Кто ты, учитель?
Блоги28.09.2022

Кто ты, учитель?

Часть III. Глава 9. Неуправляемые дети или родители?

21 марта 2014 г.

Тема «неуправляемых» детей на самом деле очень важна, но об этом, почему-то, мало кто говорит. Если честно, мне не нравится и само это слово «неуправляемые». Кто вам сказал, что детьми нужно управлять? Они же не роботы и не машины. С детьми нужно ДОГОВАРИВАТЬСЯ и СОТРУДНИЧАТЬ! Но сейчас их многие называют именно так «НЕУПРАВЛЯЕМЫЕ ДЕТИ». А в школе и дома остро стоит вопрос: как с ними справляться? Что делать, если ребенок выходит из-под нашего бдительного ока и контроля и творит, что ему заблагорассудится? Я буду рассматривать данную проблему, а она таки настоящая проблема, с двух сторон: и как мама, и как учитель. Это совсем не означает, что я точно знаю, как справляться с ситуацией, когда дома или в классе есть такой неуправляемый ребенок. И совсем необязательно вы примите мою точку зрения, но наберусь смелости хотя бы порассуждать об этом. Кто знает, может у нас получится создать руководство для всех учителей и родителей в мире… И назовем мы его так, например: «Что делать, если у вас неуправляемый ребенок?» Итак, в этой главе я рассуждаю как мама, у которой такой неуправляемый ребенок поселился дома. Знакомьтесь, наш третий, младший сын Даниэль. Даник, Данька, Данюшечка, Дысь.

Для нас с мужем он самый любимый, самый хороший и самый родной, что и понятно, ведь он наш. Если учителя могут роптать на родителей, которые привели в школу такое «чудо», то на кого роптать нам, родителям? Поверьте, никто не хочет даже себе признаться в том, что твой самый лучший в мире малыш оказывается не таким уж хорошим и правильным, как, скажем, у других родителей. Наказывать за провинности? Бить? Что дает это битье? Ничего, кроме того, что потом мы начинаем горько раскаиваться в содеянном, ведь ребенок, зачастую, даже не понимает, за что вы его так унизили. Но родительское раздражение, порой, не имеет границ и, понимая, что поступаем дурно, продолжаем наказывать ребенка физически, унижая и оскорбляя его достоинство. Меня так наказывала мама. До сих пор больно… Папа был в море и ударил меня один раз в жизни. Заслуженно ударил, и я запомнила это на всю оставшуюся жизнь. Я была как раз таким неуправляемым ребёнком, и маме на самом деле было сложно со мной справляться. Хотя училась прекрасно! Но вот поведение было не ахти, и маму вызывали в школу, чтобы она сделала мне внушение. Мама много работала, к тому же у нас в семье был еще один неуправляемый — мой младший брат. Так что мне, мои дорогие, влетало и за себя, и за того парня.

Точно также воспитывали мою мамочку, так она воспитывала и меня. Из поколения в поколения переходит это пресловутое: «Нас били и ничего — выросли приличными людьми!» Просто подсказать ей было некому, что есть другой путь: ОТ СЕРДЦА К СЕРДЦУ.

Папа ударил меня всего один раз в жизни. Ударил не больно, но я запомнила этот удар на всю жизнь, поскольку понимала: было за что. Я обожаю своего отца, и до сих пор он пример для подражания и для моих детей тоже, хотя, как я уже писала, был в нашей с ним дружбе один единственный случай…

1973 год. Мне десять лет. Два года назад, когда мне было восемь, в Севастополь уехали наши соседи и увезли туда моего первого друга, Олежку Боброва. Все детство мы провели вместе, в одном дворе, и когда они уехали, мир для меня рухнул. Прошло пару лет, и я получаю от Олежки «Письмо дружбы». Такие письма рассылают и сейчас, с просьбой послать «важную» информацию пяти-десяти адресатам. Я не люблю эти письма с припиской «и вы посмотрите, что случится через четыре дня!» Прямо страшилка какая-то. Что может случиться через четыре дня, я вам скажу: придет еще пять таких писем. Удалить страшно, а вдруг и правда, что-то случиться? Отправлять не хочется — это значит обречь людей на такие же «муки»…

