Написать в блог
СУДЬБЫ НАШЕГО ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ

СУДЬБЫ НАШЕГО ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ

РАЗМЫШЛЕНИЯ О МЕСТЕ И РОЛИ РЕФОРМЫ ОТЕЧЕСТВЕННОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ В ОБЩЕМ ПРОСТРАНСТВЕ СОЦИАЛЬНЫХ РЕФОРМ НАЧАЛА 90-Х ГОДОВ ХХ ВЕКА
Время чтения: 14 мин

СУДЬБЫ НАШЕГО ГУМАНИТАРНОГО ЗНАНИЯ

РАЗМЫШЛЕНИЯ О МЕСТЕ И РОЛИ РЕФОРМЫ ОТЕЧЕСТВЕННОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ В ОБЩЕМ ПРОСТРАНСТВЕ СОЦИАЛЬНЫХ РЕФОРМ НАЧАЛА 90-Х ГОДОВ ХХ ВЕКА
Время чтения: 14 мин

Н.П. Мирошниченко
П.Я. Мирошниченко

Часть 1.

Первые годы украинской «незалежности» породили массу иллюзий.

Истоки иллюзии — в силе Веры.

Два десятка лет тому назад авторы этого текста не могли поверить, что независимость от коммунистической утопии превратится в этой стране в независимость от Разума и даже Здравого Смысла. Трудно было в начале 90-х годов ХХ века учёным гуманитариям (отцу и сыну) помыслить, что новым «хозяевам» страны распродать подешёвке, порезать на металлолом и спалить в мартенах Черноморский или Азовский флот покажется выгоднее, чем организовать его прибыльную (а пусть бы и в свой карман) эксплуатацию. Или, что «розквит» украинской нации и её культуры будет обеспечиваться нищими вороватыми «педагогами».

Фанатическая вера в конечное торжество Культурного Прогресса, в Разумность Бытия — на фоне казалось бы невероятного крушения Страны Дураков — породила утопический проект новой системы Просвещения. Этот проект до сих пор живет в уме одного оставшегося в живых автора. Стране, где УМЕНИЕ НАУЧИТЬ не выдержало конкуренции с ТОРГОВЛЕЙ ОЦЕНКАМИ он оказался ненужен.

Иллюзии наказуемы. И чем они грандиознее (в масштабах личной судьбы), тем трагичнее финал.
И это справедливо! Нехорошо врать, хотя бы и самому себе пусть даже в тайне от самого себя.

В возрасте до 40 лет после катастрофы личной судьбы ещё не поздно начать жизнь заново и иногда удаётся из неплохого педагога и исследователя переквалифицироваться в посредственного бизнесмена (а куда деваться?).

После 60-ти лет такие трансформации умноженные на нищенскую пенсию и потерю всех накоплений в Сбербанке укорачивают жизнь, отравляя раздумьями о её индивидуальном смысле и ощущением личного бессилия противостоять негодяям и ворам, отобравшим власть у дураков и бездельников.


«І день іде, і ніч іде.
І голову схопивши в руки,
Дивуєшся, чому не йде
Апостол правди і науки?»
Т. Шевченко

«Что может быть бесполезнее „Методики преподавания истории“? — думал я, студент 5 курса исторического факультета. — Пустая трата времени, оправдываемая, разве что возможностью „догрузить“ до необходимого минимума ставку молодого ассистента, читавшего нам этот курс». Лектор был хороший парень и смотрел на свой предмет нашими глазами. Он старался, чтобы и нам, и ему было не скучно. В серую ткань рассказа о типах уроков, формах опроса он вплетал яркие нити суждений о результатах очередного футбольного матча, авантюрный эпизодец из жизни филателиста, соленый анекдот, от которого некоторые студентки еще краснели. Он победил как личность. Нам не нравился предмет, но не лектор. В конце концов, нужно же и молодым преподавателям учиться читать лекции.

Из полусотни молодых историков мало кто серьезно относился тогда к карьере учителя. Статьи, монографии, конференции, романтика архивных и археологических раскопок — наука, одним словом, сытые, блатные должности в аппарате комсомола, партии или, на худой конец, государства — вот что грезилось.

