Написать в блог
ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ТЮРЬМА И ТРАНСЛЯЦИЯ НОРМ

ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ТЮРЬМА И ТРАНСЛЯЦИЯ НОРМ

по мотивам Фуко
Время чтения: 6 мин

ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ТЮРЬМА И ТРАНСЛЯЦИЯ НОРМ

по мотивам Фуко
Время чтения: 6 мин

Конспект лекции, прочитанной в Бакене 9.09.16

Крошка сын к отцу пришел, а тому и сказать-то нечего.

Были времена, когда не было ни школ, ни тюрем. Это было не то, чтобы очень давно. Скажем так, люди знакомы с этими институтами всего лет триста. То есть, наличие этих двух социальных институтов это маркер нового и новейшего времени. Античность и средние века обходились без них.

Позвольте начать с тюрьмы. Средневековый мир тюрьмы не знал. Не знал именно как способа наказания. Людей приговаривали к штрафам, к поражению в правах, к ношению порочащих знаков, к клеймению, к расставанию с различными частями тела, к смерти, в конце концов. К разнообразнейшим ее видам, если быть честными. Античный мир мог добавить в этот список продажу рабство, на арену, на рудники. А тюрьмы не было. Преступника, конечно, заключали под стражу, но это было сродни нынешним СИЗО и ИВС. Такого наказания как тюремное заключение не существовало. По крайней мере в широкой практике. Были исключения, но не многочисленные. Какой-нибудь герцог, которого держать на воле опасно, а казнить боязно, вполне мог годами кормить вшей в одном из королевских замков. Роджер Мортимер барон Вигмор граф Марч (это все один человек) украшавший собой Тауэр на пару со своим дядей — яркий пример именно такого исключения. Но вот какой-нибудь Джон или Пьер, укравший козу, скорее всего, отправился бы на виселицу. Да-да, штрафом бы дело не обошлось. Средневековое право карает с избытком, оно всегда чрезмерно. Дело в том, что преступник, совершая преступление, всегда совершает два преступления: вредит конкретному потерпевшему и нарушает королевский закон, то есть плюет в суверена. Он, своим поступком, нарушает здоровое тело общества, голова которого — король. И король мстит, восстанавливая нарушенный порядок. И мстит публично. Публичность наказания имеет своей причиной не педагогику, как нам может показаться. Присутствующий на площади народ, не вмешивающийся в отправление правосудия, своим молчанием легитимизирует казнь, свершавшуюся именем короля. При этом, стоит отметить, что наказывая преступника, закон карал именно его физическое тело. Ритуал казни начинался с удаления с человека признаков его социального статуса. А социальный статус средневекового человека отражен в его одежде. Вот, к примеру, казнь фра Джироламо. Сначала с него совлекают богослужебные ризы, в знак того, что он более не священник, потом монашеское одеяние, а потом, раздетого до нижней рубашки, вешают, а тело сжигают. Еще пример, казнь Марии Стюарт, прекрасно описанная Цвейгом. Сначала уносят снятую с головы корону, потом раздевают до нижнего платья (раздевать королеву дальше не посмели, имели трепет перед статусом). То есть, наказывая преступника, наказывали именно его. Его сначала отделяли от всех его социальных связей, вырывали из всех его социальных институтов, дабы он оказался на эшафоте в полном одиночестве. На плаху ложился практически никто. Думаю, что это делалось еще по одной причине: дабы рука палача не осквернила своим прикосновением ни рыцарскую цепь, ни орнат. Тело человека, совершившее преступление против тела государства символически извергалось из этого общества, а потом, не менее символически, уничтожалось. Про символизм средневековой казни сказано очень много, не будем здесь останавливаться. Так как я еще не сказал самого важного. Средние века знали тюремное заключение. Как форму церковного наказания и покаяния. Человек заключался в монастырь. В лучшем (для него) случае, ему давали принести обеты, и он просто становился монахом, в худшем его запирали в келью, кормили, выносили ночной горшок, могли давать книжки, а могли не давать. Само-собой, что такое наказание было пожизненным, пожизненным или до «высочайшего повеления о помиловании».

Но вот пришел 18 век, точнее конец 17-го и все завертелось. Хотя погодите. Еще не пришел. Мы же ни слова еще не сказали о школе. Возвращаемся.

Школа, как место специального обучения появилась вместе с цивилизацией. Но какого обучения? Чему нельзя обучить в процессе трудовой практики? Кузнечному делу, гончарному, скорняжному, какому угодно — можно. Сначала мальчик выполняет функцию «подай-принеси-не мешай», а потом что-то более и более сложное и вот, мы не заметили, а он уже стал мастером, поставляющим на рынок годный товар. Где он тому научился? В мастерской отца. Безо всяких школ. Но есть пара вещей, которым нельзя учить «по ходу», в процессе. А именно, война и управление. Если даже очень крепкому и сильному юноше дать меч и в компании таких же парней отправить к врагам, то, скорее всего, им тот меч завернут туда, куда не проникают лучи солнца. До характерного щелчка. То есть, здесь нужен деревянный меч, опытный ветеран и, до определенного момента, игра в войну, имитация боя, имитация похода. Примерно то же самое можно сказать и про управление государством. Что будет если подростку дать рычаги реальной власти в реальной стране. Ничего хорошего. Интересующихся вопросом отправляю к жизнеописанию императора Гелиогабала (18+). То есть здесь нужен человек, который примерами про белочку и зайчика, рассказами из истории и прочее и прочее будет учить молодых элитариев тому, какие законы в обществе действуют, какие процессы проистекают «как государство богатеет и как живет и почему не нужно золота ему, когда простой продукт имеет». Это элитная школа. Школа преимущественно гуманитарная. Учащая логике социальных взаимоотношений, управлению, а также физической и не только закалке будущих кормчих общественного корабля. Школа эта с некоторыми изменениями просуществовала от Сократа до наших дней. Правда, в нынешнем виде ее (за исключением некоторой косметики) сотворили иезуиты.

