Написать в блог
Как русский отрок в смерти был воспитан

Как русский отрок в смерти был воспитан

Время чтения: 4 мин

Как русский отрок в смерти был воспитан

Время чтения: 4 мин

Ну, «с точки зрения подростка» сказано, конечно, громко — выпускной класс, 18 лет, ИНН и прочитанная по неосторожности антология Платонова. Тут уже не до «групп смерти» (сеть сообществ, запрещённая на территории РФ — на всякий случай прим.авт.), китов, романтики и праздного безделья. Но тема животрепещущая; более того, этот текст был написан сразу же после того, как на федеральном канале показали репортаж об изъятии жвачек с деструктивными надписями на обёртках (кто не видел — игра «правда или действие», вопрос «что бы ты сделал, если бы узнал, что сегодня твой последний день в жизни?»). На войне все средства хороши, убеждают нас омбудсмен и неравнодушные родители и не родители. Но проникнуть в тыл врага, что удивительно, никто толком хочет — в результате чего с завидной регулярностью всплывают сюжеты про «кураторов», которые сами целенаправленно ищут детей, жертвоприношения, секты et cetera, et cetera. Отсюда слепая вера в то, что ребёнок — он просто ничего не понимает, он не ощущает смерть, он не знает, как это!..

А между тем русский подросток, ребёнок, да кто угодно — не дурак, и о смерти прекрасно осведомлён. Наивно полагать, что молодой россиянин, на уроках литературы минимум шесть лет подряд осваивающий эстетику смерти в родной литературе, рубит врагов в Counter-Strike и не различает смерть понарошку и смерть всамделишную. В стране, где в школьной программе смерть поставлена во главу угла — от «Детей подземелья» до «Котлована». В стране, где новоиспечённые россияне знают про Раскольникова ещё с молочных зубов.

К слову о Раскольникове. Наше со сверстниками детство (пятый-шестой класс) пришлось на первую четверть 2010-х. Эмо уже отгремели, готы превратились в офисный планктон, шумиха вокруг небезызвестного фильма Гай Германики утихла, а нам открылся чудесный мир широкополосного безлимитного интернета и аниме-сериалов. Итак, «Тетрадь смерти» — японская вариация на тему справедливости и сверхчеловека, по сюжету которой старшекласснику-умнице Лайту Ягами в руки попадает необычная тетрадь. Если записать в неё имя какого-либо человека, через сорок секунд он умрёт от сердечного приступа. Идейный продолжатель Раскольникова, Лайт решает сделать тетрадь орудием справедливости и одно за другим вписывает в неё имена преступников и негодяев. Нетрудно догадаться, что эта история заходит слишком далеко и печально оканчивается. И на родине, и за рубежом «Тетрадь смерти» — культовый сериал и уже признанная классика современной аниме-индустрии.

Разве могут воспитанные на смерти школьники пройти мимо анимешного «право имеющего»? Конечно же нет. Были дискуссии, были вопросы к учителям, может ли человек быть вершителем чужих судеб. Кто-то сделал свою такую тетрадь, куда мы коллективно вносили имена всяческих негодяев, занимающихся в нашей широкой стране хищениями, серийными убийствами и прочими неприглядными вещами. Разумеется, эту тетрадь нашли. Прочитали аккуратно написанные на зелёной обложке правила (можно стереть только в первые 40 секунд, убийство невиновного запрещено, и так далее, и тому подобное). Изъяли. Мы не знаем, как оно всё смогло так вывернуться, но уже через два дня родители и педагоги считали, что мы после уроков устраиваем тайные собрания, на которых решаем, кому жить, а кому умереть. Причём это всё — оперируя моим личным дневником. Только дневник я никогда в жизни и не вела…

Профилактические беседы, на которых мы предсказуемо закатывали глаза. И самый сок — «доверительные» беседы, когда перед тобой садятся на корточки, кладут руку на колено и так долго-долго смотрят в глаза. Очень доверительно и искренне, особенно когда это совершенно чужой человек, никогда не обращавший внимания на детские конфликты и вообще тонкую душевную организацию их неприспособленных к жизни и не понимающих, что есть смерть, учеников.

Если сейчас вы вместе со мной усмехнулись над этой историей, поздравляю — вы всё ещё сохраняете рассудок. «Лучше перебдеть, чем недобдеть» — говорит остальная часть взрослого населения и расставляет по квартирам жучки и водит в 9 классе в школу и из школы. Реакция ребёнка предсказуема: «Мать, да ты достала! Что я, Лермонтова/Солженицына/Достоевского/любого писателя на усмотрение читателя статьи не читал?»

Собственно, из этого всего можно слепить новый тезис (и я глубоко надеюсь, что мой читатель никогда не будет этого делать): как уберечь ребёнка от травмирующей информации, если его окружает российская действительность? Смерть повсюду — литературные герои всех сословий и степени святости стреляются, идут брат на брата, кончают жизнь самоубийством, умирают, потому что иначе не разрешить конфликт внутри произведения — у особо чувствительных родителей, которые, я надеюсь, успешно освоили школьную программу, а не «прошли», волосы дыбом встанут, когда они сядут перечислять все смерти и самоубийства, входящие во ФГОС. Комментировать каждое слово? Упаси Господи. По секрету: самое ненавистное для подростка на уроках литературы — это когда то, что он замечательно чувствует интуитивно и сознательно, начинают разжёвывать, читая сухой текст из методички. Запрещать и сокращать? Тогда у нас не останется ничего, кроме Салтыкова-Щедрина и Паустовского (и то вряд ли — бдительный родитель углядит деструктивные элементы даже в северном лесу). Что тогда? Оставить эту тему в покое. Во-первых, клубы самоубийц были в истории всегда, во-вторых, вся эта шумиха — прямо-таки классический случай эффекта Стрейзанд. Дети кончают с собой не от хорошей жизни и по совершенно тривиальным причинам вроде неразделённой любви, двоек и коллекторов, денно и нощно звонящих им и их родителям на телефон, а не потому что увидели в интернете картинку с синим китом и цифры 4:20 (кстати, для всех тех, кто считает, что это специально выбранное время, когда мозг ребёнка максимально восприимчив к суицидальным мыслям: в американском сленге и в русской мемологии 4:20 — это время раскурить косячок. Так что ваше чадо не самоубийца, а просто любитель мемов про марихуану и всё такое. И нет, это не призыв перевернуть его рюкзак в поисках косячка! Про то, что курить травку нехорошо, мы тоже знаем).

Тревога — страшная вещь. Каждый день педагоги встревоженно рассказывают восьмиклассникам, что после смерти жизни нет (прямое цитирование!), при этом не обращая внимания на то, как эти же восьмиклассники прямо на уроке пьют настойку пиона и обжимаются в коридорчиках, доходя чуть ли не до глубокого петтинга. И ходят в летних кроссовках и глупых брючках с подворотами в холодную погоду. Что же теперь, все насущные проблемы отставлены в связи с более грозным врагом? Мировая история (опять же, если встревоженные родители успешно освоили школу) миллионы раз учила нас тому, что жертвовать мелкими проблемами ради чего-то (якобы) масштабного — очень и очень недальновидно. На выходе мы получим не детей, которых вовремя спасли от смерти, а одурманенных пионом детей с отмороженными пальцами ног, потерявшими девственность нелепым образом и к тому же окончательно зашуганными и замкнутыми от взрослого мира. И, если это зайдёт совсем далеко — не знающими ни Раскольникова, ни Лайта Ягами, ни романтически настроенного и потому ещё более опасного для неокрепших умов девятиклассников (!!!) Печорина.

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям
Комментариев пока нет
Больше статей