Зачет по методике мы получили все. С первого захода… Не держав книг в руках. Лишь двое умудрились взять кое-что из списка рекомендованной литературы в библиотеке. Один — машинально. Он шел на красный диплом. Другой — выйдя из очередного запоя с твердым намерением начать новую жизнь.

Прошло 17 лет. Ассистент «остепенился», и теперь ему доверяют курсы поважнее. Авторитет «методики преподавания» в университете упрочился. Теперь ее читает кандидат педагогических наук, изучавший дидактику в кресле районного методиста, затем — заведующего РОНО, ГОРОНО, ОБЛОНО. Правда, учителем, в свое время, он работал недолго. Но не это главное в карьере наших методистов и ученых педагогов.

* * *

Реформы последних лет не обошли стороной просвещение. Но и не поколебали его реликтовых устоев:
1) содержания образования, не мотивированного потребностями живых людей,
2) педагогических технологий, ориентированных не на развитие личности, а на ассимиляцию ее политическими структурами,
3) казарменной модели управления.

Логика социально-культурного развития Отечества выдвинула проблему развития личности в центр политико-экономических и культурных процессов. Поэтому создание рациональных технологий ее воспитания — задача не только культурная, но и политическая. Психология и педагогика сегодня объективно определяют и формируют будущее или его отсутствие.

Понимание роли личности в истории к концу XX века преодолело узкие рамки мира науки и стало фактом массового сознания. Даже в бывшем СССР. Это подогревает теоретический интерес к проблеме ее культурного воспроизводства.

Народ, воспитанный на догмате «коллектив — все, личность — ничто», вдруг убедился, что оставаясь в обществе и даже вопреки ему, Человек кое-что может. Совсем недавно В.Высоцкий, А.Сахаров воспринимались как исключения, гениальные юродивые, без которых не обходилась ни одна эпоха на Руси. Их как явления политические не принимали всерьез ни друзья, ни враги. Поэтому они умерли не в колымском бараке. И они таки не были политическими явлениями. Они — феномены культуры. И будут — пока будет эта страна, этот народ и этот язык. Эти люди первыми подали ГОЛОС — голос очнувшегося, перебоявшегося Человека.

Осмысление роли личности дается не всем и не сразу. Тому пример феномен Горбачева. Для одних он был кремлевским диссидентом, для других провокатором, иудой, лисой. А был он у нас всего лишь первым профессиональным политиком за последние семь десятков лет. Не вождем, не паханом кремлевской «малины». В этом его подвиг. Атеистическому уму трудно признать, что дела человеческие бывают выше самого человека.

«В Начале было Слово». И чтобы его сказать, нужно быть личностью. В России Личность завоевала себе право на бытие. В августе 1991 г. на Поле Куликовом — у Белого Дома — сошлись лоб в лоб Безликое Ничтожество и Человек, решивший, что его можно застрелить, но не победить. Самосознание граждан поставило безоружных на пути армии. Оно же запретило стрелять в братьев.

На том же месте через два года те же братья убивали друг друга. Виной тому- все то же гражданское самосознание, давшее трещину. Одной его части стало тесно в рамках социалистической конституции. Другой же было уютно.

Всестороннее гниение украинского общества объясняется, в конце концов, дефицитом личности в политике.

Сегодня в России грязно, но не гнусно. Она живет! Трагически, напряженно, насыщенно, многоцветно — интересно. Хотя и опасно. Там есть личности. Они разные: ученые, политики, военные, юристы, бизнесмены, артисты, террористы, подонки… Они кто угодно, но только не ничтожества. Даже Жириновский — выдающийся подлец!

Будущее нации зависит от ее способности сотворить личность, в деятельности которой резонировали бы потребности общественного бытия, воспринятые как свои собственные. Это случалось в истории. Стихийно.

Современное гуманитарное знание и педагогическая практика позволяют овладеть и управлять этим процессом, творить его произвольно. Поэтому сегодня будущее Отечества зависит от качества его ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ, от способности граждан создать гуманистическую систему НАРОДНОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ, которая не будет игрушкой политиков. Психология и педагогика становятся стратегическими в перспективе отечественной истории.

Культуры сближают народы, делают их интересными друг другу. Политики — стравливают. Так в России и так в Чечне, в Приднестровье и Молдавии, в Армении и Азербайджане… Скорбный и позорный список. Стоит ли в нем точка?

