Катастрофа в главном вузе страны: обращение выпускников ИСАА МГУ им. М. В. Ломоносова

Катастрофа в главном вузе страны: обращение выпускников ИСАА МГУ им. М. В. Ломоносова

5 685
4

Катастрофа в главном вузе страны: обращение выпускников ИСАА МГУ им. М. В. Ломоносова

5 685
4

Сегодняшний пост очень важен для меня, поскольку масштаб проблемы, о которой мне рассказали читатели моего блога, по-настоящему впечатляет. Серия последних публикаций о глубоком кризисе института ЕГЭ подарила мне знакомство с теми, кого принято называть научной элитой. Так получилось, что о проблемах госэкзаменов захотели рассказать преподаватели МГУ имени М. В. Ломоносова. Мы сделали три качественных материала. В самом конце лета вышли две статьи о том, как апелляция баллов ЕГЭ превратилась в унизительную и для участников, и просто для здравого смысла имитацию диалога между выпускником и экспертами. Последняя статья — это анализ свежей демоверсии по истории. Кандидат исторических наук Павел Пучков рассказал, почему свежая демоверсия ЕГЭ по истории отличается от предыдущих версий исключительно в худшую сторону.

«А король-то голый!». Историки — о системном кризисе ЕГЭ

Все три публикации имели довольно громкий успех, поскольку хорошо аргументированная критика всегда находит своего вдумчивого читателя. Но на этом моё сотрудничество и общение с выпускниками и преподавателями МГУ не закончилось.

«Тупой формализм, который калечит судьбы детей». Почему учителя истории хотят изменить ЕГЭ

Все скандалы ЕГЭ и приёмной кампании 2020 поутихли, начался учебный год, и вот мне пришло письмо от выпускников Института стран Азии и Африки МГУ им. М. В. Ломоносова. Так моё общение с мгушной средой получило неожиданное продолжение.

Шесть выпускников ИСАА МГУ составили анонимное письмо, в котором постарались рассказать о системном кризисе в их институте. Проблема многолетняя, поэтому ребята решились рассказать о ней широкой аудитории в надежде на изменения к лучшему. Письмо публикуется анонимно, поскольку сообщество востоковедов очень небольшое, и есть все резоны опасаться мести (проблемы с трудоустройством или при защите диссертаций).

Один из выпускников ИСАА МГУ всё же решился дать мне интервью открыто, назвав своё имя и рассказав обо всех проблемах института от первого лица. Этот материал сейчас готовится к публикации и выйдёт в ближайшее время.

Анонимное обращение выпускников

ИСАА МГУ им. М.В. Ломоносова

В 2013 году небольшое сообщество российских востоковедов потряс скандал. Исполняющим обязанности директора Института стран Азии и Африки МГУ был назначен фигурант «Диссернета» Игорь Абылгазиев. Докторская диссертация китаиста Абылгазиева примерно наполовину состояла из «некорректных заимствований», проще говоря — плагиата. Проблема обсуждалась на заседании Ученого совета ИСАА МГУ, однако, с небольшим перевесом голосов, члены ученого совета все-таки высказались в поддержку нового руководителя. Скандал не прошел совсем бесследно: в должности директора Игорь Абылгазиев так и не был утвержден, приставка «исполняющий обязанности» сохраняется за ним и по сей день (вероятно, это уникальный случай). Научную работу оскандалившийся китаист с тех пор почти забросил, сосредоточившись на административной деятельности. Семь лет — достаточный срок, чтобы подводить итоги. Кратко они могут быть описаны словом «катастрофа», но обо всем по порядку.

