Пограничное расстройство личности | Мел
Пограничное расстройство личности
  1. Блоги

Пограничное расстройство личности

И я всё ещё на что-то надеюсь. Заканчиваю школу.
Время чтения: 6 мин

Пограничное расстройство личности

И я всё ещё на что-то надеюсь. Заканчиваю школу.
Время чтения: 6 мин

«Моим диагнозом оказалось пограничное расстройство личности. Расстройства пищевого поведения — это один из его симптомов.

Значит, остаток жизни мне придётся провести с той самой фоновой всепожирающей тоской, успевшей вырасти в гигантскую Сциллу с тех времён, когда мне было восемь лет, и желанием биться головой об стену или провалиться под землю, которые по нескольку раз за день совершают марш-броски в голове.

Булимия может смениться алкоголизмом или наркоманией. Вероятность покончить с собой — 10%.

Я не представляю, как с бороться с этой болью, когда меня «накрывает». Мама говорит мне отвлекаться. Я кричу, что она не понимает меня. В результате меня прорывает, кончаю фразой: «Лучше бы я никогда не рождался», а мама плачет.

Наверное, я просто моральный урод, и мой диагноз это и означает»

— написала я 16-го декабря прошедшего 2019-года на своей странице ВКонтакте. К своей стене, где сплошь и рядом откровения такого рода, я давно привыкла, как и мои знакомые. Я даже отдельно написала: «Нажмите кнопку „Скрыть из новостей“, я пишу в пустоту и вовсе не хочу жалости или чьего-то испорченного настроения». В одной из статей англоязычной Сети упоминалось, что «пограничники» питают особое отношение к «исповеди» вплоть до настойчивой потребности в выделяющихся от выговаривания нейромедиаторов.

К слову, меня часто упрекают, особенно люди старшего поколения, в «душевном стриптизе». Можете осуждать меня, но я считаю, что имеет на то моральное право решительно каждый. Переход за грань здесь — это хватание за рукава прохожих и требования выслушать под дулом пистолета. А интернет-страницу можно вмиг закрыть и больше никогда не открывать. Всем станет известно о моих слабых местах? Особо ничего не изменится — их у меня великое множество, и мина заложена почти на каждом шагу.

Итак, месяцем ранее я и мои родители решились обратиться в частную клинику психического здоровья. Вместо единичных походов к государственным психиатрам, выписывающим «Золофт» и почему-то говорящим о мистическом «любимом», обязательно решившим бы все мои проблемы, отныне — планомерные попытки облегчить ситуацию, застрявшую мёртвой точкой.

А за день до постановки диагноза я сожгла похвальные листы «За успехи в учении», получаемые мною с шестого по восьмой класс. До шестого класса мешала единственная злополучная «четвёрка» по физкультуре. Я вспоминала проливаемые из-за неё нескончаемые слёзы и крики «Нет, я отличница! Отличница!». Хотела кинематографично ударить кулаком по стене и сплюнуть кровью после окончания флешбеков с девочкой в школьном жилете и с двумя косичками, когда на экран вернётся разъярённая восемнадцатилетняя язва с короткой эмо стрижкой и тёмной кофте с черепом (но все ещё некинематографично полноватая). Именно так, нам тяжеловато связывать оттиски самых себя из разных отрезков жизни в нечто единое.

«За эти грамоты я готов был по целому году жить под паническими шквалами. В последние годы я и вовсе бился головой об стекло из-за «четвёрок» и впадал в нечто среднее между истерикой и эпилептическим припадком прямо на месте, в школе.

Родители меня не понимали, их вообще мало заботила моя успеваемость — её доверяли мне самому.

Буквально на днях понял, что под мнимым перфекционизмом и прочей рационализацией я доказывал целесообразность самого своего существования окружению.

Я пытался получить право быть, а отсюда шла и абсурдно сильная тревога из-за оценок: я боялся не оценки, а то, что меня сочтут недостойным жить."Настоящий я» был порочен, грязен. Я должен был каждый день сражаться не на жизнь, а на смерть, «обтачивая свою изначально животную природу». По таким законам жили там, где я рос. И подсознание моё подстраивалось. Однажды, в десять лет, это привело меня на год к религии, на удивление всей семье атеистов.

Я всё детство пытался выставить на всеобщее обозрение свою безграничную внутреннюю свободу, никогда ею не обладав. Я страдал от вспышек агрессии, сбегал откуда возможно, вставал на дыбы, спорил и лез на рожон. Впрочем, это неплохо — я научился не робеть.

А грамоты я позавчера сжёг. Плюнул в пепел и спустил вниз из окна. Действительно, я не начал становиться прозрачным, как Марти Макфлай в той сцене на балу» — написала я на странице ВКонтакте.