Как покончить с дикостью? — Убивая убийц? Позволяя убивать себя по-христиански? Или спрятаться в укромном местечке, куда не залетают пули? На планете и в необъятном космосе души есть райские уголки сытой и самодовольной нирваны. Но! «Я ль буду в роковое время Позорить гражданина сан…?»

Разные стили профессионального мышления рождают разные версии ответов. Экономисты социальные хвори лечат изобилием товаров, стабильным курсом валют. Политики — переговорами, посулами, поборами и выборами. Артисты — красотой. Врачи — аминазином… У педагога — свои методы неотложной помощи.

М.Эсамбаев, В.Васильев, В.Писарев никогда не выстрелят друг в друга. Они умеют делить сцену. И покорять зрителей не силой оружия. Так может быть им вверить судьбы народов? И пусть политику сменит культура? Или сделать культурной политику? Как?

Есть два средства — педагогика и искусство. Вернее, искусство педагогики и воспитание искусством. Уверен, в танцующих на «ничьей земле» между русскими и чеченскими траншеями Махмуда, Владимира, Вадима не выстрелили бы ни с той, ни с другой стороны. Не родился еще тот изувер. И когда закончится танец, не скоро разгоряченную аплодисментами руку охладит оружейный металл. Нелегко потом будет пулям преодолевать освященное танцем пространство, разделяющее окопы. Ибо величие культуры — в способности превращать пространство из разъединяющего в соединяющее. Объединенные очарованием красоты какое-то время люди не смогут убивать друг друга. Пока вновь не попадут в плен очарования политики.

Сегодняшние убийцы и жертвы, обманщики и обманутые, бедные и богатые — вчерашние выпускники советской школы. Это она их сделала или не сделала такими.

Трагедия отечественного просвещения началась после облучения идеями коммунизма. Не следует, однако, путать марксистскую социологию и вульгарную политическую пропаганду. Первая по праву является крестной матерью гуманистического человековедения. Вторая — мачехой.

В начале XX века физиология, лингвистика, филология и философия сформировали информационную среду, в которой стал расти зародыш отечественного гуманитарного знания. В сложных растворах разнообразной информации о человеке кристаллизовался предмет психологической науки, ее лексикон, экспериментальный инструментарий и стратегикон. Небывалая скорость роста и эффективность были обусловлены органическим единством человековедческой теории и практики.

Едва обнаружив самобытность и пользу, отечественная антропология получила сокрушительный административный удар. Казнь педологии надолго разлучила психологическую теорию и педагогическую практику. Это помешало завершению становления научного лексикона, без которого невозможна самобытная профессиональная мысль. Метафорическая неопределенность, семантическая размытость, неконвенциональность, многозначность смысла сделали язык психологов чуждым педагогам, а педагогический лексикон — скучной эклектикой, дезориентирующей мысль, скрывающей от нее специфически гуманитарный ракурс явления. Психология была лишена своего практического основания в виде учебно-воспитательных институтов. Ее загнали в тесные стены академических лабораторий, вынудив работать с теоретическими фрагментами личности. Препарируя трупы и исследуя их по частям, врач никогда не научится лечить живых людей. Тайна здоровья — вне пределов мертвого тела. Исследования категорий «деятельность», «сознание», «мотивы», «потребности», «эмоции»… неспособны дать ключ к загадкам человеческой души без общей антропологической теории, интегрирующей всю эту «анатомию» в целостной модели личности.

Удельная раздробленность наук в советское время, их примитивная техническая ориентированность, тормозили развитие гуманитарного знания, мешали формированию антропоцентрической картины мира. Психологию изолировали от питавших ее филологии, лингвистики, этнографии, истории, философии, поставили в вассальную зависимость от физиологии. Последней выпала малопочтенная доля навязчивого опекуна, если не жандарма, обязанного блюсти устои материализма по воле полуграмотных хозяев Кремля. Они всегда с недоверием относились к гуманитарному знанию, так и не проникшемуся до конца партийностью, а значит — таящему в своих недрах коварство абстрактного человеколюбия, лишнего в классовой борьбе.