Институт стран Азии и Африки МГУ был основан в 1956 году, когда советское руководство обратило пристальное внимание на т. н. «третий мир» — страны, выходившие из-под колониального владычества старых империй и определявшие собственный путь развития. Кремль нуждался в квалифицированных специалистах, способных обеспечить сотрудничество с потенциальными партнерами. Востоковеды — сложный в изготовлении продукт. Фундаментом востоковедческого образования традиционно является языковая подготовка, включающая изучение двух-трех языков (профильного восточного, интернационального английского и, как правило, языка бывшей метрополии, если таковая имелась). Язык служит своего рода «точкой входа» в культуру изучаемой страны/региона, необходимым условием адекватного восприятия всех прочих аспектов той реальности, с которой выпускнику предстоит иметь дело. А реальность эта весьма сложна: почти все страны Азии и Африки находятся в состоянии масштабной трансформации, которая порой развивается по весьма причудливым траекториям (к счастью, наука избавилась от заблуждения, что «современность» для всех одинакова). Поэтому для подготовки качественного востоковеда необходимы как минимум три условия. Во-первых, высококлассный преподавательский состав, специалисты, которые прекрасно ориентируются в новейших тенденциях и владеют постоянно совершенствующимся научным инструментарием. Таких специалистов немного, стоят они дорого, и спрос на них весьма велик. Во-вторых, необходимы стажировки, которые дают живой опыт обучения, проживания и общения в изучаемых странах. В противном случае знания, усвоенные в университетской аудитории, останутся сугубо теоретическими и абстрактными. В-третьих, студенты должны иметь доступ к самой современной исследовательской литературе. Востоковедение — область знания, которая переживает особенно серьезные перемены в последние десятилетия. За годы руководства Игоря Абылгазиева (2013–2020) Институт стран Азии и Африки МГУ серьезно деградировал по всем трем направлениям.

Институт стремительно теряет квалифицированных специалистов. В последние годы отмечается тенденция оттока ученых-востоковедов, для многих из которых ИСАА МГУ был alma mater. Этот процесс отчасти объясняется двукратным неисполнением обязательств по зарплате: фактическая средняя зарплата преподавателей не превышает 70 тысяч рублей в месяц, в то время как заявленная норма — 140 тысяч. В институте не проводится работа по участию в конкурсных процедурах на получение грантов, следовательно, отсутствуют дополнительные источники финансирования. Но деньги — не единственная причина. В институте фактически отсутствуют условия для профессионального роста. Количество диссертационных советов сократилось (в 2012 их было три, теперь остался один). Значительно сократилось количество проводимых международных научных конференций. В результате, в институте почти нет специалистов в возрасте 35-55 лет, которые составляют костяк преподавательского состава любого хорошего вуза: достаточно опытные, чтобы квалифицированно преподавать, и довольно молодые, чтобы выдерживать большие нагрузки.

ИСАА всегда привлекал абитуриентов и студентов возможностью посещать занятия с носителями языка. Сегодня эта возможность фактически отсутствует: иностранных специалистов в институте осталось на порядок меньше, чем было ранее (обычно единовременно работает не более трех специалистов-носителей, при том, что подготовка в институте ведется не менее чем по двенадцати языковым направлениям).

Стажировки студентов в зарубежных вузах радикально сократились. В 2012 году на стажировку отправилось около шести десятков студентов, продолжительность стажировки составляла 10 месяцев. В 2019 году число стажирующихся студентов сократилось до 20 человек, срок стажировки сократился в два раза. Многолетние связи с зарубежными партнерами оборваны, практики приема и встраивания российских студентов в иноязычную образовательную среду утрачены.

Студенты не имеют доступа к современной исследовательской литературе. Библиотека института практически не пополняется новыми изданиями, студентам выдают учебники, изданные в советские времена (это недопустимо даже для языковых курсов). Невозможно подготовить современного специалиста по устаревшим методикам и в отрыве от языковой среды.

За последние годы институт не смог создать ни одной совместной образовательной программы с ведущими зарубежными центрами востоковедения, поэтому студенты лишены возможности получения двойных дипломов, так востребованных у работодателей сегодня. В учебной программе вуза нет дисциплин, читаемых на английском языке, что уже давно стало стандартом в других университетах и что привлекает зарубежных студентов. Институт не представлен за рубежом, он не является членом ни одной значимой международной ассоциации азиатских или африканских исследований.

