Почему «Шинель» не стала легче, если все из неё вышли?
Блоги26.07.2018

Почему «Шинель» не стала легче, если все из неё вышли?

Кадр из телефильма «Шинель» (1959), реж. Алексей Баталов.

Давид Самойлов в опубликованном театроведом Вадимом Баевским письме пишет: «Нация в наше время — это интеллигенция», то есть люди, несущие в себе ген эмпатии, и больше ничего. Можно не знать Ларошфуко и интуитивно пытаться понять другого человека. Эмпатия (по И.С. Кону) — «интуитивное понимание чужих переживаний» — к чему готовит своего читателя Гоголь.

Шинель — это наша общая жизнь.

Этот текст по-особому формулирует понимание несправедливости.

Что такое несправедливость? — это когда страдает невиновный и не может достичь того, что лично заслуживает. Я не имею веса, совершенно — нужно приобрести вес (путем покупки шинели, например), тогда справедливость — синоним «американской мечте»: достичь того, что лично заслуживаешь.

Башмачкин в изображении Кустодиева: курносый и внешне не уродливый, даже миловидный.

Текст меняет ракурс восприятия личной вины: Башмачкин переписывает, он всегда повторяет за кем-то, его у самого себя нет. Усади его, старого петербуржца, за мемуары, он спросит: «а зачем? я же не Пушкин, не маршал Конев». Башмачкин не понимает того, что он не создан для Петербурга.

Гоголь подчеркивает: этот город не строили для людей, которые ходят.

«Шинель» — петербургская повесть, а Петербург — город самостоятельного присутствия на этой земле, то есть город одиночества. В Башмачкине Гоголь находит меру отношения к человеку, напоминая ему, своему читателю и свету Петербурга, — о том, что никто не застрахован от высокомерия.

«Гоголь досадливо поморщился. Давно ли он сам страстно мечтал о блистательном Петербурге» (Марианна Басина, «Петербургская повесть»).

Башмачкин, он и откладывает медный грош и ходит, чтобы не стереть подметки, но и, претерпев испытания, остается мелочным: не тем счастлив этот человек и, одновременно, общая мечта — единственное, что связывает его с Петербургом. Эта линия мелочности и высокомерия определяет нашу общую жизнь: и само понятие несправедливости и отношение к ней.

Чем завершается повесть о русской мечте тишайшего Башмачкина?

Он забыл о своем положении самого ничтожного, и его накрыло возмездие, сняв с него шинель. Возможность противопоставлена положению, и, чтобы восторжествовала справедливость, Башмачкин начинает воровать у других шинели, освободившись от необходимости иметь и положение, и вес.

Мечта осуществилась, и Башмачкина, и Кустодиева (он иллюстрирует русскую литературу).

Вместо того, чтобы написать преступление и наблюдать у своего героя муки совести, Гоголь показывает нераскрывшуюся душу Акакия Акакиевича. И у него справедливость торжествует в виде высвободившегося внутреннего бешенства. Задолго до балабановского «Брата-2».

Башмачкин понимает, в чем сила — и копит на шинель.

«Шинель» — повесть о преступлении большем, чем разбойное нападение. Автор глухо описывает всклокоченную мокрую кошку греющуюся на капоте, домашнее существо, у которого украли условия жизни: «Акакий Акакиевич чувствовал только, как сняли с него шинель, дали ему пинка коленом, и он упал навзничь в снег и ничего уж больше не чувствовал».

Башмачкин, обрадованный получением шинели, — короткого покоя перед бурей.

Тот же Шариков и Преображенский — на контрасте украденных условий жизни. Есть в этом удачное совпадение, что в картине 1959-го Башмачкина сыграл Ролан Быков, этой ролью открывающий тему ничтожества и личности («Бармалей», «Чучело»). Башмачкин — переписчик, он связан с текстами, но ему не дано ощущение строки, перед ним пляшут бессвязные буквы.

Он сам не способен сочувствовать через эти строчки.

Вглядываясь в свечу и в счастливое лицо Башмачкина понимаешь, что хотел сказать француз, пытавшийся вникнуть в настроения русской интеллигенции уходящего XIX века: «все мы вышли из гоголевской «Шинели». Вероятно, он увидел у нашей литературы кошачий темперамент, родственный Франции.

Читайте также
Комментариев пока нет
Больше статей