Отконвоируемые к местам почетного и полуголодного содержания гуманитарные науки не скоро оправились от разгрома. Спасение пришло изнутри — из космоса свободной души, где преграды возникают и исчезают по воле самого ее обладателя. Чужих здесь не бывает.

Всякий крупный мыслитель в процессе саморазвития неизбежно вырастает из прокрустова ложа классификационного стандарта «специальности по диплому» и вырывается на волю — в платоновский мир идей. Масса интеллектуального потенциала неизбежно срывает его со старой орбиты и выносит за пределы узкоспециального знания — в космос межпредметных исследований, где царят энциклопедизм, свободный доступ к самым разным информационным источникам, где сектор обзора предельно широк. В такой богатой и информационно неоднородной среде неизбежно родится гуманитарное знание. Рано или поздно. И это происходит в трудах Б. Ф. Поршнева, М. Ю. Лотмана, А. Ф. Лосева, М. М. Бахтина, Н.Н. Амосова… Им могли помешать работать вместе — в одном физическом пространстве, но не в пространстве Духа. Поэтому отечественное гуманитарное знание не погибло.

В его основе — интерес к личности. Человек по-разному отражается в художественном образе, в понятиях и категориях научного знания, в плодах своей материальной деятельности… Это множественное отражение: героя и автора, предмета и его творца… и исследователя. Пока человек изучает художественное произведение, он — филолог, искусствовед, критик. Пока его интересуют природные стихии и явления сами по себе, безотносительно к человеку, он — физик, ботаник, геолог, астроном… Но чуть только он начинает искать истоки и причины художественных образов, корни научных понятий, он неизбежно обращается к исследованию человеческой души… И становится гуманитарием, а значит психологом.

Неизмерим ущерб, нанесенный русскому гуманитарному знанию. Неоценим научный подвиг советских гуманитариев 30-80-х годов, не допустивших разрыва культурной традиции. Спасибо им за то, что преодолев формальную ограниченность «изначальных» наук, разрушив «крепость» ученой остепененности, они рискнули подняться до исследования высших — психических — законов работы и художественного образа, и языка, и исторических деятелей. Там — с высоты текста, с вершины антропоцентрической модели мира и исторического процесса, им стали видны те явления человеческого духа, которые неразличимы взгляду физиолога, ориентированного на рефлексы, стимулы и реакции. Спасибо им за то, что они открыли свое знание нам. Дай Бог не переврать его.

Гуманитарии ищут душу в высших продуктах ее деятельности. Физиологи в поисках ее субстрата забрались в дебри нейрохимии и биофизики. Но, несмотря на бесспорность вклада и тех и других, никому пока еще не удалось познать человеческую душу как целое, смоделировать хотя бы самый общий ее образ. Такой, которым можно было бы пользоваться практически — в строительстве человека и в очеловечении окружающего его мира. Таинственная Псюхе остается неуловимой сетям логического познания и, капризная, более благоволит художникам и артистам, нежели ученым. Кому она откроется? Кого выберет? Намек на ответ содержится в истории нашей науки.

В 20-е годы провинциальный учитель, филолог Л. С. Выготский заложил основы современной гуманистической психологии и педагогики. Вряд ли можно развести в личности Выготского теоретическое и практическое начало. Эта органическая цельность — ключ к пониманию его гения. В ней же намек: психика человека, распыленная на изолированные процессы и функции, будет собрана воедино и предстанет целокупно в мысли того, чья профессия требует полного и адекватного знания всей души человека, а не ее фрагментов. Этим «некто» скорее всего станет либо педагог, поднявшийся над рутиной ритуальных приемов к дифференцированному осмыслению их целесообразности, либо психолог, «опустившийся» до личной педагогической деятельности. Профессия педагога требует хоть какой-то цельной модели личности. Пусть ошибочной. Ошибки корректируются творчеством. Поэтому новая страница отечественного человековедения будет написана, скорее всего той же рукой, которая рискнет практически приступить к созданию гуманистического содержания личности современника. И посвящена эта страница будет структуре целостной души психического субъекта — личности или этноса. В отличие от известных из истории психологии интегральных моделей психики — спекулятивных и схоластических, с изрядным психиатрическим душком, педагогическая модель будет отражением здоровой детской развивающейся личности. Истинность ее будет очевидной помимо, безусловно, необходимой процедуры академических доказательств. Благодаря ее прагматизму и постоянной коррекции со стороны педагогической практики, ради которой, собственно, она и создается.