Но вот грянул 18 век. Век машин, станков и заводов, век массовых армий (хотя 17 век в плане армий тоже был немногим слабее). И вот тут стоит сделать маленькую остановку. Конечно появилась массовая школа, тюрьма и армия. Но страшно интересно, по какой причине?

Сначала про школу, это на поверхности. Мальчик престал иметь возможность учиться дома, за верстаком отца. Не стало мастерской, а сам отец чуть ли не сутки пропадает на заводе. Где он работает на станке, который, в свою очередь требует минимальной грамотности (дабы читать инструкцию) и минимального знания арифметики. И мальчиков из рабочих районов загоняют в школу, где они изучают закон божий, язык и математику. Может еще немного чего-то еще. Историю, например, чтобы знать, что наша страна — самая лучшая. Больше этот предмет в массовой школе ни зачем не нужен. А потом — на завод. При этом, это очень важно, основная задача школы (или одна из основных) это дисциплинировать мальчика. Воспитать его, указать ему на его будущее место в обществе. И сделать это так, чтобы он еще и принял это с готовностью, возможно даже с радостью, а не с чувством горькой неизбежности. Вот тут, как мне кажется и есть основное различие элитной школы от массовой. Массовая школа учит жить канонично, как все, как положено, как заведено. А элитная — проектно. То есть, как быть в том случае, когда канонический вариант не работает. Или даже отсутствует. Массовая школа учит жить по правилам, а элитная — писать правила.

Но, как мы помним, появляется не только школа, но еще и армия и тюрьма.

Но, для того, чтобы сказать о них необходимо одно маленькое лирическое отступление. Богословского свойства.

Эпоха схоластики заканчивается эпохой гуманизма. Возрождение античности. Внимание к душе человека, к его телу, эмоциям, переживаниям и прочее. Но Возрождение достигает своего пика в такой исторический момент, когда Европа горит, запаленная с восьми концов: религиозные войны, чума, ад и Израиль, одним словом. И кто все это сделал? Человек. И вот тогда, восхищение перед человеком сменяется ужасом перед ним. Это, наверное, первое европейское разочарование в человеке. Человек не ограничиваемый, свободный оказывается диким и необузданным. И вот тогда в среде протестантских богословов, а позднее и среди мыслителей католических, рождается идея, точнее даже метафора, уподобляющая идеального человека механизму, машине.

Конец отступления.

Так вот, уподобление человека машине, действующей четко по приказу, нашло себе место в армии. Армия нового времени, это Вам не рыцарское войско, все в шелке, перьях и героизме. Это четкие линии единообразно выглядящей пехоты, единообразно совершающей одни и те же действия. И не только действия. Дело еще и в некотором отключении этих самых эмоций. Необходимо слаженно заряжать-стрелять/ходить-колоть не обращая внимания на картечь и другие радости жизни. А как этого добиться? Муштрой. Регулярной, отупляющей и бесконечной.

То есть, в 17-18 веке дошли до мысли, что дисциплина тела может привести к дисциплине души. Мне трудно сказать, кто был первым человеком, запустившим эту практику или написавшим для нее обоснования. Пока могу сказать, что это произошло в Европе, на границе веков. Это пока максимальная точность, на которую я способен. Приношу извинения.

А способов дисциплины тела Европа знала ровно два: монастырь и казарма. Отличаются они (содержательно) только тем, что в монастыре вынужденно живут вместе, стараясь максимально часто расходиться по кельям. А казарма более коллективна.

Так вот, когда стало понятно, что до души можно достучаться через тело — изменилась и система наказания. Первые тюрьмы во многом монастыри копировали. Четкий распорядок дня, чтение писания, жизнь в одиночках и, при этом, неясность срока заключения. Да. Изначально тюремное заключение не было регламентировано. Человека заключали до той поры, пока он не исправится. Это, кстати, неплохо проиллюстрировано в «Графе Монте-Кристо».

Задача тюрьмы — вернуть человека в русло канонического. Вернуть через дисциплину. По сути, это же и задача школы, только тюрьма возвращает, а школа ставит на путь канона.

А теперь важное. Важное это всегда вопросы. Ради чего я написал все предыдущее? Мы живем во время отсутствия двух важных вещей: канона и элитной школы. Схема Нового времени работала. Мораль оставим за стенкой. Элитная школа учит писать правила, а массовая — жить по ним. Так вот, где элитарная школа сейчас? Есть ли она? Если нет, то как ее создать? Потому что, без нее никак нельзя. Это первый вопрос. Второй же вот: как может существовать массовая школа в условиях отсутствия канона?

Это все, что я хотел сказать. Это, можно сказать, текст, который обозначает вопросы, на которые мне интересно будет искать ответ.

Спасибо Вам за уделяемое мне внимание.

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям
Комментариев пока нет
Больше статей