Тогда, в 1973 году, было все иначе. Это было на самом деле «Письмо дружбы», написанное от руки на двух тетрадных листах в линеечку. В письме говорилось о том, что все дети мира должны дружить между собой, и в самом конце письма стояло шесть адресов из разных городов и республик. На первый адрес этого списка я должна была выслать любую красивую открытку, потом переписать письмо шесть раз без первого адреса, и последним в списке адресов поставить свой адрес. Далее, все шесть писем следовало раздать или разослать друзьям, родственникам: всем, у кого есть дети. И когда эта цепочка продлится (геометрическая прогрессия), я должна была бы получить миллион открыток из всех концов земного шара. Конечно, не все высылали, ведь это был труд: пойти на почту, купить открытку, конверт… Это была чудесная акция и все бы ничего, но шесть раз переписать письмо о двух листах для ребенка десяти лет было сложно, согласитесь.

После того, как мы послали открытку по первому адресу из списка, папа сел за переписывание письма. У папы очень неразборчивый почерк, но он старался, зная, что это письмо будут читать дети. Поздно вечером, когда все письма были написаны, мы о чем-то поспорили и я, разозлившись, порвала все эти написанные папой письма в клочья. Папа подошел и дал мне пощечину. Больно не было. Это, скорее, привело меня в чувство, потому, что я поняла, что прервала цепь Дружбы. Рыдая от обиды на себя, любимую, я собрала обрывки писем, выбросила их и пошла спать, но уснуть не могла: долго плакала, уткнувшись в подушку. Утром, встав с кровати, первым делом подошла к папе. Как сейчас помню, он обнял меня, прижал к себе и сказал, что был не прав, ударив меня по лицу. Он сказал, чтобы я запомнила на всю жизнь, что пощечина — это не выход и чтобы никогда не била никого по лицу. Я пообещала папе, тоже извинилась и тут… Мой папа протянул мне пачку писем. Он переписал их ночью заново. Все шесть раз…

Как я поступаю со своими родными «неуправляемыми» детьми? По-разному. Иногда не хватает силы, ума, терпения, и я выхожу из себя, совершаю глупости, раскаиваюсь, прошу прощения. Со старшими детьми было проще. Запомнила два случая, которые многому меня научили.

Милые мои мамы и папы! Никогда не поступайте так! Это ужасно, потому, что я живу с этим до сих пор. Не подумайте, что все так страшно — мои дети давно простили меня, слава Богу! Но есть грех… Мальчишкам было по три годика, и друзья нам подарили очень красивую и дорогую книжку. Прекрасная печать, картинки — чудо, обложка, к счастью, мягкая. Сейчас поймете, почему «к счастью». Дети сидели в комнате, «читали» книгу, я была на кухне. Когда я пришла в комнату, увидела, что с книгой случилось то же самое, что и с письмами, которые когда-то писал мой папа: она была вся изодрана. Дети не поделили книжку, подрались, и мой старший сын из двух близнецов разорвал её, прямо по бесприданнице Островского: «Так не доставайся же ты никому!» Я вырвала у Мишки остатки книжки и ударила его этими остатками по лицу… Сижу, пишу и плачу, честное слово. Я ненавижу вспоминать этот эпизод, но не могу его забыть. Я до сих пор помню глаза моего сына… Он ничего не говорил, но слезы покатились у него из глаз. Он стоял, смотрел на меня и плакал молча. Я прижала его к себе, просила прощенье, но дело было уже сделано, и я не могла ничего изменить. Мишенька быстро забыл обиду, потому, что дети вообще быстро забывают обиды, я же помню вот уже тридцать лет.

Второй случай произошел, когда моим детям было по семь лет. Я очень вкусно готовлю, и всей моей большой семье нравится моя еда. Серёжка плохо кушал с самого рождения. И в семь лет накормить Сережку было сложно. Я сижу за столом, по правую сторону сидит Миша, по левую сторону Серёжа. Перед каждым из них стоит тарелочка с супом. Но мои мальчишки категорически отказываются есть этот чудесный, овощной суп. Я уговариваю их, долго объясняя, зачем нужно есть супчик, приготовленный мамой, с любовью. Суп остыл, а я все продолжаю уговаривать мальчишек попробовать хоть ложечку. И тут мой средний мальчик произносит одну фразу, от которой я теряю над собой контроль. «Я это г… кушать не буду…»