Сегодня психология — это генерал: при регалиях, но не выигравший ни одного сражения. Ее следы можно обнаружить лишь на страницах специальных журналов, книг — в замкнутом элитном мирке. Жизнь —хозяйство, экономика, политика, просвещение, искусство — проходит мимо, не нарушая академического покоя и невозмутимости его обитателей. Такая изоляция дорого обходится и науке, и обществу, превращая первую в мумию, а второе — в стадо обезумевших животных. Советская психология была экспонатом академической коллекции, которую властная номенклатура демонстрировала на юбилеях зарубежным гостям. Игрушкой, совершенно бесполезной во внутренней жизни. Сменился хозяин, а психологические истины все еще остаются гербарием, демонстрирующим увядшую силу, былую красоту и запах прелости.

Лишенные пасторского окормления психологов советские педагоги были предоставлены заботам политиков и превращены из просветителей в холопов гигантской государственной машины пропаганды и лжи. Педагогика превратилась в квазинаучного гомункулюса, место которого в кунсткамере — рядом с прочими уродцами, выросшими из коммунистических идей: «научным» коммунизмом, историей КПСС, политэкономией социализма, «научным» атеизмом. Мертворожденное дитя бесплодной и в педагогике Н. К. Крупской с самого начала было законсервировано в реторте государственного протекционизма и кое-как существовало несколько десятков лет исключительно благодаря непрерывному искусственному дыханию, отсутствию конкурентов со стороны негосударственных педагогических институтов и монополии доступа к средствам массовой информации. Стоило его тронуть свежей профессиональной мыслью, живым нестандартным экспериментом, как оно корчилось и грозило исчезнуть без остатка. Все достижения советской педагогики обеспечены непедагогическими средствами. Что общего между педагогикой и тем авторитаризмом и террором, на котором построены отношения педагогов и учащихся в советских учебных заведениях? Учеба из-под палки, под страхом наказания, идеологическая агрессия, преследование любого инакомыслия «не по учебнику» превратили право на образование в унизительную школьную повинность. Ничтожество огосударствленной педагогики было очевидно даже в пору ее триумфального расцвета. Непобежденная когорта репетиторов, посеявшая первые семена рыночных отношений в просвещении, липовая 100% успеваемость и посещаемость, отсутствие конкретных, доступных проверке и контролю стандартов образованности и воспитанности неопровержимо демонстрировали — эта школа научить не способна. Ежегодные переписи младенцев в микрорайоне, крепостническая приписка к учебным заведениям «по месту жительства», тюремные, эмоционально стерильные интерьеры, казарменная дисциплина, тщательно замалчиваемая статистика детских неврозов, психогенных заболеваний, девиантных отклонений поведения, добровольно-принудительные воспитательные мероприятия недвусмысленно характеризуют и ее воспитательный потенциал.


Цена ошибки и брака в педагогике неизмеримо больше, чем в медицине или политике. Счет, который будет предъявлен на Страшном Суде деятелям советской системы просвещения, включает миллионы исковерканных судеб и душ, политические решения, нуждающиеся в психиатрической диагностике, волны насилия, варварства, геноцида, творимых ее воспитанниками, младенцев, так и не вышедших из материнской утробы, наркоманию и детскую проституцию, ренессанс оккультного умопомешательства и мистического мракобесия…

Нам необходима новая культурная ориентация. На Человека как высшую ценность. Это требует трансформации содержания нашей психики, перестройки картины мира. Не только у интеллектуальной элиты, но и на уровне массового сознания. Необходим новый результирующий вектор психических импульсов — факт признания Иного и его права на таковость. А также всемерная культивация личной «инаковости» — персональное мировоззрение. Массовая психическая мутация невозможна без предварительной гуманистической реформы системы просвещения. Хотя бы в одной отдельно взятой стране. Ее формальной предпосылкой будет дебюрократизация управления педагогикой. Гуманистическая педагогическая парадигма не выживет в рамках государственных институтов. Она требует прямого подчинения обществу всей системы просвещения без чиновного посредничества. Региональная гражданская община способна и вправе решать судьбу своих детей, назначая угодных ей администраторов, принимая на работу педагогов, ответственных только перед ней, определять уровень финансирования. Это не приведет к быстрому созданию на всем пространстве государства одинаково хорошей, а тем более безупречной, системы обучения и воспитания. Это всего лишь покончит с одинаково скверным и не имеющим альтернативы монстром, способным сегодня лишь развращать души детей — цинично, подло и безответственно. Островки гуманистической педагогики будут возникать постепенно — по мере осознания гражданами, что судьба Ребенка, в конце концов, не что иное, как судьба его родителей, которая — с момента появления его на свет — в его и только его руках. Когда тектонические подвижки коры общественного сознания приведут к соединению таких островков в архипелаги и континенты, предвидеть так же трудно, как не понимать очевидного: промедление смерти подобно. Смерти нации.

