРМАЦИЯ. Она отодвигает прежние ценности (драгоценные металлы, ювелирные украшения, ценные бумаги, карьеры, чиновные портфели, могущество власти…) и замещает их универсальной ценностью ДИСЦИПЛИНИРОВАННОГО ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО РАЗУМА, СПОСОБНОГО СПРОГНОЗИРОВАТЬ БУДУЩЕЕ И ТАМ РАЗГЛЯДЕТЬ ДЛЯ СЕБЯ НОВЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ УДОВЛЕТВОРЕНИЯ ПОТРЕБНОСТЕЙ. «Прогноз» это не «предвидение», не «предвосхищение», не «догадка», не «предчувствие», не «предугадывание», не «прозрение» и даже не «ясновидение». Это трезвый расчет возможностей воплощения одной из возможностей бытия. Самой вероятной. Позволяющий мыслящей твари встретить надвигающееся будущее во всеоружии. Это готовность к неминуемому. И первый настоящий шаг к управлению собственной судьбой.

В этом смысле формирование способности самостоятельного мышления есть обеспечение человеческого мозга, венчающего всю архитектуру психики, технологиями авторской — персональной переработки информации. Вооруженный таким образом человек может стать хозяином собственной судьбы. Он перестает быть игрушкой социальных и природных стихий. Прогнозируя векторы и мощь их движений, просвещенный человек или, иначе, человек, мыслящий самостоятельно, получает возможность использовать их сегодня чуждые для себя энергии себе во благо.

«Способность самостоятельного мышления» — цель стратегическая. Причем, сформулированная в самых общих чертах. Ее технологическое воплощение требует конкретизации: определения признаков упомянутого феномена, позволяющих отличить мышление «самостоятельное», «творческое» и «продуктивное» от мышления «несамостоятельного», «стереотипного», «репродуктивного». Кроме того, провозглашая стратегические цели, следует сопровождать их соображениями тактическими: какими компетенциями и технологиями умственной деятельности следует снабдить учащегося, дабы в итоге получить искомый шедевр?

Если спуститься с философских высот дидактики на грешную землю и постараться описать те компетенции, овладение которыми гарантирует учащемуся ребенку способность самостоятельного мышления, то они могут выглядеть примерно так:

Владение словом, как инструментом мысли. Умение использовать его образный — изобразительный и логический — сообразительный, он же знаковый, он же смысловой потенциал. Понимание существенной разности

— словесного (художественного) образа, описывающего форму воображаемого явления и

— вербальной формулы смысла, выражающей суть мыслимого явления в научных понятиях, в категориях и в идеях.

Проникновение в суть чужой мысли сквозь ее словесную форму. Умение сравнивать и различать формы и существо разнообразных смыслов.

Воспроизводство сути чужой мысли и сообщение ей собственной — авторской словесной формы.

Формирование адекватного словесного образа собственной мысли, которая, без потери смысла, станет внятной пониманию Иным сознанием.

А теперь от философских пролегомен опустимся к технологическому базису дидактики.

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям
Комментариев пока нет
Больше статей