Подведем итоги. Студенты ИСАА МГУ фактически лишены доступа к актуальному востоковедческому образованию и не имеют шанса найти достойную работу на весьма специфическом и конкурентном рынке труда. Сравнительно высокие образовательные стандарты едва-едва поддерживаются теми немногими энтузиастами, которые согласны работать в сложившихся обстоятельствах, но для стабильного функционирования института этого явно недостаточно. Необходимая для качественной работы инфраструктура в вузе отсутствует, и ответственность за это несет руководство. Институт проигрывает конкуренцию за абитуриентов на рынке платного образования: в 2012 году количество заявок на договорную основу почти в четыре раза превышало количество мест; в 2019 году институт впервые в истории не смог заполнить выделенную квоту. И в 2020-м ситуация стала еще хуже: количество желающих заключить контракт на обучение на платной основе еще более сократилось.

Внутренние опросы показывают, что около 80% выпускников не могут найти работу по специальности. Институт не стал центром переподготовки сотрудников государственных ведомств и не консультирует частный сектор по различным аспектам азиатской и африканской политики и бизнеса — в этой сфере тон задают уже другие университеты. Впечатляющие результаты семи лет непрофессионального менеджмента.

В 2013 году, когда разгорелся диссертационный скандал, журналист Наталья Демина напомнила китаисту Абылгазиеву один из заветов Мао Цзэдуна: «Мы не должны допускать воровства, притворства и похвальбы. Стиль нашей работы должен отличаться конкретностью, соответствовать действительности. Если кто-либо украдет чужую статью и подпишется под ней, то этот человек уже вор».

Напомним другой завет Председателя: «Нужно познавать истину через практику и проверять наши знания путем практики, только так можно достичь истины» («Относительно практики», 1937).

Практика показала, что Игорь Абылгазиев не в состоянии эффективно руководить ИСАА МГУ. Флагман востоковедческого образования страны превратился в неконкурентоспособный институт, нуждающийся в реанимации.

Выпускники Института стран Азии и Африки МГУ

Продолжение следует.

Обложка поста: pixabay.com

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям(4)
Подписаться
Комментарии(4)
Ну, а от нас-то, простых читателей, вы чего хотите? Мы должны заплакать? Проклянуть Игоря Абылгазиева? Испачкать ему тапочки?
Спасибо, очень интересный материал.
Ну на самом деле не по всем пунктам всё так просто.
1) Зарплаты в эпоху И. А. Абылгазиева всё же выросли. Из совсем смешных, о которых говорить стыдно — до всё-таки похожих на зарплату сотрудника главного ВУЗа страны.
2) Когда И. А. Абылгазиев пришёл в ИСАА, он нас всех собрал и спрашивал, чего изменить. Мы потребовали (кроме повышения зарплат) туалетной бумаги. И с тех пор в туалетах она есть.
3) Насколько я понимаю, этих самых «новых изданий» в России не производится. Поэтому ими библиотека — не только наша — и не пополняется. А так, отдельные кафедры себе сами подготовили и издали учебники, языковые, например. И на таких кафедрах они есть.

Поэтому есть предложение сравнить по этим параметрам ИСАА — с любым другим факультетом МГУ. Думаю, что разница будет не очень большая. Возможно, всё это не проблемы лично Абылгазиева, а проблема путинской России.
И жидкое мыло даже появилось, да. Но то, что в «главном вузе страны» в туалетах есть туалетная бумага, — это, безусловно, шаг вперед, но это шаг вперед в сторону нормы, а не великих достижений (или вообще достижений…любого масштаба). Это как радоваться тому, что эти туалеты вообще есть, и что в них есть вода — это должно быть дефолтное состояние уважаемого учреждения.
По востоковедению все же выходят периодически интересные публикации и учебники тоже, от профессоров других вузов в том числе. Насколько я понимаю, одна из проблем, что огромную часть исаашной библиотеки зачем-то отправили в главный корпус на Лен.горах. Помню, многие преподаватели этим очень сильно возмущались. Для большого факультета в ИСАА до смешного маленькое помещение под библиотеку.
Больше статей