Гуманистическая культурная ориентация рождает новую педагогическую парадигму, воплощенную в теоретическом творчестве психологов и педагогическом эксперименте. До сих пор они стремились к общей цели, но каждый своим путем. И заблудились. Им не выбраться поодиночке. Компас сам по себе также бессилен, как и Путешественник, лишенный его.

Наш проект — попытка Путника овладеть Компасом.

Стратегическая инициатива в создании гуманистической педагогической парадигмы по праву принадлежит научной психологии, воссоединенной с экспериментальной педагогикой. Психология рождена в неоднородной и динамичной среде, образуемой взаимопроникновением гуманитарных информационных полей. В образовавшемся поле антропологии психология занимает центральное место, являясь логическим ядром, смыслом всех проникших сюда наук. И искусств. Обогащаясь, синтезируя и — сквозь призму гуманистической установки — преломляя информацию, поступающую извне, психология очеловечивает ее смыслы, впрямую ставя на службу людям. Пока что область антропологизированного знания ничтожно мала. Науки все еще повернуты «спиной» к Человеку, исследуя чуждый ему Мир. Как иной ему. Как будто Человек не живет в этом мире, будто это не его мир. Нацеленные на внечеловеческие, безразличные ориентиры, они игнорируют его сущность — теоретически и практически. Для них Человек — за горизонтом, как Цель, как Смысл, как этический Критерий научного знания. С позиций антропоцентризма психология коренным образом перестроит структуру наук, научную картину мира, станет основой методологии новой рациональной ментальности.

Первой предстоит очеловечиться педагогике. Сегодня она — окостеневший, нелепый ритуал, консервирующий воспитательные смыслы прошедших эпох. Либо эклектика профессиональных приемов, немотивированных объективно — конкретной педагогической ситуацией. По существу, и в той, и в другой ипостаси современная педагогика — арсенал приемов агрессивной интервенции в область детской психики, предназначенный не столько для того, чтобы научить, сколько для того, чтобы удержать в узде. Он не просто игнорирует персональные потребности, интересы, характер ребенка. Он уничтожает его Личность. Без остатка.


Основа личности — самосознание. Корень самосознания — совесть. Кто Я? Кто для меня «свои»? Кто «чужие»? — с этих вопросов начинается строительство собственного мировоззрения. Эту работу человек должен делать сам, не доверяя никому. Ни Учителю. Ни Вождю. Ни Господу Богу. Потому что отвечать за свой «шедевр» — ему самому. Без адвокатов! Перед судьей, которого не обманешь. Если доживешь до встречи с ним. Потому что судья в самом Человеке и никуда от него не деться. Где только не ищет себя человек?! И на вершине скалы, и на дне стакана, на кончике пера и на острие пули, в клубах пороховою дыма и и облаках церковною фимиама, и даже в экстазе добровольного самоотречения нирваны. И если находит вместо себя свое ничтожество, мстит… сам себе. И ворует достоинство, не принадлежащее ему, заявляя: «Мой Шевченко! Моя Украина! Моя Чечня! Моя Россия!»

Назвал ли бы его своим братом человек, сказавший: «Доборолася Україна до самого краю. Гірше ляха свої діти її розпинають…»? Пожал бы руку?

А что сама Украина, сама Россия, что «соль земли» их — народ — «пересичный» среднестатистический обыватель — тот, кто кормит и строит, рожает и хоронит? Хочет ли он, чтобы кто-то говорил за него, от его имени? Об этом его когда-нибудь спрашивали — те, кто говорит: «мой народ…»?