Несколько часов спустя подумала: «В сущности, всё должно наладиться». В голове сразу всплывают привычные образы самой себя уже в эту весну, справившейся с булимией и оттого вернувшейся к нормальному весу, с более или менее полным восприятием мира. Но это успокоительная ложь. Ну, допустим, не ложь, а беспочвенное фантазирование. Психотерапия работает — ведь к чему, собственно, ловить будущее, как ящерицу за хвост? Зачем обещать себе после булимического приступа, что он последний, или, будучи в «завязке», бояться срыва? Будь как будет.

«Будь как будет» — именно этой спонтанности жизни я однажды лишилась, живя по расписанию. Когда я это поняла, то прямо назвала себя на сеансе терапии «человеком в футляре». Только у меня был шкаф, который взял меня в заложники. Однажды я обнаружила, что, идя по улице, я вообще не могла сосредоточиться на факте, что я иду по улице. Двадцать процентов — мысли о завтрашнем дне, ещё двадцать — о вчерашнем, остальное — мешанина из каких-то давно зажёванных картинок и навязчивых мыслей. Ну таких, когда видишь совершенно незнакомого человека, и думаешь, зарезать его или изнасиловать.

Однако препараты подобраны правильно. Я столкнулась со этими обнажёнными страхами и могу приподниматься над ними, как-то рассуждая уцелевшей частью рациональности. Всё в порядке. Не стоит идти по жизни, наглухо завёрнутым в пупырчатую плёнку. Решить, будет завтра геометрия или история, не более (я снова на экстернате, но эта другая история, не менее занимательная).

Перепады настроения и страх идут от давно потерянного якоря — чёткого представления о самом себе. Позапозавчера ты отрешённый анорексик, позавчера — целеустремлённый будущий биолог-ультраматериалист с блогом, вчера — исходящий яростью булимик, сегодня… психоаналитик с «Импалой» под окном и планами сходить на католическую мессу в воскресенье. «Обладание» или «бытие»? Хм…

Кстати, это абсолютно верно. Будучи поставленной перед этой неопределённости, можно купить что-нибудь идентифицирующее — футболку с харизматичным рисунком, побольше значков на рюкзак, скейт. Обычно проходит ведь.

Размытость доходит до того, что я имитирую увлечённость или удовольствие от какого-либо занятия. То есть, я часто поступала так раньше. Теперь считаю, что ничего — это тоже своего рода правда, а лгать самой себе не стоит.

Вообще, самое неприятное в неимении внутреннего стержня самого себя — это то, что оно приводит к появлению громадного шифоньера со множеством масок. По штуке на каждого собеседника: для того, кто считает тебя дуракой (отлично, и себя я буду чувствовать конченой тупицей), для назвавшего тебя «умным человеком» (аж голос становится похож на приятный баритон с обертонами, а фразы строятся с невероятной лёгкостью), для считающего тебя мелкой сошкой (немедленно появляется явственное ощущение, что сама мировая материя хочет извергнуть тебя к чертям собачьим). А если ко всему прочему учесть склонность «читать мысли» других и достраивать их представление обо мне… Тяжёлый случай.

Успокоение я нахожу в интернете. Все во всех моих профилях в социальных сетях благозвучные мужские имена — Артемий Гриневский, Евгений Войцеховский, Эрик Новак. Под ними скрывается образ эдакого невысокого, худощавого юноши, начитанного, жуткого правдоруба, в какой-то степени отчуждённого в этом мире со своей наивностью ангела Кастиэля и боевитостью Марти Макфлая. Если начистоту, то черновик этой статьи я пишу в мужском роде, а уже в финальной правке расставляю эти «а». Перечитываю текст с ними и не могу не читать писклявым голосом и не представлять истеричку с бюстом третьего размера.

Однако шансы понять, кто ты такая, как и обуздать расстройство личности и сладить со взрывной восприимчивостью, кажется, есть. В мозгу миндалина и гиппокамп останутся такими же поломанными, а кортизол в крови продолжит превышать норму, — но всё ещё можно найти какие-то обходные пути и принять следующее: мир не стремится сокрушить тебя больше остальных; проблема в тебе.

Людям, непоколебимо клеймящим позором поход к психиатру и приём «зомбирующей химозной дряни, вызывающей слабоумие», должно быть очень страшно от того, сколько «психов» вроде меня беспризорно шатаются среди «нормальных» людей. Ещё страшнее, что они создают их сами — распространён образ некоего «конвейера идиотов»: родителей бьют их родители, родители бьют детей, дети принимают решение не размножаться вообще. Шучу, это только умные дети так поступают. Конкретно же меня никто никогда не бил, и я в этом плане не особо травмированный человек; у меня по большей части всё врождённое.

Однако утверждается, что ПРЛ среди всех непсихотических психических расстройств связано с детскими травмами сильнее всего. Не до введения обязательной лицензии на родительство, но всё же… не будьте зверьми по отношению к детям. Очень прошу. С собой разберусь, но главное — хоть слегка прикрыть этот чёртов кран.

Да это я так, — понимаю же остатком рациональности, что никакое я не божество.

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям
Комментариев пока нет
Больше статей