Я потеряла дар речи. Как-то автоматически моя рука поднимает тарелочку с остывшим за полчаса переговоров супом, и опускает эту тарелочку Серёже на голову, предварительно перевернув её. Ругайте меня теперь, осуждайте, но я это сделала. Сейчас я, безусловно, поступила бы по-другому. Не хочешь — не ешь! Проголодаешься — придешь и покушаешь. Но это сейчас я умная. А тогда мне не было тридцати лет. Вообще, мне иногда кажется, что настоящей мамой я стала только с появлением нашего младшего сына. Онемевший от ужаса Сережка смотрел на меня глазами, полными недоумения и ужаса. Я безумно люблю своих детей и никогда ничего подобного себе не позволяла. Молча посмотрев на Мишу, который застыл, глядя как на брате сидит новый головной убор, я спросила:

«Ты тоже не будешь кушать это г…?»

«Я буду!» — сказал Мишка и, быстро схватив ложку, стал со скоростью света хлебать холодный суп…

Уже потом я отвела заплаканного ребенка в ванную, поставила его под душ, просила прощения… Он простил, но… Простила ли я себя за то унижение, которое пришлось пережить ему, сидя с тарелкой на голове?

Эти два жутких эпизода не делают мне чести, я понимаю. С «неуправляемыми» детьми порой очень трудно договориться, и мы, родители, теряем контроль над собой и над ситуацией.

С третьим сыном, с Данькой, я была уже умнее, но и он был совсем другим. Мы с мужем просто попадали, порой, в педагогический тупик, глядя на его неуемный нрав и сложный с самого рождения характер. И, когда мне было особенно трудно, когда хотелось выть и кричать на весь дом, я не нашла ничего лучшего, как молиться. Теперь я с уверенностью могу сказать, что материнская молитва — это великая сила! Она со дна моря поднимет и из небытия вытащит ребенка.

Начала я с того, что стала читать с ним молитву на ночь. Вернее, начала я, потому что он категорически отказывался даже её слушать. Тогда я стала шёпотом читать молитву над Даником, когда он засыпал. Стою возле кровати, плачу и читаю. Потом он стал слушать, а уже потом, через месяц, стал повторять за мной. Мы выучили молитву наизусть и он сам уже просил меня закончить день молитвой. Молитва — достойное завершение дня. У нас была еврейская молитва: она читается перед сном. Вы можете взять свою, можете даже сами придумать — это будет работать, гарантирую. Я же дарю вам нашу, проверенную, и если у вас в доме есть такой несговорчивый малыш любого возраста, попробуйте! Я часто даю эту молитву родителям на семинарах, мастерклассах, и получаю отклик: работает!

МОЛИТВА НА НОЧЬ.

«Властелин мира! Вот я прощаю всех, кто обидел меня, или досаждал мне, или согрешил предо мной, нанеся ущерб телу моему, либо имуществу моему, либо доброму имени моему, либо всему, что есть у меня, по принуждению или по своей воле, вольно или невольно, словом или делом, в этом или в другом воплощении души моей, прощаю всех людей, и да не будет наказан из-за меня никто. Да будет воля Твоя, Господь, Б-г мой и Б-г отцов моих, чтобы я больше не грешил, и не повторял своих грехов, и не гневил Тебя заново, и не делал дурного в глазах Твоих, а то, в чем согрешил я перед Тобой, сотри по милости твоей великой, но не через страдания и тяжелые болезни. Да будут угодны речи уст моих и помышление сердца моего перед Тобою, Господь, Твердыня моя и Избавитель мой!» Одна мама написала мне: «Не дай Вам Бог прийти к врачу или полицейскому за помощью, а вместо содействия услышать: „На все воля божья…“» Таки да, мои дорогие! На все! Врач — всего лишь инструмент в руках Всевышнего и я в этом убедилась на своем опыте, ибо Всевышний совершает чудеса естественным путем. И если исчерпаны все средства педагогики — обращайтесь к Богу. У него вы найдете ответы на все вопросы… Но при этом делайте все и больше для своих детей, будьте рядом, верьте в его предназначение и искру Божью и если путь, выбранный вами, правильный, всё будет хорошо, поверьте! Не всегда и не сразу, иногда проходит время, но по-другому быть просто не может!..

Продолжение следует…

Всю книгу «Кто ты, учитель?» можно прочитать здесь: https://proza.ru/2021/08/13/556

Читайте также
Комментарии(2)
А чего столько ошибок, учитель?)))))
Я — математик, мне можно!
Больше статей