Чем ничтожнее человечишко, чем меньше его собственных достоинств, тем сильнее его желание отождествлять себя с нацией, особенно с ее культурными героями. Тем громче он говорит от их имени. И даже вместо них. И вот он уже не мразь, а элита — сверхчеловек. И всякий, кто видит в нем лишь прежнего мерзавца, — враг его и «его» Отечества.

Страшный урожай оставил после себя «Призрак Коммунизма». Кровава жатва его наследника — Национализма, творимая руками вчерашних детей… Бывшие октябрята насиловали и резали друг друга в Карабахе, Баку, Ингушетии. Вчерашние пионеры и комсомольцы убивали друг друга в Приднестровье, Чечне, Грузии… Вот подлинные плоды советской школы.

Человек не рождается мерзавцем. Его делают — долго, тщательно. Педагоги с дипломами и без них. И если мы не хотим мерзавцев вокруг себя и сами не желаем быть ими, нам нужно много хороших педагогов. Таких, с которыми ребенок становится Человеком, а не Троглодитом.

Как связать политику и культуру? Как сделать Культуру политикой, а Политику культурной?

Самым надежным мостом между ними будет гуманная Педагогика, открывающая будущим политикам с детства вход в Культуру, запечатлевающая ее тексты и смыслы в самых глубоких подвалах индивидуального сознания — рядом с инстинктами.

Кому нужен наш проект?


— Всем, кому небезразличны судьбы Просвещения, независимо от его гражданства, общественного положения и состояния, возраста и профессии. Детство — явление всеобщее и всякому, кто разделяет дух «Декларации прав ребенка», с нами по пути. Наши соавторы, единомышленникики и клиенты — педагоги, психологи, ученые, родители и даже учащиеся. Их голос полезно послушать живьем не только на уроках и семинарах. Педагоги не часто заглядывают в зеркало, откуда «глаголит истина». Мы уважаем авторитеты, опирающиеся на опыт, на знания, на свежие идеи, на смелый честный эксперимент. Титулы и звания остаются в отделе кадров по основному месту работы. Мы ценим Имена. Их не хватает детям.

Мы живем на Украине. По паспорту мы граждане СССР с сомнительным грязным штампом «незалежной» Украины. «Грязным» еще и по небрежности и грубости изготовления. Поставили его нам, пригрозив, что не-гражданам Украины не будут выдавать талонов на сахар. Мы не испугались. Мы просто любили сахар больше, чем свое советское гражданство. Нам, наконец, было интересно наблюдать как бездарно играют в «независимость» большие дяди и тети, еще вчера баловавшиеся коммунизмом. Педагоги люди добрые и в чём-то слабые. Слабость, как любовь к сахару, не самый страшный из грехов. Да и вряд ли аскет воспитает нормального ребёнка. А ещё педагоги, как и рыбаки, люди терпеливые и в ворах, политиках и чиновниках по привычке видят прежде всего несчастных, недовоспитанных в свое время детей, по-своему страдающих не меньше стариков, чьи пенсии из Сбербанка они украли. Хотя, всё-таки, это очень разные «страдания».

Мы все родом из Детства — где еще не врут, а сочиняют, где все доброе — хорошее, а все злое —плохое, и где нужно очень хорошо поработать, чтобы научить людей делить наш общий мир на украинский и русский, еврейский и арабский, армянский и азербайджанский.

Наш мир другой. В нем есть место всем и нет национальных границ — потому что каждая граница рано или поздно становится линией фронта. В нем нет врагов — лишь обиженные, невоспитанные, недоучившиеся дети, глупо и слепо мстящие за себя. Не тем и не так!

Мы хотим им помочь, и мы знаем как это сделать. Нужно учить и воспитывать иначе. Давайте делать это вместе. Чтобы и о нас когда-нибудь сказали:

«… Росли укупочці, зросли,
Сміятись, гратись перестали.
Неначе й справді розійшлись!..
Зійшлись незабаром.
Побрались, І тихо, весело прийшли,
Душею-серцем неповинні,
Аж до самої домовини.
А меж людьми ж вони жили!»
Т.Шевченко

(Продолжение следует)

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям
Комментариев пока нет